Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 7)

Я встаю и подхожу к его столу. Теперь я - ведущая в этом танце. Его растерянность дает мне преимущество. Мое тело больше не сковано, оно наполнено энергией, как перед стартовым сигналом.

- Нам нужно проверить логи доступа в четвертый сектор за последний месяц, - говорю я короткими, рублеными фразами. - Кто туда входил? Какие работы проводились? Почему архив глубокого хранения вдруг стал активным?

Илья поднимает голову. Его взгляд снова фокусируется. Он берет себя в руки, и я вижу, как в нем просыпается инженер.

- Официально - никто. Сектор законсервирован три года назад после инцидента с утечкой данных. Там нет даже освещения. Только серверные стойки, которые работают в автономном режиме. Там хранятся ошметки старых баз. Мусор.

- Мусор не убивает людей, Илья. И мусор не заставляет систему связи сходить с ума.

- Есть одна проблема, - он начинает быстро печатать, его пальцы летают по клавиатуре с пулеметной скоростью. - Доступ в четвертый сектор заблокирован на аппаратном уровне. Чтобы туда попасть, нужны два ключа. Мой и...

Он осекается.

- И чьи? - я чувствую, как плотность воздуха в кабинете возрастает.

- Директора по безопасности. Моего отца.

В кабинете воцаряется такая тишина, что я слышу собственное сердцебиение. Оно звучит как тяжелые шаги в пустом коридоре. Бам. Бам. Бам.

- Твой отец пропал два года назад, - напоминаю я тихо. - Его объявили погибшим после того взрыва на подстанции.

- Тело так и не нашли, - Илья смотрит на экран, на котором мигает красная надпись: "Доступ запрещен. Требуется авторизация второго уровня". - Я всегда думал, что он просто сбежал. Устроил этот спектакль, чтобы избавиться от нас. От матери, от меня, от этой работы. Он ненавидел этот город.

- А что, если он не уходил? Что, если он все это время был здесь? В системе?

Илья резко качает головой.

- Это невозможно. Он человек, а не компьютерный вирус. Чтобы выжить в четвертом секторе, нужны ресурсы. Еда, вода, воздух. Там нет ничего, кроме стоек и пыли.

- А если он нашел способ... записать себя? - сама эта мысль кажется мне безумной, но после звонка из будущего границы возможного размылись.

- Ты пересмотрела научной фантастики, Кира, - Илья снова становится собой. Его ирония возвращается, но теперь она звучит натянуто, как струна, готовая лопнуть. - Сознание нельзя оцифровать. Это не файл. Это биохимия, электрические импульсы, сложнейшая сеть нейронов. Мы даже не можем полностью симулировать мозг червя, не то что человека.

- Тогда объясни мне звонок. Объясни ключи. Объясни, почему мой голос на записи знает твое имя и умоляет тебя не входить в архив.

Он не отвечает. Он открывает другой терминал и начинает вводить команды, которые я не успеваю прочитать. Окна открываются и закрываются, графики сменяют друг друга. Он ищет аномалии в энергопотреблении.

- Смотри, - он указывает пальцем на кривую линию. - Это график потребления энергии четвертым сектором. Видишь эти пики? Они происходят каждые двадцать четыре часа. В три часа ночи.

- И что это значит?

- Это значит, что кто-то или что-то пробуждает систему. Происходит массовый обмен данными. Гигабайты информации улетают куда-то внутрь архива. Это похоже на... на вдох. Словно система дышит.

Я чувствую, как по спине пробегает холод. Плотность воды. Я снова в бассейне, и кто-то держит меня за лодыжку, не давая всплыть.

- Инцидент. Статус: критический, - произношу я по привычке. - Илья, мы должны пойти туда. Прямо сейчас.

- Ты с ума сошла? У нас нет второго ключа. Система безопасности поднимет тревогу, как только мы приблизимся к шлюзу. Нас скрутят раньше, чем мы успеем сказать "будущее".

- Ты - главный инженер. Ты знаешь обходы. Ты всегда хвастался, что можешь взломать любую задвижку в этом здании.

Он смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом. В нем смешаны азарт, страх и что-то еще, похожее на уважение.

- Это будет стоить мне карьеры. А тебе - свободы. Ты понимаешь это?

- Я понимаю, что через девятнадцать дней я буду лежать на полу этого архива с пробитым легким. Карьера кажется мне незначительной потерей в сравнении с этим.

Илья медленно встает. Он поправляет пиджак, этот жест кажется мне удивительно человечным и беззащитным в этой стерильной обстановке.

- Ладно. Но если мы погибнем, я первым делом скажу тебе "я же говорил".

- Договорились.

Мы выходим из кабинета. Коридоры теперь кажутся мне темнее, хотя освещение не изменилось. Каждый шорох, каждый гул лифта заставляет меня вздрагивать. Мое тело в гипертонусе. Я чувствую каждую мышцу, каждый нерв. Мы идем к техническим лифтам, которые ведут в подвальные уровни.

В лифте Илья молчит. Он прислонился к металлической стенке и смотрит в потолок. Я вижу, как под кожей на его шее бьется жилка. Он напуган больше, чем хочет показать. Его религия технической объективности рухнула, и он остался нагим перед лицом иррационального.

- Мой отец не был плохим человеком, - вдруг говорит он, не глядя на меня. - Он просто был одержим. Он считал, что человечество - это устаревшая модель. Слишком много багов. Эмоции, болезни, смерть. Он хотел создать что-то вечное. Что-то, что не ломается.

- И он нашел это в четвертом секторе?

- Я не знаю. Но если он там... если он действительно стоит за всем этим... я не знаю, что я сделаю.

Лифт останавливается с мягким толчком. Двери раздвигаются, открывая вид на темный, заброшенный коридор. Здесь пахнет сыростью и старым бетоном. Это изнанка нашего сияющего технологического рая.

- Мы на месте, - шепчет Илья. - Дальше только пешком.

Мы идем по тоннелю, освещая путь фонариками телефонов. Лучи света выхватывают из темноты сплетения кабелей, ржавые трубы и слои пыли, которые лежат на полу, как выпавший снег. Здесь тихо. Слишком тихо. Даже гул серверов сюда не долетает.

- Стоп, - Илья останавливается перед массивной стальной дверью. - Это шлюз четвертого сектора.

Он подходит к панели управления. Она мертва. Экраны не светятся, кнопки не реагируют на нажатия.

- Странно, - бормочет он. - Питание должно быть. Автономный контур не может просто так отключиться.

Он достает из кармана складной набор инструментов и начинает откручивать сервисную панель. Его движения точны и быстры. Это его стихия. В темноте, копаясь в проводах, он обретает уверенность.

- Кто-то перерезал кабели, - говорит он через минуту. - И это было сделано недавно. Срезы еще блестят.

- Значит, мы здесь не одни.

Я оборачиваюсь, всматриваясь в темноту коридора. Мне кажется, что я вижу движение на периферии зрения. Тень, которая скользнула за поворот. Мой слух обострен до предела. Я слышу капанье воды где-то далеко. Слышу дыхание Ильи. И слышу... шаги.

Легкие, почти невесомые шаги.

- Илья, быстрее, - шепчу я, кладя руку ему на плечо. Его мышцы твердые, как камень.

- Еще секунду... мне нужно замкнуть контакты напрямую...

Раздается треск, сноп искр на мгновение освещает коридор, и дверь с тяжелым стоном начинает отползать в сторону. Из открывшегося проема веет холодом. Это не просто холод кондиционированного воздуха. Это холод склепа.

Мы заходим внутрь. Фонарики выхватывают бесконечные ряды серверных стоек. Они стоят как черные монолиты, уходя в бесконечность. Но они не гудят. Они молчат.

- Они отключены, - Илья в недоумении проводит лучом по индикаторам. - Все они. Но тогда откуда берутся пики потребления энергии?

Мы проходим вглубь зала. Пыль здесь лежит ровным слоем, на ней нет следов. Кроме наших. Мы - первые живые существа здесь за долгое время.

- Посмотри туда, - я указываю на дальний конец зала.

Там, в самом центре, стоит одна единственная стойка, которая светится мягким пульсирующим синим светом. Она выглядит чужеродно среди этого мертвого железа. К ней тянутся десятки кабелей, которые змеятся по полу, словно вены.

Мы подходим ближе. Это не обычный сервер. Это что-то кастомное, собранное вручную из разных модулей. На корпусе видна гравировка: "Проект Феникс".

- О боже, - выдыхает Илья. Он падает на колени перед установкой. - Это его работа. Я узнаю этот почерк. Эти узлы... он называл их "нейронными мостами".

- Твой отец?

- Да. Он строил это годами. Втайне от всех. Он использовал ресурсы архива, чтобы создать... - он замолкает, не в силах закончить фразу.

Я обхожу стойку. С обратной стороны я вижу монитор. Он включен. На нем нет строк кода или графиков. Там только одна надпись, мигающая в ритме пульсации света:

"ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ. ПРИНЯТЬ?"

- Илья, смотри.

Он поднимается и встает рядом со мной. Его лицо в синем свете кажется призрачным.

- Не трогай, - говорит он, но его рука уже тянется к сенсорному экрану. - Это ловушка. Это не может быть правдой.