18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Луи Байяр – Всевидящее око (страница 21)

18

– И в чем должна заключаться моя миссия? Просто в наблюдении?

– Не торопитесь. Постепенно направление наших поисков станет более отчетливым, и тогда ваша задача обозначится яснее. А для начала я хочу вам кое-что показать. Это клочок записки. Попробуйте восстановить ее содержание. Само собой, – добавил я, – расшифровка должна производиться втайне от посторонних глаз. И с максимальной точностью. Учтите: точность никогда не бывает чрезмерной.

– Понимаю, – коротко ответил По.

– Точность – суть этой работы.

– Понимаю, – повторил он.

– А теперь, кадет По, я хочу услышать ваш ответ на предложение о сотрудничестве. Объяснения излишни. Скажите только «да» или «нет».

Впервые за все время нашего разговора По встал со скамьи. Он сделал несколько шагов к окну и выглянул наружу. Не стану гадать, какие чувства владели им, но один его трюк я разгадал. Этот парень был прирожденным актером и знал: чем дольше он стоит и молчит, тем весомее мне покажется его ответ.

– Я говорю «да», – наконец изрек По.

Когда он повернулся ко мне, я увидел на его лице кривую, насмешливую улыбку.

– Мне доставляет извращенное удовольствие быть вашим шпионом, мистер Лэндор.

– А мне такое же извращенное удовольствие – быть вашим начальником.

Не сговариваясь, мы пожали друг другу руки. Рукопожатие было официальным, как и все последующие. Пожав руки, мы тут же их отдернули, словно этим заурядным жестом уже нарушили какие-то правила.

– Не смею вас больше задерживать, не то вы опоздаете на обед, – сказал я. – Как вы насчет того, чтобы встретиться в воскресенье, после кадетского богослужения? Вы сумеете незаметно добраться до гостиницы Козенса?

По дважды кивнул и приготовился уйти. Он стряхнул с мундира мел, нахлобучил кожаную шляпу, после чего шагнул к двери.

– Можно вам задать еще один вопрос? – остановил его я.

– Конечно, мистер Лэндор.

– Это правда, что вы – убийца?

Такой слащавой, лицемерной улыбки на его лице я больше никогда не видел. Представь, читатель, арку ровных белых зубов, из-под которой струится невидимый нектар.

– Нужно точнее задавать вопросы, мистер Лэндор. Как можно точнее.

Письмо Гэса Лэндора, адресованное Генри Керку Рейду

30 октября 1830 года

Отправлено на адрес конторы

«Рейд инквайерз лимитед»

для передачи адресату;

Грейси-стрит, д. 712,

Нью-Йорк

Дорогой Генри!

Прошла целая вечность с тех пор, как я подавал весточку о себе. Прошу меня великодушно простить за долгое молчание. Едва мы поселились в Баттермилк-Фолс, я все время подумывал навестить тебя. Но увы: дни проходят, пароходы проплывают, а Лэндор так и сидит в своем домике. И все-таки я не теряю надежды на нашу встречу.

А пока я прошу тебя кое-что для меня сделать. Разумеется, не бесплатно; я заплачу столько, сколько стоят затраченные усилия. Поскольку я заинтересован в скорейшем выполнении моей просьбы, сумма вознаграждения будет еще выше.

Теперь о сути моей просьбы… Мне необходимо получить сведения о некоем Эдгаре А. По, уроженце Ричмонда. В настоящее время он является кадетом четвертого класса Военной академии Соединенных Штатов. До этого он служил в американской армии. Он также издал две книги своих стихов. Это все, что мне о нем известно. Я прошу тебя собрать об Эдгаре По любые доступные сведения, включая историю его семьи и условия, в которых он рос и воспитывался. Мне желательно знать род его прежних занятий, а также то, не оказывался ли он в затруднительных обстоятельствах и не тянутся ли за ним какие-либо «хвосты».

В особенности меня интересует, не совершал ли упомянутый По каких-либо серьезных преступлений, например убийств.

Как я уже писал выше, дело не терпит отлагательств. Если ты сумеешь в течение ближайшего месяца собрать просимые сведения и прислать их сюда, я – твой пожизненный слуга на земле и поручитель у райских врат (мне самому там, боюсь, делать нечего).

Не стесняйся представить мне весь перечень своих затрат, связанных с выполнением моего поручения.

Прошу тебя, не забудь поклониться от меня Рейчел. Когда будешь писать ответ, пожалуйста, обрисуй мне чудовище, именуемое омнибусом, которое нынче угрожает заполонить нью-йоркские улицы. До меня доходят лишь отрывочные сведения (преимущественно слухи), однако мне сдается, что наступает конец кебам и цивилизации вообще. Я еще могу обойтись без цивилизации, но совершенно не представляю жизни без кебов.

Искренне твой,

Гэс Лэндор

Письмо Гэсу Лэндору

30октября 1830 года

Дорогой мистер Лэндор!

Это письмо, которое я оставляю для Вас в гостинице, предваряет нашу следующую встречу.

Ваше настоятельное требование точности во всем вдохновило меня на написание сонета. Возможно, Вы найдете его вполне уместным (правда, когда я его писал, то помнил, что Вы «не слишком разбираетесь в поэзии»).

Наука! Истинная дочь времен былых! Твой острый взгляд на свете все меняет. Зачем ты из души поэта изгоняешь стих И селишь там банальных мыслей стаю? Как может он любить тебя иль мудрою считать, Иль знать, что будешь рядом и рассеешь страх, Когда миры иные он отправится искать И к звездам воспарит на трепетных крылах? Дианы колесница сломлена тобой, Гамадриад древесных ты лишила крова, И смех наяд над светлою водой Старанием твоим мне не услышать снова. Что медлишь? Прогони эльфиек из зеленых трав, А следом и меня, мечты мои поправ.

Что же касается меня – именно поэзия дает мне спасительный глоток воздуха, когда я задыхаюсь в миазмах стереометрии и алгебры Лакруа[47]. (Сейчас поймал себя на мысли, что, пожалуй, стоило бы еще поработать над двумя завершающими строками сонета.)

Заранее сообщаю Вам, мистер Лэндор: у меня есть новое (пока еще недописанное) стихотворение, с которым я все-таки намерен Вас ознакомить. Мне думается, оно имеет непосредственное отношение к нашему расследованию.

Остаюсь Вашим преданным слугой,

Э. П.

Письмо кадету четвертого класса Эдгару А. По

31 октября 1830 года

Мистер По!

Я прочел Ваш сонет с величайшим удовольствием и (надеюсь, Вы меня простите) смущением. Боюсь, мой кругозор недостаточно широк для понимания мира наяд и гамадриад[48]. Жаль, что рядом нет моей дочери. Она бы перевела все это на доступный мне язык. В романтической поэзии она чувствовала себя как рыба в воде и знала Мильтона[49] вдоль и поперек.

Надеюсь, моя поэтическая непросвещенность не помешает Вам и впредь знакомить меня с Вашими стихами вне зависимости от того, связаны или не связаны они с предметом наших занятий. Думаю, мне не помешает восполнить пробел в части изящной словесности, и, если Вы явитесь моим учителем, я буду Вам только благодарен.

Что касается науки… убедительно прошу не смешивать то, чем я занимаюсь, с наукой.