Лоя Прыкош – Планета Эксперимент. Ларец для инопланетянина (страница 40)

— Брэди, потом будет поздно! Просто отпусти меня домой! Я не хочу умереть не пойми где какой-нибудь мучительной смертью!

— Ты не умрешь. Ты очень мне нужна. К тебе никто больше не сможет приблизиться.

Как же мне хочется хорошенько двинуть ему пяткой по лицу! Еле переборов искушение, я ограничилась ударом в грудь.

— Ты говорил это и в прошлый раз!

Вместо ответа Брэди зарычал.

— Я уезжаю, Уилсон, и мне не нужно твое разрешение!

Вся наигранная атмосфера между нами канула. Брэди грубо смахнул мою ногу и встал с кровати. Он выглядел таким злым, пока мерил шагами комнату, но мне нужно добить его непоколебимость. Пусть разозлится и пошлет меня на все четыре стороны.

— Ты напрасно меня спасал, теперь мне придется пройти через это еще раз. И я не испытываю благодарности, Брэди! Я лучше покончу с собой гуманным способом, чем предоставлю выбор убийце!

Брэди молниеносно схватил графин с водой со стола, мимо которого проходил и, замахнувшись, швырнул его в шкаф с зеркалами, слева от меня. Послышался лязг, разбитые стекла с шумом упали на пол. Мелкие осколки полетели на мою кровать. От страха и неожиданности меня передернуло.

Я аккуратно села, чтобы не пораниться об осколки и меня понесло.

— Я знаю, тебе плевать на всех, но это будет на твоей совести, Брэди, если меня убьют! ТЫ привез меня сюда! Чертов шантажист! Я не твоя вещь, чтобы ты решал за меня, быть мне здесь или нет! Я уеду прямо сегодня! Иди к черту со своим спором!

На этот раз Брэди поднял тяжелый стол из деревянного массива, опрокидывая все содержимое, и отправил его в противоположную от меня стену. Я прикрыла уши от шума, а Брэди продолжал ходить кругами, скрипя зубами и сжимая кулаки.

Пусть злится, пусть разнесет хоть всю комнату! Я сбегу, я не останусь здесь! После всего этого он точно плюнет на меня и не захочет больше видеть!

Открылась дверь и послышался топот нескольких пар ног. Брэди словно только опомнился и замер, повернув голову к узкому коридорчику.

— У нас все в порядке. — как можно спокойнее выкрикнул он и сделал жест рукой, чтобы охрана покинула комнату.

Мой подбородок дрожал, а сердце отбивало бешеный ритм. Я молча ждала, когда страсти во мне остынут, и я смогу продолжить. С моего подбородка потекли крупные капли, и я наскоро вытерла мокрые щеки. Надо же, я и не заметила, что начала плакать.

— Я попрошу Бориса, он мне не откажет.

Я с отвращением смотрела на разгневанного Брэди и, когда он развернулся ко мне, смело встретила его взгляд. Мужчина расширил глаза и замер, всматриваясь мне в лицо. Он испугался моих слез? Все-таки надо было вместо всего этого неудачного спектакля, просто разреветься и надавить на жалость? Брэди будто пришел в себя и направился к выходу. Из коридорчика до меня донеслись звуки борьбы со стеной. Брэди несколько раз запустил в нее кулаком и на прощанье выбил ногой дверь.

Как только успокоюсь, я найду Бориса. Если будет нужно, попрошу помощи уехать у его отца. Я опустила голову, и мои глаза расширились точно так же, как полминуты назад у Брэди. Топ, штаны, все заляпано каплями крови. Я осторожно начала рассматривать руки. В районе плеча были пара царапин, но это явно не из-за них. Ответом послужили очередные капли, сорвавшиеся с подбородка. Я мигом побежала в ванну и встала перед зеркалом. Левая часть лица, от скул и до самого подбородка была в кровяных подтеках. Какие раны под ними?

Под тоненькой холодной струей я начала кончиками пальцев очень осторожно промывать лицо. Раны больно жгло. Когда кровь перестала идти, я рассмотрела себя в зеркале. Пять длинных узких и несколько мелких, но поглубже, царапин исполосовали мою щеку.

Я ошиблась насчет Брэди. Этого черствого мужчину не то, что слезы, даже кровь не разжалобила! Сейчас же переоденусь и пойду к Борису. Я надела вещи, которые мне дала на днях Грейс, положила в дорожную сумку к своим вещам платье, подаренное ей же, и поторопилась покинуть эту комнату. Но дверь оказалась заперта.

Брэди!!!

От злости и раздражения меня охватил жар. Я выпрыгну через окно, я свободный человек, а не его игрушка.

Но не успела я дойти до окна, как дверь открылась. Вошли три женщины и мужчина в служебной форме, за ними появился доктор Киран с чемоданчиком, и завершал эту процессию медленно вышагивающий Брэди. Американец задержал взгляд на моей сумке и скривил рот. Я искала на его лице любые признаки того, что он сожалеет о произошедшем, но зря. Едва ли под маской он был менее зол.

Я отказалась от осмотра, но доктор настоял, ведь в ранах могли остаться осколки. Доктор Киран повел меня к окну, подальше от беспорядка, учиненного психопатом Брэди, который остался наблюдать за всем у входа.

Доктор надел очки-окуляры и принялся разглядывать мои царапины, а потом полез в свой «ларец» и достал оттуда что-то, что я бы назвала хирургические щипцы. Но прежде, чем он поднес их к моему лицу, распылил на щеку лекарство. Щека мгновенно перестала гореть, и от этого стало легче и моему внутреннему состоянию. Напряжение ушло, я расслабилась.

— Это обезболивающее. Я оставлю его тебе, сегодня оно еще пригодится. Я вижу один осколок, мы должны его достать. Раны относительно неглубокие, с нашей волшебной мазью, через пару недель не останется и следа.

— Пять дней. Мне нужно через пять дней. — грубо встрял американец. Как он вообще нас услышал?

Доктор мягко рассмеялся.

— Если ты не привез такое лекарство с Андромеды, то я бессилен.

Только сейчас до меня дошло, что Брэди расстроен из-за повреждения моего лица еще больше, чем я. Он же помешан на своем споре и сейчас должен злиться на себя, за то, что испортил мой внешний вид. Я прикусила губы, чтобы не рассмеяться, щека могла начать кровоточить, как уже успел предупредить доктор. Сегодня я должна поменьше жевать, смеяться, разговаривать. Этим я помогу тканям правильно срастись.

Брэди, еле сдерживая недовольство, покинул мою комнату. К этому времени горничные собрали самые крупные осколки и разобрали мою кровать, чтобы заменить белье на новое. Стол вернулся на прежнее место, и вмятина в деревянной панели стены, в которую врезался стол, на фоне порядка стала очень сильно бросаться в глаза. Доктор Киран достал свою неприятно пахнущую «волшебную» мазь. Когда он смазал первую царапину, я ощутила легкое жжение, глаза непроизвольно заслезились.

— Что у вас случилось?

Сердце екнуло от звука этого голоса.

«Сейчас, когда мы не наедине, он не опасен».

Вопрос Авияма остался без ответа.

— Я задал вопрос.

Авиям нахмурился и зашагал ко мне. Доктор Киран не мог не заметить моего напряжения и, судя по лицу, сделал про себя какие-то выводы.

— Я спросил, как это произошло.

Авиям выглядел сердитым. Будто без этого он внушал мне мало страха.

— Затрудняюсь ответить, я работаю с последствиями.

— Лора, что случилось?

Как он может так спокойно разговаривать со мной после случившегося? Я молчала.

— Я вижу, ты напугана. Лора, не бойся, я помогу тебе.

Лицемер. Я надувалась от злости. Пусть он уйдет, пока у меня не началась истерика!

— Мне доложили, здесь был Уилсон.

Авиям переводил взгляд то на меня, то на доктора, пытаясь что-то разузнать, и начинал терять терпение.

— Да, он вышел несколько минут назад. Он и вызвал меня. Сказал… — доктор осторожно посмотрел на меня, — что у девушки случился нервный срыв… и она поранилась.

Я уставилась на доктора. Брэди так и сказал?

— Ты из-за него это устроила? Если Уилсон тронул тебя… Что он тебе сделал?

Авиям нагнулся ко мне и требовал ответа. Слишком близко, я не могла больше оставаться спокойной.

— Ничего! Он ничего мне не сделал! Я спутала его с тобой! Вот и швыряла в него все, что попадалось под руку!

— Тише, тише, — попросил доктор. — Я напоминаю, тебе нужно сегодня воздержаться от выражения сильных эмоций. Наша мазь — это своеобразный клей, он уже сцепил между собой обе стороны каждого пореза. Если ты будешь широко открывать рот, где-то может случиться разрыв и в дальнейшем склеивание пойдет неправильно. Пациенты, пренебрегавшие моими наставлениями, получали на память весьма несимпатичные шрамы.

Слова доктора напугали бы любую девушку, и меня не исключение.

— Киран. Совсем недавно ты сказал мне, что она пришла в себя. — упрекнул Авиям доктора.

— Так и есть. Девушка мыслит ясно. Я думаю, что-то не так в ваших личных взаимоотношениях. И если пациентка так реагирует на вас, я, как врач, требую ограничить общение. Лора сейчас испытывает сильный стресс. И ей нужно исключить из окружения все источники, негативно отражающиеся на ее психическом состоянии.

Авиям слушал доктора с недоверием, однако заговорил со мной очень мягко, тихо, прям-таки нежно.

— Лора, давай поговорим?

Я, из последних сил сдерживая слезы, уставилась на стол. На нем лежали медицинские инструменты, некоторые могли бы использоваться в фильме ужасов. Руки Авияма находились в опасной близости с ними. Этот мужчина очень влиятельный, никто не вмешается, если он решит заколоть меня на месте.

Как же мучительно его желание сделать меня мертвой! Мне не было бы так больно, если бы на его месте был любой другой. Но Авиям своим равнодушием рвал душу на куски. Неужели взгляд, которым он одаривал меня вчера весь вечер, совсем ничего не значит? Какая же я дура!

— Расскажи мне, чем я тебя обидел?