Луи Байяр – Всевидящее око (страница 92)

– Достаточно, что я их не забуду. Я не забуду, как вы смешали с грязью их имена.

– Они и сами неплохо постарались, – ответил я.

Он отошел и согнул пальцы в кулак, будто и в самом деле собирался меня ударить.

– А еще я не забуду, как вы всех нас дурачили. В особенности меня. Наверное, я был главным дурнем в вашей игре. Так, Лэндор?

– Нет, По. Вы были моей отдушиной. Я понял это с нашей первой встречи в саду Тайера. Вот так, друг мой.

По было нечего на это возразить, и его обвинительная речь утихла сама собой. Он сел на диван, обхватил себя руками и вперился в пространство.

– Странно, что вы ничего не сказали о моих дурных манерах, – воскликнул я. – Я ведь совсем забыл предложить вам промочить горло. Как насчет виски?

Его тело слегка напряглось.

– Неужели вы боитесь, что я вас отравлю? Виски я буду наливать у вас на виду и даже сделаю первый глоток из вашего стаканчика.

– Это уже лишнее, – смущенно ответил По.

Я налил ему «на два пальца», себе – чуть больше. Одновременно я с интересом наблюдал за собой. Удивительного, когда я наливал виски, руки у меня не дрожали, а если и пролилось, то не больше капли.

Я подал ему стаканчик, взял свой, сел и сделал первый глоток. Установилась блаженная тишина. Такая же тишина обволакивала нас в гостиничном номере, когда мы уставали говорить или когда бутылка была почти допита. И тогда мы просто сидели и молчали.

Но сейчас я не мог позволить этой тишине окутать и поглотить нас. Я нарушил ее.

– Сожалею ли я о том, что события приняли такой оборот? Да, сожалею. Хотя вряд ли это подходящее слово.

– Я не нуждаюсь в ваших извинениях, – холодно ответил По.

Он медленно крутил в руке стаканчик, наблюдая игру света в оранжевой жидкости.

– Мне хотелось бы получить ответ на несколько вопросов, – сказал По. – Можете и не отвечать, если не настроены.

– Почему же, отвечу.

По изучающе взглянул на меня. Наверное, прикидывал, как далеко я позволю ему зайти.

– Начну с записки, найденной в руке Фрая. По его мнению, кто послал ему эту записку?

– Разумеется, Пэтси. Он всегда пялил глаза на нее. Конечно, надо было потом забрать у него записку. Но я торопился.

– А корова и овца – ваших рук дело?

– Моих. Я рассудил: у тех двоих мне тоже придется вырезать сердца, чтобы все это выглядело делом рук сатанистов.

– И давало бы вам алиби, – добавил По.

– Да, и давало бы мне алиби. И поскольку я не обладал блестящими хирургическими способностями Артемуса, пришлось вначале поупражняться на несчастных животных.

Я сделал большой глоток и теперь медленно переливал виски изо рта в горло.

– Должен сказать, никакие упражнения на животных не могут до конца подготовить к вырезанию человеческого сердца.

Мне вспомнился звук пилы, вгрызающейся в человеческую плоть. Треск ломающихся костей, густая мертвая кровь. Потом нужно было перерезать все артерии, идущие к этому «мешочку» величиной с кулак. Дело хлопотное и… грязное во всех смыслах.

– Коровье сердце в дровяной ящик Артемуса подбросили тоже вы? – спросил По.

– Да. Но Лея меня перехитрила. Это она подложила пустую бомбу у двери комнаты Артемуса. Обеспечила брату прекрасное алиби.

– И все же вы сумели вырвать у Артемуса признание, а он согласился оговорить себя, чтобы уберечь сестру. Потому вы и не побежали к Хичкоку, а полезли в подземелье один. Вам не требовалась правда. Вам нужны были признания невиновных людей.

– Учтите: если бы я вначале побежал к Хичкоку, то вряд ли сумел бы спасти вас. Не знаю, чем бы закончился этот ритуал, не вмешайся я.

«Возможно, тебя бы бросили умирать в подземелье», – подумал я, но делиться своей мыслью с По не стал.

Он заглянул в почти опустевший стаканчик. Облизал губы. Наверное, думал над моими словами.

– И вы бы допустили, чтобы Артемуса повесили за… ваши преступления?

– Нет, конечно. После того как я расквитался бы со Стоддардом, я бы что-нибудь придумал. Во всяком случае, собирался.

Он допил виски. Я предложил еще, но По, к моему удивлению, отказался. Наверное, не хотел, чтобы хмельные пары туманили ему разум.

– Про Боллинджера вы узнали из дневника Фрая? – спросил он.

– Естественно.

– Значит, все эти листы, которыми вы каждое утро потчевали капитана Хичкока…

– Были настоящей расшифровкой дневниковых записей, – сказал я, упреждая его вопрос. – Просто я кое-что утаивал от него.

– Имена Боллинджера и Стоддарда вы, конечно же, утаили от капитана?

– Да.

– Боллинджер, – повторил По, и тревога мелькнула на его лице. – Он… когда вы… он сознался?

– Да, под принуждением. Фрай тоже сознался. Оба вспомнили ее имя и имя хозяйки дома. Они даже вспомнили, в чем Мати была одета. Они сообщили мне множество подробностей. Единственное, никто из них не выдал своих товарищей. Здесь оба держались до конца.

Я помнил, как они твердили: «Не скажу… не скажу». Я тут же прогнал мысленную картину, не позволив ей развернуться.

– Мне было бы куда легче и проще, если бы я сразу узнал оба имени. Но у них, видите ли, существовало нечто вроде кодекса чести. Впрочем, чему я удивляюсь? У закоренелых преступников тоже есть свой кодекс чести.

Лицо моего гостя помрачнело.

– Только Стоддард, – пробормотал он. – Только Стоддард избежал вашего возмездия.

«По моей вине», – хотел сказать я, однако не сказал.

Не знаю, поверишь ли ты, читатель, но из всех моих действий, совершенных во имя любви и ненависти, из всех недоконченных дел, о которых я сожалею, это до сих пор ошеломляет меня. Можно сказать, я по собственной глупости спугнул дичь. Найдя в дневнике имя Стоддарда, я допустил крупную промашку – отправился в кадетскую столовую взглянуть на того, кого вскоре намеревался убить. Выслеживая Фрая, я действовал куда осторожнее. Но в этот раз я не сумел скрыть своих чувств. Стоддарду было достаточно встретиться со мной глазами, и он понял, что обречен. Разделить участь Боллинджера он не захотел.

– Вы правы, – сказал я По. – Стоддард сбежал, и у меня нет ни сил, ни желания его преследовать. Я лишь надеюсь, что остаток своей никчемной жизни он проведет, постоянно озираясь и вздрагивая при каждом стуке в дверь.

Мой гость смотрел на меня. Наверное, пытался увидеть черты того человека, с которым когда-то вел долгие беседы.

– Они поступили ужасно и гадко, – сказал По, отводя взгляд. – Даже не как звери. Гораздо хуже. Но вы, Лэндор… вы же человек закона.

– К дьяволу закон, – спокойно ответил я. – Закон не уберег Мати. Закон не вернет мне ее. Что человеческие законы, что божественные – больше они для меня ничего не значат.

По замахал руками.

– Но ведь после случившегося с вашей дочерью вы могли бы на следующий же день обратиться к командованию Вест-Пойнта. Прямо к Тайеру. Он бы нашел виновных и заставил признаться…

– Я не хотел их признаний. Я хотел их смерти.

По протянул руку за стаканчиком, поднес к губам и, убедившись, что виски выпито, поставил обратно.

– Спасибо, Лэндор, что просветили меня, – тоном благовоспитанного мальчика произнес он. – Если вы не возражаете, я задам еще один, последний, вопрос.

– Задавайте.

Его напряженное молчание подсказывало мне, что мы подошли к некоему рубежу.

Почему в помощники вы выбрали меня? – спросил он. – Я знаю, вам предлагали Другие кандидатуры. Почему вы остановили выбор на мне?

Я взглянул в свой стаканчик. Он тоже почти опустел.

– Не все обладают такой проницательностью, как вы, По. Опасной для меня проницательностью. И тогда я решил сделать вас своим помощником. Пока вы находились под моим влиянием, вы не видели правды.