Луанн Райс – Дитя лета (страница 22)

Лаэм уже занялся этим, – ответила та. – Он знаком с начальником береговой охраны – у них какие-то общие дела, как я понимаю, – и уже договаривается насчет того, чтобы тебя отвезли в Герц. Хочешь, я сяду за руль?

Лили решительно замотала головой:

– Я справлюсь.

Ей не терпелось поскорее отправиться в путь. Каждая секунда сейчас – это секунда вдали от Роуз.

Рукодельницы собрались вокруг нее единым огромным объятием, прекрасно понимая, что времени попрощаться и расцеловаться с каждой из них у нее не было. Но Лили ощутила общий вес, общую массу своих подруг и их детей, способных, как ей показалось, доставить ее на своих плечах до самого Мельбурна.

– Лили, мы тебя любим!

– Мы с тобой!

– Ты только позови!

– Просигналь, что нужно прислать!

– Сообщи нам, как только что-то прояснится!

– Обязательно, – обещала Лили, спокойно и решительно; глаза ее были сухи, любовь и поддержка придали ей сил. Отстранившись, она направилась в конец дока. Станция береговой охраны – белый домик с красной крышей – примостилась рядом с маяком из белого кирпича на небольшом холме, поросшем пушистыми соснами.

Лили совершенно выдохлась, взбираясь по ступеням. Ей предстояло долгое путешествие, и поездка на машине была самой несложной его составной. В домике станции находился Лаэм, он разговаривал с начальником, одетым в белую униформу. Молодому сотруднику береговой охраны поручили добыть автомобиль, и он уже въезжал на полукруглую площадку, шелестя колесами по гравию.

Лили заторопилась; машина на месте, нужно только запрыгнуть в нее, и парень отвезет ее в Герц. Она прошла мимо Лаэма, понимая, чем обязана ему, но сейчас у нее не было времени, чтобы выразить свою благодарность. Уже открывая дверцу машины, она немало удивилась, когда молодой охранник выключил зажигание и вылез наружу.

– Не уходите, пожалуйста! – взмолилась она. – Нам нужно ехать. Пожалуйста, довезите меня…

Молодой человек нерешительного вида немного смутился.

– Мэм… – начал было он.

– Подвезите меня, будьте так добры… Я опаздываю, мне нужно как можно скорее попасть к дочери…

– Садитесь в машину, Лили, – сказал Лаэм, открывая для нее дверцу.

– Спасибо, Лаэм, – торопливо поблагодарила она. Что бы она без него делала! – Попросите его поскорее довезти меня, только скорее…

Лаэм не ответил. Он закрыл за ней дверцу и начал о чем-то говорить с сотрудниками береговой охраны, стоявшими тут же, – но время же идет! Зачем он задерживает водителя! Лили наблюдала за тем, как трое разговаривали, передавали ключи, опять что-то говорили, – боже, ну сколько можно! Ей хотелось закричать. Когда Лаэм открыл дверцу у водительского места, взгляд ее был холоден, как лед, беспощаден, как кинжал. В глазах стояли слезы – злости, ярости, отчаяния, – потому что болтовня этой троицы означала для нее задержку аренды автомобиля, и это накладывалось на испорченный день рождения Роуз и на тот факт, что у нее сдает сердце.

– Господи, Лаэм, – сказала она, – мне же нужно ехать!

– Я знаю, Лили, – ответил он, усаживаясь на место водителя и дотягиваясь здоровой рукой до дверцы с намерением захлопнуть ее. Затем он повернул ключ, и двигатель заработал.

– Вы собираетесь везти меня в пункт проката? – удивилась она.

– Нет, я собираюсь везти вас в больницу, – сказал Лаэм.

– Но это же в Мельбурне. – Она все еще не понимала, что происходит, по-прежнему прикидывая, сколько времени понадобится на то, чтобы взять в прокате автомобиль, и никак не могла взять в толк, как Лаэм не может понять, что ей предстоит проделать еще один лишний шаг на пути к Роуз.

– Знаю, что в Мельбурне.

– Лаэм…

– Начальник береговой охраны – мой друг, – ответил он. – Это его личный автомобиль. Он предоставил его нам, чтобы я отвез вас в больницу.

Лили все еще плохо соображала, но постепенно до нее начинало что-то доходить; между тем он вырулил на дорожку, ведущую к маяку, прибавил скорость, вышел на шоссе и повернул к югу, на Мельбурн. Это был спортивный автомобиль с приводом на четыре колеса и полками для багажа; заднее сиденье было сплошь забито буями, нейлоновыми канатами с намотавшимися на них засохшими водорослями и щетками мидий; там же лежал огромных размеров проблесковый маячок.

– А как же начальник обойдется без машины? – с сомнением спросила Лили.

– Он сказал, что воспользуется фургоном.

– Почему вы все это делаете?

– Потому что вам нужно в Мельбурн.

– Но я вполне могу вести сама.

– Туда нужно попасть быстро. И, честно признаться, у меня вовсе нет уверенности в том, что вы сейчас в состоянии вести машину.

– Но это вовсе не ваше дело, – заметила Лили.

Лаэм промолчал и прибавил газу. Лили невольно съежилась в надежде, что ее фраза прозвучала не столь неблагодарно. За окнами мелькали километры; по одной стороне дороги вытянулись сосны и дубы, по другой – бескрайняя гладь воды. Даже с берега можно было увидеть китовые фонтаны в заливе. Лили вспомнила выражение лица Роуз, взгляд ее зеленых глаз, когда та впервые увидела Нэнни. Лили даже прикрыла глаза, чтобы подольше удержать этот удивительный момент.

Очнувшись, она взглянула на Лаэма.

– Простите меня, – сказала она.

– Прощаю, – ответил тот. Он внимательно следил за дорогой, словно ему было вовсе не до разговоров. Темные серо-голубые глаза сосредоточены. Солнце мелькало сквозь стволы и сучья деревьев, окаймлявших дорогу, и в этом мерцании его глаза казались то яркими, то темными, то снова яркими.

– Я серьезно, – сказала Лили. – С моей стороны было свинством так говорить. Я вовсе не хотела бы показаться неблагодарной.

– Мы раньше никогда не ездили по этой дороге? – спросил Лаэм.

Она поняла, что он имеет в виду.

– Да, ездили, – ответила она. – И с тех пор я всегда очень сожалела об этом.

Он мельком взглянул на нее.

– Но причина вовсе не та, что вы думаете, – продолжала она. – Просто я не люблю быть кому-то обязанной, в том числе и вам.

– Вы мне ничем не обязаны, – сказал он, – ни в каком отношении.

Дорога летела вдоль побережья, и Лили смотрела на залив. Она знала, что он говорит правду. Он никогда ничего от нее не ждал – никогда, ничего. Но после того, что Лили пришлось пережить, – еще до рождения Роуз, до приезда в Кейп-Хок, – она утратила доверие к людям. Когда-то она верила, что в душе все люди добры, что они стремятся помогать друг другу. Ведь именно так ее вырастили.

Но к тому моменту, как она попала в Кейп-Хок, эта вера сильно пошатнулась. В том-то и заключалась беда Лаэма, подумала она, что он был одним из первых, с кем она познакомилась по приезде в маленький рыбацкий поселок в глухом краю Новой Шотландии на далеком северном побережье.

Она закрыла глаза и погрузилась в воспоминания о том, что случилось девять лет назад. Ребенок вот-вот должен был появиться на свет, и она с трудом передвигалась. Но думала только о том, чтобы оказаться подальше оттуда – в новом месте, в новом доме, который был ей вовсе не по карману; она вспомнила, как ехала в своей разбитой колымаге, которой требовалось менять все четыре колеса после долгого пути к северу, а в кармане у нее была ничтожная сумма денег, которой не хватило бы даже на то, чтобы поменять масло. Теперь, сидя рядом с Лаэмом, она невольно положила руку на живот – словно носила Роуз еще вчера.

– Причина совсем иная, верите? – сказала она, открывая глаза и глядя на него.

– Причина чего?

Что с тех пор я всегда сожалела об этом. – Она сделала паузу, обдумывая, как бы точнее сформулировать мысль. – С тех пор, как мы встретились и вы делали то, что делали.

– Но почему? Почему вы жалели об этом?

– Потому что я…. – Она запнулась, отвернулась и поглядела в окно – на широкое голубое пространство океана, на кружащих над водой чаек, на далекую зыбь, которая вполне могла быть фонтаном над спиной кита. – … Я не очень хорошо обращаюсь с вами. Во всяком случае, недостаточно хорошо.

– Вы обращаетесь со мной прекрасно, – сказал он.

– Нет. Я знаю, что нет.

Несколько минут они ехали молча. Она была благодарна, что он не стал возражать. Одним из его качеств, на которые всегда можно было рассчитывать, была его честность. Он не старался приукрасить ситуацию. И не стал бы убеждать ее в чем-то, что означало бы неправду.

Она снова взглянула на него. Отчего ее сегодня одолело косноязычие? Ведь она хотела сказать «Я могла бы обходиться с вами» прекрасно, но вы заслуживаете гораздо большего. Вы всегда были исключительны, с того дня, как мы встретились. Роуз просто обожает вас». Но она не могла этого произнести вслух и никогда не отважилась бы на это.

А потому сказала просто:

– Спасибо, Лаэм, что взялись меня подвезти.

Он ничего не ответил, но она видела, как он улыбнулся. И еще больше прибавил скорость.

Глава 11

Старая кирпичная больница была расположена на вершине горы над гаванью Мельбурна. Рядом с ней высился мемориал Первой мировой войны – гранитная плита, доставленная из каменоломен Куинспорт.

В этой больнице родился Лаэм и почти все его братья. Лаэм помнил, как приезжал сюда забирать домой Коннора – тому исполнилось всего три дня.