Луи Буссенар – Приключения парижанина в стране львов, в стране тигров и в стране бизонов (страница 33)
— Гадкий зверь. Терпеть не могу. Один меня едва не растерзал в Африке, когда я отыскивал нашего жандарма.
— Черт возьми! — проговорил Бреванн, одним ухом слушая, что говорил Фрике. — Я думал, он ближе, а он метрах в ста двадцати, не менее.
— Неужели вы хотите стрелять отсюда?
— Почему бы нет? Его можно смертельно ранить, а то и убить, так или иначе, но я заставлю его уйти отсюда. Соседство с ним мне не нравится. Только он да буйвол кидаются иногда в слепой ярости на предмет, который видят впервые. Он может наброситься на лодку, перевернуть ее. Надо попробовать. Эй, вы! Пригнитесь пониже и прижмитесь друг к другу. И ты, Фрике. У моей винтовки такая сильная отдача, что вас собьет с ног.
Андре медленно поднял винтовку и стал целиться в заветное черное пятно около плеча. Условия были самые благоприятные — стрелку ничто не мешало, торопиться незачем, носорог стоял спокойно и ничего не замечал.
Охотник уже хотел спустить курок, как вдруг раздался сдавленный, но громкий крик, словно кто-то провел громадной пилой по самому твердому дереву.
Изумленный, даже испуганный носорог бросился было вон из воды, где был стеснен в движениях, но выскочить не успел.
Вслед за криком, очевидно послужившим сигналом, из густых кустов позади этой махины выскочили два гибких, проворных зверя и разом обрушились на толстокожего.
— Черные пантеры! — воскликнул Андре, спокойно опуская винтовку.
— Черные пантеры? — повторил Фрике. — Это интересно. Я видел их только в зоологическом саду. Говорят, очень злые… Ай-ай! Плохо тебе приходится, толстяк.
Носорог испустил отчаянный крик — мощный, сипло-металлический. В нем слышались и боль, и бешенство, и испуг.
Положение его было ужасно.
Застигнутый врасплох молниеносным нападением свирепой супружеской четы, он лишатся какой бы то ни было способности защищаться.
Самец сидел на его спине впереди, запустив когти всех четырех лап в кожу, и грыз зубами затылок, стараясь добраться до мозжечка. Самка оказалась слабее — сделав прыжок, передними лапами достала до крупа, но задние остались на земле. Она яростно теребила ляжки врага, царапала когтями и рвала зубами.
— Месье Андре, — тихо проговорил молодой человек, — мне было бы жаль этого увальня, если бы я не знал, какой у него самого злобный нрав. Пантеры съедят его заживо!
— Если только я им это позволю. Хотя я не особенно сочувствую носорогу, этих кошек положительно не терплю. Кроме того, мех черных пантер так красив и так редок, что их шкуры нам с тобой не помешают.
— Вы хотите стрелять отсюда?
— Конечно. С расстояния в сто двадцать метров обычный стрелок должен всадить пулю в дно шляпы, а голова этого самца шире.
Выстрел из винтовки «Экспресс» потряс воздух и вызвал многократное эхо с разных сторон, оно походило на раскаты грома.
Самец привскочил на спине носорога, изогнув туловище и вытянув вперед лапы, точно геральдический зверь, и тяжело упал на самку. Та, не обращая внимания на выстрел, который приняла, вероятно, за гром, испустила отчаянный рев, когда увидала своего товарища мертвым. Приписав его гибель носорогу, атаковала жертву с головы, пытаясь перегрызть горло, выцарапать глаза, и когда это не удалось, вцепилась в оттопыренную нижнюю губу.
Андре вновь прицелился.
— Вот это да! — пробормотал Фрике.
Охотник выстрелил как раз тогда, когда пантера вцепилась носорогу в морду. Пуля попала ей между плеч и перебила хребет, но она не отцепилась от добычи, лишь глухо завыла.
Терзаемый гигант, вне себя от ужасной боли, изо всех сил тряхнул головой.
Но умирающая пантера не разжимала челюстей. В результате часть губы оторвалась, и красавица с размаху упала рядом с самцом.
Избавившись от врагов, носорог стал вертеться кругом как безумный. Вода окрасилась кровью.
Вдруг он перестал выть от боли и зарычал от ярости — заметил лодку с людьми и белый дымок.
— Не хватает только, чтобы он на нас напал, — заметил парижанин.
— Непременно нападет, — сказал Андре, аккуратно вставляя в винтовку два металлических патрона. — Да вот он уже и плывет на нас. Тем хуже для него. Я ему голову размозжу. Сидите, не шевелитесь. Пусть подплывет ближе.
Бреванн встал на носу лодки и хладнокровно смотрел на зверя, который подплывал необыкновенно быстро. Выглядел он отвратительно — исцарапанная морда с откушенной губой, обнаженная челюсть. Глаза сверкали злобой. Он бешено ревел.
Минута нерешительности, легкое головокружение, осечка или что-нибудь в этом роде — и лодка опрокинута, люди раздавлены.
Носорог в десяти шагах.
— Боже, какой он гадкий! — пробормотал неисправимый болтун Фрике. — Стой, красавец! Ни шагу дальше!
Это послужило командой: «Пли!» Андре прицелился и выстрелил в третий раз.
Он метил в череп, в ту кость, которой прикрыт мозг.
Настоящий блиндаж.
Но против пули «Экспресс» не устоять и этому блиндажу. Гибельный снаряд ударил по черепу. Носорог резко остановился, точно окаменев, выпучив глаза и разинув пасть. Не стонал, не хрипел. И вдруг, как пробитая лодка, пошел ко дну и замер там среди растущей на иле травы. По воде разошлись круги, всплыли и лопнули огромные воздушные пузыри — и все.
— Ну, парижанин, что ты мне на это скажешь? — спросил Андре.
— Скажу, месье Андре… Скажу, что это ужасно. Голова треснула и разлетелась, как тыква. Я сам видел мозг. Как жаль, что носорог исчез под водой! У него великолепный рог, голову можно было бы препарировать.
— Зачем же его оставлять там гнить? Часть можно будет сохранить. Прикажем неграм привязать к его лапе канат и вытащить на берег. Впрочем, пусть лучше шлюпка сюда подплывет, надо взять на нее и пантер. К тому же я отказываюсь оставаться в лесу — устал и голоден, как собака. Вернемся завтракать.
ГЛАВА VII
Красавица черная пантера меньше обыкновенной, но гораздо злее, и у нее великолепный мех. С виду она скорее стройна и грациозна, чем сильна, но на самом деле это невероятно могучий и проворный зверь.
Голова — как у громадной черной кошки, с короткими ушами и золотисто-желтыми глазами. Пасть всегда полуоткрыта, белые зубы кажутся ослепительнее от черного фона.
Желтая шкура барсов, усеянная красивыми розовыми пятнами, у черной пантеры действительно черная с дымчатым отливом. На первый взгляд кажется, что она окрашена равномерно, но если приглядеться, окажется, что и на ней есть пятна, только не розовые, а черные. Эти пятна и узоры проступают не так ярко, потому что мало отличаются от общего фона.
Фрике сдирал шкуру с самки, Андре — с самца, оба любовались красивым мехом. Парижанин спросил, почему черную пантеру называют яванской.
Бреванн улыбнулся:
— Вероятно, потому что кроме острова Ява она водится в Индокитае и в Бенгалии.
— Странный ответ.
— На тебя не угодишь. Другого я не знаю. Ученые мудро решили, что черная пантера живет только на Яве, и назвали ее яванской. Между тем она встречается и в других местах. Майор индийской армии Левисон нередко убивал черную пантеру на материке, наш соотечественник Томас Анкетиль встречал ее в Бирме… Есть много других примеров, взять хоть нас с тобой.
— Так-то вот пишется история… естественная, — заметил Фрике. — Во всяком случае, пантера очень интересный зверь, где бы она ни жила, я бы дорого дал, чтобы посмотреть, какие лица будут у ваших парижских охотников, когда из ящика камфорного дерева мы достанем эти две шкуры, натертые мышьяковым мылом.
— Я об этих изменниках и думать забыл. Пусть сидят себе дома. Займемся теперь носорогом. Кстати, каковы эти пантеры в длину? Кажется, больше, чем описывают в книгах.
— У меня нет метра, но длина дула моего ружья — семьдесят пять сантиметров. Вот и можно измерить. Так. Самец от морды до хвоста — метр сорок пять, его супруга — метр тридцать. Недурно.
Шлюпка, приведенная к месту боя, стояла под парами. Один из негров отважно нырнул в реку и привязал к лапе носорога веревку. Берег был невысокий, вытащить его оказалось нетрудно. Зверя положили на траву. Андре хотел снять и с него шкуру, но пантеры так обработали ее когтями и зубами, что местами она являла собой лишь бесформенные лоскутки. Заслуживала внимания только голова, хотя исцарапана оказалась изрядно. Замечательный рог семидесяти сантиметров в высоту при диаметре двадцать пять и, конечно, пробоина в черепе, оставленная пулей «Экспресс»!
Бреванн не без труда отделил тесаком голову от туловища, велел перенести ее на шлюпку и сам принялся ее препарировать по всем правилам. Шлюпка двинулась вверх по течению.
Два дня спустя по берегам реки появился чудный тековый лес.
Тековые леса невероятно красивы. Величественно поднимаются кверху, точно громадные столбы, прямые, стройные, сероватые стволы, поддерживающие свод из темно-зеленых бархатистых листьев с белыми точками на нижней стороне. Под деревьями в лесу — тьма, почва совершенно голая. Рядом с этими великанами растительного царства, не пропускающими ни воздуха, ни света, расти не может ни что. Если и попадется какое-нибудь другое дерево или растение, это всегда ровесник, случайно выдержавший борьбу за существование. Как правило, в тековых лесах одни теки.