Луи Буссенар – Капитан Сорви-голова. Гамбусино (страница 26)
– Да, дети, но смелые, как львы, и хитрые, как обезьяны! Подумав немного, генерал согласился:
– Хорошо. Позовите сюда капитана Сорви-голова.
– Слушаю, генерал!
Через несколько минут адъютант вернулся в сопровождении отважного француза.
Жан стоял перед знаменитым главой бурских войск, почтительно вытянувшись по-военному, но, как всегда, уверенный в себе и сохраняя чувство собственного достоинства.
Кронье устремил на него ясный и твердый, как сталь, свой единственный глаз и без дальних околичностей спросил:
– Сколько людей в вашем распоряжении?
– Сорок, генерал.
– Можно на них положиться?
– Как на меня самого, генерал.
– Умеете обращаться с динамитом?
Жан вспомнил о своих странствиях по Клондайку, где ему чуть ли не ежедневно приходилось прибегать к динамиту, и, не колеблясь, ответил:
– Да, генерал, и уже давно.
– В таком случае, у меня есть для вас трудное, почти невыполнимое поручение.
– Если только трудное – считайте, что оно уже выполнено. Если невыполнимое – то либо оно будет выполнено, либо мы сами погибнем.
– Дело не в том, чтобы умереть, дело в том, чтобы успешно выполнить поручение.
– Слушаю, генерал!
– Я не обещаю вам за это ни звания, ни почестей, ни даже награды.
– А мы и не продаем своей крови, генерал. Мы сражаемся за дело независимости Трансвааля. Распоряжайтесь нами, как взрослыми солдатами, исполняющими свой долг.
– Именно это я и делаю! Приказываю вам отрезать отступление бронепоезду и взорвать мост. Действуйте немедленно! Ступайте, мой мальчик, и лишний раз оправдайте ваше славное прозвище.
Отдав честь генералу, Сорви-голова вышел. Он вихрем пронесся по лагерю, на который продолжали сыпаться снаряды англичан, собрал Молокососов, приказал им седлать коней и роздал каждому по пять динамитных патронов и бикфордовы шнуры с фитилями. На все это у него ушло не более десяти минут.
– Вперед! – скомандовал он.
Маленький экспедиционный отряд насчитывал сорок одного человека.
Сорванцы бешено скакали, ежеминутно рискуя сломать себе шею среди скал и рытвин, потому что единственными источниками света в этой кромешной тьме были звезды да вспышки пушечных выстрелов.
Но у добрых бурских лошадок такая уверенность и сила в шаге, ими руководит столь безошибочный инстинкт, что ни одна из них ни разу не только не упала, но даже не споткнулась. За пятнадцать минут они пробежали расстояние в четыре километра.
И вот Молокососы уже недалеко от железной дороги. В
пятистах-шестистах метрах сверкают воды Моддера.
Очертания местности, которую они в качестве разведчиков изъездили вдоль и поперек, настолько знакомы им, что, несмотря на темноту, юнцы узнают малейшие ее извилины.
Спешились, не проронив ни слова. Чувствовалось, что англичане здесь так и кишат.
Десять Молокососов остались охранять лошадей.
Остальные, захватив динамитные патроны, отправились пешими за своим командиром.
Они передвигались, словно истые индейцы, с бесконечными предосторожностями: ползли, останавливались, прятались то за скалой, то за кустарником и снова пускались в путь.
Бронепоезд находился всего в полутора километрах от них. Пушки его продолжали грохотать, оглушая Молокососов. По железнодорожному полотну сновали какие-то тени, вырисовывались силуэты часовых, расставленных попарно, с промежутками от полутораста до двухсот метров. Отважные сорванцы с поразительной быстротой и самообладанием прямо голыми руками принялись копать ямки под рельсами. Сорви-голова насыпал в патроны порох, вставлял в них шнуры с фитилями и вместе с Фанфаном укладывал их в ямки и прикрывал сверху землей.
Неосторожное движение, малейший удар по стальным рельсам – и все взорвется. От одной мысли об этом людей менее хладнокровных бросило бы в дрожь.
К тому же их каждую секунду могли заметить часовые.
Правда, Молокососы работали лежа, плотно прижавшись к шпалам, с которыми они сливались.
Слава богу! Наконец-то уложены все патроны. Их целая сотня, каждый весом в сто граммов.
Десять килограммов динамита! Так встряхнет, что самим чертям тошно станет!
– Назад! – голосом тихим, как дыхание, скомандовал
Сорви-голова.
Молокососы отступили на несколько шагов и припали к земле.
– Ты, Фанфан, останешься здесь, – продолжал Сорви-голова, – а я побегу на мост. Мне понадобится четверть часа, чтобы добраться туда и заложить там петарды72.
Когда услышишь взрыв, подожги фитили и беги. Понял?
– Да, хозяин.
– Если через четверть часа взрыва не будет, значит меня уже нет в живых. Ты все равно поджигай тогда… Скажешь
Кронье – я сделал все что мог.
– Есть, хозяин!. Только вот что я тебе скажу: взрывать-то взрывай, да не вздумай сам кокнуться. У меня сердце от горя лопнет.
– Молчи и выполняй! Сбор – после взрыва, у стоянки лошадей.
72 Петарда – старинный подрывной снаряд в виде металлического сосуда, начиненного порохом и укрепленного на доске. Применялась для подрывания крепостных ворот. Теперь вышла из употребления.
Отдав тот же приказ другим Молокососам, Сорви-голова принялся укладывать патроны в две провиантские сумки, по пятьдесят штук в каждую. Со стороны могло показаться, что он имеет дело не с динамитом, а с деревянными чурками – так быстро и уверенно он ими орудовал. Одну сумку через правое, другую через левое плечо, в каждой по пять килограммов динамита, и – в путь.
Сделав небольшой крюк, Жан свернул прямо к мосту и минут через шесть был уже на месте. Мост, как он того и ожидал, охранялся часовыми. Сорви-голова бесшумно обошел наскоро сооруженные англичанами защитные укрепления и добрался до обвалов, вызванных предыдущим взрывом. Он был в числе тех, кто взрывал тогда мост, и отлично запомнил конфигурацию местности.
Как всегда, Жану невероятно везло: ему удалось взобраться по контрфорсу73 до настила моста. Мост был решетчатый. Он состоял из продольных брусьев, поперек которых были наложены шпалы, а на шпалах укреплены рельсы. Вдоль левой его стороны тянулась деревянная дорожка для пешеходов, такая узкая, что два человека, встретившись на ней, с трудом разошлись бы.
А внизу река. Пучина!
Сорви-голова, положившись на свою счастливую звезду и находчивость, смело ступил на дорожку и направился к первому устою моста, собираясь взорвать его.
Но не прошел он и пятнадцати шагов, как раздался резкий окрик:
73 Контрфорс (франц. contrefort) – массивная подпорка для поддержания стены, моста и т. п.
– Who goes there?
Уловив ирландский акцент в английской речи часового, Сорви-голова решился на отчаянный ход:
– Это ты, Пэдди? Без глупостей, дружище! – с деланным смехом ответил он.
«Пэдди» – общее прозвище ирландцев, подобно тому как «Джон Буль» – прозвище англичан, а «Джонатан» –
прозвище янки.
– Томми! Ты, что ли? – с явным недоверием откликнулся часовой. – Подойди поближе… Руки вверх!
– Да не ори! Смотри, что я стянул… У меня карманы набиты провизией и бутылками виски… На вот, попробуй!
Надо сказать, что ирландцы такие же отчаянные пьяницы, как и храбрецы. Услышав слово «виски», Пэдди опустил свой штык и, прислонив ружье к парапету, почти вплотную подошел к этому любезному мародеру. Они едва различали друг друга впотьмах. Но Сорви-голова успел уже откупорить свою флягу, и до ноздрей столь хорошего ценителя виски, как Пэдди, донесся аромат «божественного» напитка.