Луи Буссенар – Капитан Сорви-голова. Гамбусино (страница 92)

– Благодарю вас, вождь, за ваш приход. Надеюсь, мы сможем договориться.

– Возможно. Чего хочет бледнолицый?

– Только одного.

– Чего именно?

– Располагает ли вождь несколькими днями?

– Вождь свободен.

– Хорошо. Тогда я объясню.

– Уши вождя открыты.

– Не согласится ли мой брат с несколькими своими воинами сопровождать меня и мой отряд в прерии до озера

Лагарто?

– Почему бы Мос-хо-ке этого не сделать? Озеро Лагарто находится по соседству с деревней его племени.

– Итак, вы хорошо знаете эту местность, вождь? – сказал капитан с плохо скрытой радостью.

Индеец утвердительно наклонил голову.

– Что даст мой брат за это? – спросил он.

– Я дам десять ружей с пятьюдесятью зарядами пороха для каждого ружья, двадцать мешков пуль, двести локтей144 материи для одежды вашим женщинам и три дюжины ножей для скальпирования, изготовленных благородными людьми Востока. Что скажет мой брат о такой плате?

– Вождь говорит: это хорошо.

– Итак, он согласен?

– Да, но есть еще одно условие.

– Какое?

– Молодая девушка, которую бледнолицый начальник держит в плену, будет передана в руки вождя через три дня после прихода белых к озеру дель Лагарто.

– Как?! – вскричал пораженный офицер.– Что вы хотите этим сказать, вождь?

– Вигвам Мос-хо-ке пуст: ему нужна жена, чтобы разделывать оленя, чтобы готовить еду. Он требует пленницу.

Наступило долгое молчание. Дон Горацио раздумывал.

Потом злобная усмешка промелькнула на его губах.

Он поднял голову.

– Я отдам ее вам, начальник, – сказал он, – если вы согласны быть моим проводником.

– Вождь дал слово. Когда же бледнолицый отдаст подарки?

– По приходе к озеру.

– Бледнолицые – недоверчивые собаки! – задрожав от гнева, сказал индеец. – Мос-хо-ке не будет договариваться

144 Локоть – мера длины, равная 84 сантиметрам.

с ними!

– Чего же хочет вождь? – побледнев, сказал испанец.

– Ничего, раз бледнолицый не доверяет слову вождя.

– Вы ошибаетесь. Я сделаю все, что вам угодно.

– Этого не будет,– сказал после небольшой паузы индеец. – Но Мос-хо-ке докажет бледнолицему, что он умеет мстить за оскорбление! Знаменитый вождь моего племени

Антилопа приведет завтра в лагерь десять моих людей –

они доведут бледнолицых до озера.

– А вы, вождь, не пойдете с нами?

– Мос-хо-ке придет, когда будет нужно. Бледнолицые увидят его у озера. Бледнолицый начальник не должен делать ни одного подарка моим людям, так хочет

Мос-хо-ке. Бледнолицый принимает эти условия?

– Да, я принимаю их, вождь. Но я очень сожалею, что вы ошиблись и не поняли моих намерений. Они честны, и, повторяю, я готов сейчас же дать вам все, чего бы вы ни пожелали.

– Мос-хо-ке сказал! – торжественно произнес, поднявшись, индеец. – Он не болтливая старуха. То, что он сказал, то и сделает.

И, величественно поклонившись, он удалился медленными шагами из лагеря, и никто не посмел его остановить.

– Проклятье! – вскричал дон Горацио, провожая взглядом индейца. – Этих чертовых язычников никогда не поймешь, никогда не угадаешь их мыслей! Будем надеяться, что этот хоть не продаст! Я должен положиться на него, потому что только он один может точно привести к месту золотых россыпей.

Закутавшись в свой плащ, капитан лег подле костра и заснул.

На следующий день, еще до восхода солнца, десять воинов-команчей под предводительством начальника появились в лагере.

Эти воины были те самые проводники, которых

Мос-хо-ке обещал дать дону Горацио де Бальбоа.

Через несколько минут капитан поднял отряд и во главе его смело углубился в пустыню.

XIV. КОМАНЧИ

Вопреки обыкновению мексиканского начальства, ухитрявшегося тянуть до бесконечности самое простое дело, капитан Фриас, которому к тому же очень хотелось доказать свою преданность делу, действовал с поразительной быстротой. В назначенный день, и даже почти час, в Охо-Люсеро были закончены все необходимые приготовления к намеченной большой экспедиции в прерии.

Отряд, под непосредственным командованием дона

Хосе Морено, дона Луиса Морена, дона Энкарнасиона

Ортиса и дона Кристобаля Нава, состоял из девяноста человек, отобранных очень обдуманно, то есть из людей смелых, испытанных и отлично знавших все сложности и все особенности жизни в пустыне.

Караван, двинувшийся в путь по направлению к Рио

Гранде, представлял собой чрезвычайно живописное и захватывающее зрелище. При взгляде на него вспоминались средневековые дикие орды, вышедшие с Меотийского моря, для того чтобы обрушиться на Запад.

И люди и лошади внешне необычайно изменились. По специальному распоряжению дона Хосе Морено все были одеты в костюмы лесных охотников; на каждом были спускающиеся до лодыжек широкие кожаные штаны, пояс змеиной кожи; на поясе висели длинный нож, топор, рог буйвола, наполненный порохом, и мешок с пулями.

Верхнюю часть тела покрывала коленкоровая рубаха; на голове была касторовая шляпа. Кроме того, у всех были сумки из пергамента для продуктов, американский карабин и мачете – нож без ножен и футляра, с прямым и широким лезвием, пропущенный через железное кольцо, припаянное к поясу.

Еще более поражала нарядность верховых лошадей: сбруя, украшенная бусами и перьями, хвосты и гривы, переплетенные лентами самых ярких цветов, большие пятна кричащих цветов, разбросанные там и сям на телах лошадей, – все это имело необыкновенный вид. Рядом с кожаным бурдюком и альфорхой145 висела длинная плетенка из кожаных ремешков – реата.

И, наконец, в хвосте каравана, под наблюдением нескольких пастухов, находились неоседланные лошади и мулы, впереди которых шла кобыла с колокольчиками на шее. Лошади предназначались для подмены выбившихся из сил, а мулы использовались для перевозки багажа. Всех этих животных было приблизительно около трехсот голов.

Караван покинул Охо-Люсеро вскоре после восхода солнца и в боевом порядке направился в Рио Гранде-Браво-дель-Норте.

145 Альфорха (исп.) – род полотняной сумки с двойным карманом, в котором держат воду и продукты.

Несмотря на ранний час, отъезд сопровождался большой помпой: почти все жители деревни – мужчины, женщины, дети – заполнили узкие улицы деревни и радостными криками провожали смельчаков, желая им удачи и счастливого возвращения.

Ранчерос квадрильи дона Луиса Морена считали долгом как можно дальше проводить своего командира. Они согласились повернуть лошадей и возвратиться в лагерь лишь после того, как начальник заверил их своим честным словом, что не пройдет и месяца, как он вернется и вновь станет во главе отряда.

Храбрецы наконец остановились, в последний раз прокричали «ура», разом выстрелили в воздух из своих карабинов и, отпустив поводья, во весь дух помчались по направлению к деревне; через несколько секунд они исчезли в облаках пыли.