Лу Цюча – Тогда и только тогда, когда снег белый (страница 3)

После она также попыталась повернуть дверные ручки каждой комнаты на третьем этаже, включая внушающий страх кабинет директора, но в конце концов у нее ничего не вышло. Ирония состояла в том, что единственная незапертая комната была занята крепко спящим человеком. Оставался последний вариант – не самый предпочтительный, но она повернула из конца коридора третьего этажа в сторону туалета у лестничной площадки. Ее много раз запирали в туалетной кабинке. Они хорошо овладели хитростями и трюками, с помощью которых кабинку нельзя было открыть изнутри. В такие моменты ей необходимо было тихо ожидать, прислонившись к дверце, напряженно вслушиваясь в звуки снаружи. Она весьма преуспела в распознавании звуков их шагов, также как и они преуспели в обмане ее слуха. Даже если она слышала шарканье ног, это вовсе не означало, что ее тут же выпустят. Ее соседка по комнате могла просто войти в соседнюю кабинку, нажать рычаг слива, а потом развернуться и уйти. Или, что еще хуже, она могла услышать шум набираемой в ведро воды; тогда ей оставалось только как можно плотнее вжаться спиной в дверцу, молясь о том, чтобы в этот раз на нее вылили как можно меньше.

Поэтому, по ее мнению, провести всю ночь в туалетной кабинке было бы не так невыносимо, как могло показаться. Просто в эту далеко не благословенную ночь все оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала. Когда девушка вошла в женский туалет на третьем этаже, первым, что она почувствовала, был не только характерный запах, но и порыв ветра. Оказалось, что три окна на западной стене были распахнуты настежь, буря заметала снежные спирали внутрь, а на подоконнике и под ним уже скопилась талая вода. Она задрожала от холода – нужно закрыть окно. Она осторожно направилась к нему, избегая луж на полу, и с большим трудом захлопнула его. Однако боковая створка не желала поддаваться. Она не могла понять, в чем дело, а окно было до такой степени грязное, что ей не хотелось лишний раз к нему прикасаться. Предприняв последнюю попытку, она сдалась. Было очевидно, что в ближайшей к окну кабинке будет холоднее всего.

Войдя в дальнюю кабинку, девушка подсознательно прижалась к дверце спиной. Она не осмелилась зажечь свет и заперла задвижку, оставшись в непроглядной тьме. Дверца и нижние края перегородок с обеих сторон находились на расстоянии семи-восьми сантиметров от пола, и ледяной ветер продолжал проникать оттуда, набрасываясь прямо на ее беззащитные икры и щиколотки. Невыносимый холод пробирал до костей. Она нагнулась, чтобы помассировать икры, на секунду почувствовав тепло. Однако, поскольку она слишком низко наклонила голову, в ноздри ей ударил резкий запах соляной кислоты. Девушка решила спасаться бегством. В коридоре третьего этажа было гораздо теплее, чем туалете.

После этого какое-то время она провела там. Сонливость все больше овладевала ей, однако ложиться на грязный пол было ни в коем случае нельзя – даже присесть, чтобы немного отдохнуть, казалось для нее немыслимым. Несмотря на то что она была в помещении, оно не отапливалось и в нем было не теплее, чем в морозильной камере. Она из последних сил сопротивлялась сонливости, вплоть до того, что намеренно щипала себя за руки, нажимала на синяки, притоптывала ногами, но по-прежнему старалась не слишком шуметь. Чтобы согреться, она попыталась поддерживать минимальный уровень физической активности и для этого начала медленно шагать взад-вперед от окна в конце коридора (самой северной части здания) к окну на лестничной площадке, подобно Сизифу совершая механические, совершенно бессмысленные движения. В очередной раз дойдя до подоконника, она обнаружила, что снег прекратился. Однако шел он или нет, для нее уже не представляло никакой разницы. Девушка остановилась, взглянула на пейзаж за окном: снежный покров серебрился на земле. Через несколько секунд она обернулась и снова принялась шагать.

Мы никогда доподлинно не узнаем причину, побудившую ее вернуться на первый этаж, а также что за сладковатый запах наполнил тьму коридора. Возможно, все это были звенья одной цепи, ведущей к разгадке, возможно, это было простым совпадением, возможно, в тот миг ее посетила какая-то мысль – теперь правда навеки от нас сокрыта.

Что было известно совершенно точно, так это место, где обнаружили ее тело, и поза, в которой оно лежало.

На следующее утро школьный уборщик нашел девушку на бетонной площадке под навесом у заднего входа в здание административного корпуса.

По результатам вскрытия было установлено, что смерть наступила в промежутке между тремя часами и половиной четвертого утра – в это время снег уже прекратился. На снегу вокруг не было обнаружено следов обуви. И если речь шла о преднамеренном убийстве, то убийца совершенно очевидно покинул административный корпус через заднюю дверь, прошел через коридор и скрылся с места преступления. Однако эту версию тоже исключили. Задняя дверь с обеих сторон была оснащена засовами. К тому времени, когда тело было обнаружено, засов снаружи был задвинут, а в теории это означало, что убийца, совершив злодеяние, не мог проникнуть в административный корпус через нее. Ввиду того что на месте преступления и вокруг тела не было обнаружено следов обуви, а засов был закрыт, следствие пришло к выводу, что это было самоубийство.

Однако не слишком ли много белых пятен было в этой теории?..

Глава 1

«потому что участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти»[1]

– А там что? – развернулся и спросил Чжэн Фэнши, успевший преодолеть уже несколько ступеней.

– Ничего. – Гу Цяньцянь отвернулась, не желая всматриваться в непроглядный мрак коридора, затем произнесла: – Я только что кое-что вспомнила.

– О чем?

– Ту девушку убили именно здесь.

– Убили или… Ведь не было точно установлено, что это убийство?

– Итак, ты веришь заключению полиции? – Гу Цяньцянь подняла голову и посмотрела на своего подручного, который был младше нее по возрасту, а затем поинтересовалась: – Какова возможность самоубийства? Стала бы девушка, которую выгнала из общежития соседка по комнате, брать с собой нож, чтобы покончить с собой?

– Действительно, это бессмысленно.

– К тому же тот нож принадлежал ее соседке. Когда тело нашли, на ней была только пижама. Где бы она спрятала нож? В кармане? Его бы немедленно обнаружили.

– Поэтому ты думаешь, что ее убила соседка?

Гу Цяньцянь покачала головой:

– Это нерационально. Все знали, что нож принадлежал ей, так почему бы не забрать его с места убийства?

– Это правда. Возможно, кто-то хотел ее подставить?

– Возможно. Однако в такой теории все равно очень много нестыковок. Если это намеренная подстава, тогда почему на орудии убийства…

После этих слов Гу Цяньцянь резко замолчала, но не потому, что ей на ум пришли новые гипотезы, а потому, что в этот момент она услышала звук открывающейся наверху двери и внезапно осознала, что они вдвоем кричат, стоя посреди административного корпуса, и, вероятно, мешают другим. С этой мыслью она намеренно как можно тише поднялась по ступеням, словно желая загладить этот проступок. На контрасте с ее шагами раздавался топот, доносившийся из-за угла, неторопливый и уверенный скрип подошв кожаных ботинок по цементному полу. Гу Цяньцянь прекрасно знала, кому принадлежат эти шаги.

– Хватит болтать, проходите в комнату ученического совета.

После этих слов говоривший не пожелал показываться, а тут же ушел. Но когда звук шагов постепенно стих, а затем наконец совсем пропал, хлопка закрывающейся двери наверху тем не менее не последовало.

– Фэн Лукуй…

Гу Цяньцянь вздохнула и продолжила подниматься по лестнице. Фэн Лукуй и Гу Цяньцянь знали друг друга уже больше года и виделись почти каждый день, однако их едва ли можно было назвать подругами. Гу Цяньцянь очень хорошо помнила свою первую встречу с Фэн Лукуй. Было начало ноября, и предыдущий председатель учсовета только вступил в должность. Фэн Лукуй являлась всего лишь одним из многочисленных членов учсовета. Ее первое ответственное задание было связано с Гу Цяньцянь: «Ты должна подтянуть ее по учебе». Весьма вероятно, что именно благодаря выполнению этой чрезвычайно сложной задачи Фэн Лукуй была быстро назначена преемницей председателя.

Гу Цяньцянь поступила в эту школу-интернат на основании выдающихся спортивных достижений. Уже в средней школе она стала восходящей звездой в беге на средние дистанции и с тех пор завоевала немало медалей на региональных соревнованиях. После того как она перешла в старшую школу, тренер предложил ей переключиться на бег на короткие дистанции, сказав, что это лучше всего раскроет взрывную силу ее потенциала. Однако после месяца тренировок результат оказался далеко не идеальным. Несмотря на слова тренера о том, что все придет с тренировками и нужно продолжать их, Гу Цяньцянь в глубине души сильно сомневалась в правильности его решения. Последствия перенапряжения, сомнений и недовольства находили внешнее выражение в самых уродливых формах. Однажды на тренировке после занятий несколько старшеклассниц, также занимавшихся бегом на короткие дистанции, высмеяли ее достижения. Гу Цяньцянь не смогла сдержаться и обвинила тренера, который заставил ее сменить дистанцию, в том, что она стала такой. Те старшеклассницы промолчали, но позже донесли на нее. На следующий день тренер спросил ее при всех членах команды по легкой атлетике, действительно ли она говорила такое. Гу Цяньцянь не могла отрицать сказанного и призналась во всем. Тогда тренер предупредил ее: «Если ты действительно не доверяешь моему мнению, то тебе лучше как можно скорее покинуть команду». В данных обстоятельствах любой другой на ее месте немедленно бы принес извинения, но Гу Цяньцянь только буркнула: «Понятно» – и с тех пор больше не появлялась на тренировках.