Луи Нильсон – Ингредиенты счастья: Температура карамели (страница 8)

Я встаю у окна, скрестив руки на груди. Я жду. Я знаю, что он придет. Он не сможет оставить свои сокровища на растерзание людям в синей униформе.

И он приходит. Через сорок минут, когда зал уже затянут облаком поднятой пыли, дверь распахивается. Глеб застывает на пороге. На нем тот же джемпер, но сегодня он выглядит еще более помятым. В руках у него бумажный стаканчик с кофе - видимо, из ближайшего сетевого автомата.

- Варвары, - произносит он, и хотя из-за шума пылесосов я его почти не слышу, я читаю это по губам.

Я иду к нему через зал, лавируя между шлангами и ведрами.

- Доброе утро, Глеб. Кофе из автомата? Фу, какая гадость. Подождите пару недель, я угощу вас настоящим.

Он игнорирует мою шпильку. Его взгляд прикован к одному из клинеров, который бесцеремонно снимает стопку книг с верхней полки.

- Осторожнее! - кричит Глеб, бросаясь вперед. - Этому изданию больше лет, чем всей вашей

ГЛАВА 4: ПЕРВАЯ АТАКА

Все дело в распределении веса. Когда ты несешь поднос с сорока эклерами, ты не думаешь о креме или глазури, ты думаешь о центре тяжести и о том, как твои лопатки сводятся к позвоночнику, создавая жесткий каркас. Сейчас моим каркасом была воля. Утро началось в пять с запаха дрожжей и холодного металла. В восемь ноль-ноль у входа в бывшую букинистическую лавку, а ныне мое поле боя, припарковался пятитонник. Из кабины вылезли двое - один широкий и бесформенный, как мешок с мукой низшего сорта, второй жилистый, с лицом человека, который привык нарушать технику безопасности. Моя прелесть была внутри фургона. Профессиональная печь Unox, шесть уровней, инжекционное увлажнение, нержавеющая сталь, которая блестела так ярко, что резала глаза. Мой алтарь. Мой билет в один конец из съемных углов в собственную империю.

- Мальчики, работаем чисто, - сказала я, потирая затекшую шею. - Углы не бить, полки не цеплять. Если поцарапаете стекло, я вычту это из вашей кармы и гонорара.

Широкий грузчик, которого звали, кажется, Палыч, только хмыкнул. Они начали выгружать станину. Грохот гидравлического борта разрезал тишину переулка как нож разрезает недопеченный бисквит - липко и с неприятным звуком. Я стояла на тротуаре, чувствуя, как внутри все вибрирует от предвкушения. Это был звук перемен. И мне он чертовски нравился. Я вошла внутрь, мгновенно оценив фронт работ. Пыль, поднятая вчерашним клинингом, еще не улеглась, она висела в лучах утреннего солнца, как взвесь сахарной пудры в непроветриваемом цехе.

Я встала у окна, скрестив руки на груди. Я жду. Я знаю, что он придет. Он не сможет оставить свои сокровища на растерзание людям в синей униформе. Мои икры были напряжены, я перекатывалась с пяток на носки, проверяя готовность мышц к прыжку. Это была статика перед рывком.

И он пришел. Через сорок минут, когда зал уже затянут облаком поднятой пыли, дверь распахивается. Глеб застывает на пороге. На нем тот же джемпер, но сегодня он выглядит еще более помятым, словно он спал прямо в нем, обложившись томами забытых классиков. В руках у него бумажный стаканчик с кофе - видимо, из ближайшего сетевого автомата. Запах этого дешевого пережженного робусты долетел до меня даже через запах пыли.

- Варвары, - произносит он, и хотя из-за шума пылесосов и лязга железа я его почти не слышу, я читаю это по его губам. Его губы узкие, вечно поджатые, как будто он пробует на вкус что-то кислое.

Я иду к нему через зал, лавируя между шлангами и ведрами. Мои кроссовки бесшумно пружинят по старому паркету.

- Доброе утро, Глеб. Кофе из автомата? Фу, какая гадость. Подождите пару недель, я угощу вас настоящим. Эспрессо с правильной плотностью крема, а не этой пыльной пеной.

Он игнорирует мою шпильку. Его взгляд прикован к одному из клинеров, который бесцеремонно снимает стопку книг с верхней полки, чтобы протереть стену. Парень в комбинезоне держит фолианты так, будто это кирпичи.

- Осторожнее! - кричит Глеб, бросаясь вперед. Его движения угловатые, нервные. Он не умеет двигаться экономно. - Этому изданию больше лет, чем всей вашей компании вместе взятой! Положите. Немедленно положите на место.

- Глеб, успокойтесь, - я перехватываю его за локоть. Его рука под старой шерстью сухая и горячая, мышцы зажаты. Типичный гипертонус на фоне стресса. - Люди работают. Вы сами согласились на аренду. Книги нужно привести в порядок, они пахнут тленом и сыростью. Это не гигиенично для общепита.

- Не гигиенично? - он оборачивается ко мне, и я вижу, как в его глазах вспыхивает холодная ярость. - Это история. А то, что вы сюда прете - это металлолом.

В этот момент Палыч и его напарник заносят в дверной проем основной блок печи. Она огромная. Она занимает все пространство коридора. Грузчики тяжело дышат, их лица покраснели, на лбу Палыча вздулась вена. Они пятятся назад, пытаясь развернуться в узком проходе между стеллажами.

- Левее бери, - сипит напарник. - Куда ты прешь, там полка!

- Сама ты полка, - огрызается Палыч. - Проходим, проходим...

Раздается противный скрежет. Угол стального корпуса печи встречается с краем дубового стеллажа. Дерево стонет. Я слышу этот звук всем телом, словно это по моей коже провели наждаком. Одна из полок, не выдержав вибрации, проседает, и десяток книг с глухим стуком падают на пол. Пыль взрывается грибом.

Глеб издает звук, похожий на приглушенный стон раненого зверя. Он вырывает руку из моего захвата и бросается к упавшим книгам. Он падает на колени, буквально накрывая их собой.

- Вы с ума сошли? - кричит он грузчикам. - Вон! Пошли вон отсюда все!

- Слышь, командир, - Палыч останавливается, печь опасно кренится в его руках. - Мы технику заносим. Места мало, сам видишь. Давай, не мешай рабочему процессу.

- Я сейчас полицию вызову, - Глеб уже тянется к карману брюк, его пальцы дрожат. - Это частная собственность. Вы портите имущество. Вы нарушаете... всё вы нарушаете!

Я чувствую, как ситуация начинает подгорать, как забытая в духовке карамель. Секунда - и пойдет черный дым.

- Глеб, не делайте глупостей. Мы все уладим. Палыч, поставьте печь. Просто поставьте ее на пол прямо здесь.

- Нельзя здесь, - хрипит Палыч. - У нас по накладной установка в кухонной зоне. Тащить ее потом на пупке?

- Ставь, я сказала! - мой голос звучит как щелчок хлыста. Тренерский голос. Тот самый, от которого у девчонок в спортзале подтягивались животы.

Они опускают печь. Грохот такой, что, кажется, люстра в центре зала качнулась. Глеб уже прижимает телефон к уху. Его лицо бледное, почти прозрачное, только на щеках горят нездоровые пятна. Он говорит в трубку быстро, глотая окончания слов, путаясь в синтаксисе. Он вызывает наряд. Нарушение общественного порядка, незаконное проникновение, порча ценностей.

- Глеб, вы ведете себя как ребенок, которому не дали дочитать сказку, - я подхожу к нему, стараясь дышать ровно. Мое сердце бьется в ритме четкого технического процесса - сто двадцать ударов в минуту, идеальный темп для замешивания плотного теста. - У нас есть договор. У меня есть право на установку оборудования.

- У вас есть право на аренду, а не на уничтожение этого места, - он встает с колен, прижимая к груди две книги в потрепанных переплетах. - Вы притащили сюда этот заводской шум. Вы пахнете не ванилью, Таисия. Вы пахнете агрессией и дешевым успехом.

- Дешевым? - я усмехаюсь, чувствуя, как внутри закипает холодная спортивная злость. - Эта печь стоит как ваш годовой оборот, если бы вы хоть что-то продавали, кроме пыли. Я строю бизнес. Я создаю рабочие места. А вы цепляетесь за прошлое, которое уже давно сгнило.

Мы стоим друг напротив друга в окружении груд книг, строительного мусора и нержавеющей стали. Между нами - кухонная зона, которая должна стать сердцем моей пекарни, а для него она - оскверненный храм. Его плечи под джемпером напряжены так, будто он ждет удара. Я оцениваю его стойку. Слишком много веса на пятках. Один толчок - и он упадет. Но я не толкаю. Я жду.

Полиция приезжает через пятнадцать минут. Двое. Один молодой, с глазами, в которых читается бесконечная усталость от утренних вызовов, второй постарше, с животом, который явно привык к ненормированному питанию. Они заходят в зал, морщась от пыли.

- Что тут у вас? - старший осматривает помещение. - Кто вызывал?

- Я вызывал, - Глеб делает шаг вперед, он снова надел свою маску циника, но голос все еще немного вибрирует. - Глеб Озерский, владелец помещения. Здесь происходит незаконный захват пространства и порча имущества. Прошу зафиксировать повреждения стеллажей и выставить этих людей.

Полицейский переводит взгляд на меня. Я стою у своей печи, положив руку на холодный металл. На мне белый фартук поверх черного худи, волосы собраны в тугой узел. Я выгляжу как человек, который точно знает, что он делает.

- Добрый день, офицер, - я улыбаюсь своей самой профессиональной улыбкой. - Таисия Волкова, арендатор. Вот договор, вот спецификация на установку оборудования. Мы просто заносим печь. К сожалению, здание старое, проходы узкие, произошла небольшая накладка. Мы все компенсируем.

- Она ломает мебель! - вставляет Глеб.

- Мы ее реставрируем, - поправляю я. - В рамках договора аренды пункт 4.2 предусматривает модернизацию пространства под нужды производства.