Луи Буссенар – Приключения парижанина в стране львов, в стране тигров и в стране бизонов (страница 8)
За хлопотами время прошло незаметно. Андре был так уверен в своих друзьях, что даже не писал им. Зачем? Подробное наставление он своевременно отправил, они наверняка запаслись всем необходимым. Бреванн не сомневался, что они явятся в срок.
Срок наступил. Через несколько часов яхта должна была выйти в море.
В последний момент на борт приняли живность: баранов, свиней, кроликов, кур, уток, гусей, индюшек. Разместили по стойлам и клеткам, где они громко протестовали против насилия кто как умел: блеяньем, хрюканьем, квохтаньем, кудахтаньем, пока морская болезнь не заставила их замолчать.
Восемь часов утра. Завтра в это время на яхте взовьется флаг отплытия. Из трубы повалит дым. Все будет готово к путешествию.
Андре встал с рассветом, наскоро проглотил чашку чая, пересматривая бортовые бумаги. Он ждал почты. Последней почты перед отплытием.
В дверь постучали. Вошел почтальон.
— Что это? Заказное письмо? — удивился Бреванн.
— Несколько, — отвечал почтальон, доставая из сумки пачку пакетов и внимательно просматривая надписи на них. — Вот, извольте, всего семь.
— Странно! — прошептал Андре, расписываясь в получении. — Ужасно странно!
Он щедро дал на чай почтальону, и тот ушел, сияя.
Пакеты — тяжелые, толстые, каждый с пятью печатями — лежали на столе. Бреванн смотрел на них с нерешительностью.
— Ясно, что это от них. Неужели в последнюю минуту все струсили? Вот будет комедия. Что ж, посмотрим.
Он распечатал первый попавшийся под руку пакет. В нем оказались банковские билеты — целая пачка — и коротенькая записка.
Милый друг!
Человек предполагает, а Бог располагает. Два месяца назад я был свободен. Теперь нет.
Через две недели моя свадьба. Комментарии излишни. Только это одно и мешает мне поехать с вами. Надеюсь, причина уважительная.
Впрочем, у вас и так остается очень приятная компания, так что вы ничего не теряете. В убытке один я.
P. S. Из-за меня вам пришлось сделать лишние траты. Считаю необходимым возместить свою долю издержек. Прилагаю двенадцать тысяч франков. Довольно ли этого?
Андре расхохотался.
— Так! Он женится и потому не едет, а Барбантон уезжает, чтобы расстаться с женой. Одно другого стоит. Ну-ка, что еще мне пишут?
Милый друг!
Я очень люблю охоту на уток — и поплатился за это. Прошлой зимой я чересчур много бродил по болотам, и теперь у меня острый ревматизм злейшей формы, лежу в постели и едва ли скоро встану. Это обстоятельство исключает для меня всякую возможность ехать с вами. Если бы меня можно было провезти по железной дороге до Гавра, я бы приехал к вам, несмотря ни на что. Но сейчас я без рук и без ног и не могу двинуться с места. Итак, поезжайте без меня и пожалейте меня, а вам желаю счастливого пути. Прилагаю двенадцать тысяч франков, считая эту сумму моей долей в ваших расходах. Если нужно больше — уведомьте. Я вышлю.
Не забывайте меня и знайте, что я рвусь к вам всей душой.
— Утки придуманы довольно удачно. Будем читать дальше. Очень занятная сегодня почта. Фрике останется доволен. Он рад будет посмеяться.
Мой милый Андре!
Одним монахом меньше… Вы знаете эту пословицу? Так вот, не сердитесь, что нарушаю слово: ей-богу, не виноват. Обанкротились две фирмы, с которыми у меня дела. Я теряю половину моего состояния. Усиленно хлопочу спасти и упрочить остальную половину и потому никак не могу уехать из Парижа: мое присутствие там необходимо. Вы уяснили себе, надеюсь, полную невозможность для меня поехать с вами. Передайте мои извинения нашим общим друзьям и верьте моему всегдашнему искреннему расположению.
P. S. Довольно ли будет двенадцати тысяч франков для покрытия моей доли издержек?
— Бедненький! Наполовину разорен! — вновь рассмеялся Андре. — Но ведь путешествие позволило бы хорошо сэкономить. Идем дальше. Как! Теперь начинается пословицей?
Дорогой друг!
Делу — время, потехе — час… Я знаю, что упускаю единственный случай, но ехать с вами не могу. Того, что потом произошло, я совершенно не предвидел. Судите сами: депутат от моего округа неожиданно умер, и избирательные комитеты выставили мою кандидатуру. Меня принуждают. Я и сам не рад. Уступаю насилию. Грустно, что не увижу вместе с вами со всеми тропических морей и земель, но что же делать?.. Я себе уже не принадлежу.
Прилагаю несколько банковских билетов, чтобы покрыть мою долю расходов.
Бреванн пожал плечами и не удержался, чтобы не сказать: «Дурак!» Пятое письмо с вложенной роковой суммой в двенадцать тысяч франков тоже начиналось пословицей:
Лбом стену не прошибешь. Не правда ли, дорогой Андре? Не осуждайте меня чересчур сурово, если я не явлюсь на сборный пункт. Причина ужасная и в то же время секретная. Я никак не могу!.. Не спрашивайте меня больше ни о чем.
— И не подумаю спрашивать. Очень нужно! Замечу только, что мой друг Ж*** Т*** даже утки не в состоянии был выдумать… Ничего, для коллекции сойдет и это.
Андре распечатал шестое письмо.
— Они меня задушили пословицами! — воскликнул он. Действительно, автор начал свое письмо так:
Настоящая правда всегда неправдоподобна. Дорогой Андре, когда я договаривался с вами насчет путешествия, совершенно забыл, что мне в будущем марте нужно явиться на двухнедельные сборы. Глупо, но это так. И отсрочку взять нельзя: мне давали ее в прошлом году.
Вы не можете себе представить, как досадно и обидно упустить такой исключительный случай для необычайного путешествия, но что же делать? Приходится выбирать между дезертирством от вас и дезертирством с военной службы. Военное начальство у нас не шутит, поэтому я выбираю первое. Верьте мне — я страшно огорчен.
— Раз от разу все лучше… Посмотрим, какую пословицу подобрал седьмой и последний.
Дорогой Андре!
Есть русская пословица: не хвались, когда едешь на рать. Да, я чувствую, что слишком на себя много взял тогда. За завтраком у вас в усадьбе после выпитых бургундских вин, белых и красных, я был очень храбр, даже чересчур храбр, а потом опомнился и много раз бранил себя за излишнюю пылкость. До последней минуты я не решался вам написать, все надеялся, не вернется ли ко мне мой героизм. Но он не вернулся. Нет, дорогой Андре, я не создан для путешествий. Со стыдом признаюсь, что мне мое буржуазное прозябание больше по душе, чем все ваши приключения. Я люблю основательно поесть, выпить и поспать и как можно меньше работать. Излишнее волнение дурно отзывается на моем желудке, чрезмерная усталость вызывает бессонницу. Таков не я один, таково большинство, только другие не решаются сознаться открыто, а я сознаюсь. Оцените же мою откровенность и, когда отправитесь в свое интересное путешествие, не поминайте меня лихом. Я же предпочитаю путешествовать… при помощи книг.
Вы поедете не один, а с нашими друзьями… если и у них в последнюю минуту тоже не пропадет вся храбрость, как пропала у меня. В этом, по-моему, не будет ничего удивительного; удивит, скорее, обратное.
Позвольте мне вознаградить вас двенадцатью тысячами франков за то, что вы потратили на меня, и засвидетельствовать вам мою искреннюю симпатию. Я тоже путешественник, но только комнатный. Я вами восхищаюсь, но не намерен вам подражать.
— По-моему, так гораздо лучше. Этот, по крайней мере, хоть не врет.
Вошел Фрике.
— Вот, возьми, почитай, — сказал Андре, указывая на письма.
— Что это? От наших будущих товарищей?
— У нас нет никаких товарищей. Нас только трое.
— Не может быть! Неужели все сдрейфили?
— Именно так, как ты говоришь.
— Когда же мы едем?
— Завтра непременно. Мы ничем не связаны и всем обеспечены, мы можем смело идти вперед без всякого хвастовства и бахвальства, но твердо и непоколебимо.
— Я даже рад, что с нами нет никого лишнего. Итак, да здравствуют приключения! Вперед — без страха и колебаний! Мы люди закаленные, и на нашем корабле есть веревка повешенного. Это залог удачи. Я уверен в успехе.
ГЛАВА VI
На следующий день «Голубая антилопа» вышла в море, воспользовавшись утренним отливом. Она шла неведомо куда и увозила троих путешественников.
Расскажем тем временем, как они познакомились, читатель, должно быть, удивляется, как возникла между ними дружба. Миллионер Андре Бреванн, парижский гамен Виктор Гюйон и отставной жандарм Филобер Барбантон… Компания довольно странная.
Однажды Фрике пустился в кругосветное путешествие, не имея других капиталов, кроме железного здоровья, молодости, силы и отваги (этому посвящен роман «Путешествие парижанина вокруг света»). Во время этого странствия и сблизились три наших героя.
Андре в то время управлял в Аданлинанланго, в Экваториальной Африке, большой факторией своего дяди, богатого гаврского судовладельца. Однажды он возвращался из поездки во Францию и плыл на казенной паровой шлюпке по реке Огоуэ, на берегу которой находилась фактория. Шлюпка была выслана на поиски врача, которого украли прибрежные дикари, людоеды из племени осиебов. Они напали на шлюпку и непременно завладели бы ею, если бы не одно неожиданное обстоятельство.