Лоя Гессаль – Муравейник (страница 9)

Наше свидание было ужасным. Мы общались на разных языках, поняли, что интересуемся разными вещами, чуть не угробили собаку, и я наговорила Артему всяких гадостей. Когда наша встреча подошла к концу, я вздохнула с облегчением, а парень побежал на тренировку.

«Надеюсь, больше он не будет кидать мне в окна камни и не появится на глаза!» – размышляла я про себя.

Но я не угадала. К сожалению, после нашей прогулки Артема я стала видеть часто. Он ежедневно заходил ко мне утром перед тренировкой, и хоть я и не была в восторге от раннего подъема, все же, чтобы не быть грубой, недолго болтала с ним в подъезде. А самое удивительное, что днем и вечером футболист начал появляться на посиделках нашей компании во дворе. Мы часто играли в карты, настольные игры и просто грызли семечки на скамейке, болтая о том о сем.

Как ни заигрывал со мной Артем, я оставалась стойкой и даже придумала легенду о том, что мне дико симпатичен Митя – мой лучший друг, и я преданно жду его возвращения. В то время мой приятель как раз уехал в Грузию к родственникам – на перевоспитание.

К слову, один раз с футболистом мы все-таки поцеловались, и это был первый поцелуй в моей жизни. Его самоуверенная наглость принесла свои плоды.

Митя получил прозвище Грузин по двум причинам. Первая – его отчим был родом из Грузии. Вторая – полтора года своей жизни Митя провел в этой стране, так как после смерти матери совсем отбился от рук и перестал ходить в школу. Его отчим, у которого тогда хватало проблем со старшим сыном – наркоманом и алкоголиком, посчитал, что лучшим решением этого вопроса станет поездка Мити к родственникам, в незнакомую для пасынка страну с суровыми и очень строгими порядками.

Не знаю, что стало причиной: смерть матери, переходный возраст или жестокие нравы горных народов, но, вернувшись домой, Митя сильно изменился. Прежнего – доброго, озорного парня, готового ради друзей на все, – больше в нем не было и в помине. Теперь Митей овладела жажда власти, денег и всего самого лучшего и крутого. Он постоянно ходил на какие-то тусовки с Артемом, носил только дорогую одежду известного бренда, сильно душился парфюмом и мечтал о крутой тачке, хотя водить машину не умел.

В один прекрасный день футболист рассказал Мите о моей легенде. Как же глупо я тогда выглядела и как высоко взлетела самооценка Грузина, можно себе представить. Он искренне верил в то, что я горячо люблю его и полтора года, пока он был в отъезде, не подпускала к себе ни одного парня.

Мои объяснения, что за время нашей с ним дружбы я могла бы десятки раз рассказать ему о своих чувствах, если бы это было правдой, и что мы с ним даже ни разу не целовались, хотя взаимная симпатия всегда была, для Мити не стали значимыми.

«Да и плевать. Пусть человек порадуется, – подумала я, – раз в мою нелюбовь он верить отказывается. От этой лжи все равно никому ни холодно, ни горячо». Тем более что благодаря моей любовной легенде Грузин с Артемом стали чуть ли не лучшими друзьями. Во всяком случае, Митя считал футболиста настоящим и верным другом, чего нельзя было сказать об Артеме, который часто насмехался и зло подшучивал над Грузином за его спиной. У Мити же на глазах будто была пелена: он перестал мне доверять и отказывался верить в лицемерие футболиста.

Именно тогда я впервые осознала, что в понятие «дружба» каждый человек вкладывает что-то свое. К сожалению, иногда мы открываемся не тем людям, считая их своими друзьями. И сколько бы окружающие ни тыкали нас лицом в грязную истину, мы отказываемся в это верить, так как смотрим на «друга» через розовые очки. В них приятель предстает перед нами самым преданным, честным и порядочным человеком – со светлыми мыслями и добрыми намерениями.

Лично мне такое заблуждение напоминает чувство влюбленности: когда человек, от которого я под глубочайшим впечатлением, лишен для меня каких-либо недостатков. Как только эйфория страсти проходит и включается мозг, изъяны «идеального» любовника начинают проявляться, а я наблюдаю за всем этим как вкопанная и не понимаю, почему раньше не замечала очевидного.

На юге зима больше походит на осень – прохладную, но, чтобы не замерзнуть, вполне хватает джинсов и куртки. Морское побережье в это время года славится сильными ветрами, проливными дождями и наводнениями. Один из таких стихийных потопов был и в тот год.

По горбатым дорогам на бешеной скорости мчались потоки воды, унося с собой все, что плохо лежало: автомобильные шины, книги, стулья. Ветер ломал деревья, вырывая их с корнями, сносил крыши домов и резко подталкивал в спины прохожих. Некоторые люди, не в силах победить сопротивление, хватались за бетонные столбы и металлические заборы.

Пляжи напоминали мне царство Снежной королевы. Высокие волны окутывали собой все вокруг, медленно превращая побережья и набережные в острые глыбы льда. Дополняли картину белые чайки, хаотично парящие в небе и кричащие что-то на своем «птичьем».

В такую погоду местные жители сидят дома, пьют горячий чай или еще какой-нибудь жгучий напиток, смотрят телевизор и болтают друг с другом. Именно этим я и занималась тогда вместе с бабушкой.

В ту зиму Полина постоянно пропадала со своим новым парнем и категорически отказывалась меня с ним знакомить. Так что большую часть времени я проводила с Митей. Он тогда активно готовился к теоретическому экзамену по вождению и, кстати, так его и не сдал, потому что все свое свободное время проводил со мной.

Не помню, с чего все началось и когда, но мы с Грузином закрутили роман. Зная его опыт прошлых отношений с девушками и печальную репутацию бедолаг, каждую из которых он старался выставить не в лучшем свете, я активно сопротивлялась. Мне не хотелось пополнять ряды этих «цыпочек» и лишать себя лучшего друга. Но все же я сдалась и с головой погрузилась в наши амурные дела, наплевав на последствия.

Первое время все было отлично: мы вместе гуляли, я познакомилась ближе с его маленькой, но горластой собакой, помогала Мите готовиться к экзамену по вождению и часто ходила к нему домой. А потом к Грузину приехал погостить двоюродный брат из Москвы. Я даже не помню, как звали этого мужчину. Однако именно он стал камнем преткновения в наших отношениях.

Взрослый, состоятельный мужик, Митин брат, заинтересовался мной как своей потенциальной женой. Желание это он обозначал четко и ясно, флиртуя со мной прямо при Грузине. А потом и вовсе стал говорить о своих намерениях открыто, не стесняясь того, что я девушка его брата.

Меня не удивляли комплименты, прямолинейность и симпатия ко мне этого москвича. К повышенному вниманию со стороны мальчиков я привыкла. В шок меня вводило то, что Митя реагировал на все происходящее с улыбкой, ничуть не пресекая попытки брата за мной приударить. Более того, советовал мне присмотреться к мужчине получше.

– Зрелый, обеспеченный, из Москвы… У него столько денег, что тебе больше никогда не придется в чем-то нуждаться. Подумай, киска! – частенько повторял мне он и кокетливо подмигивал одним глазом.

Я искренне не понимала, что происходит, а потом вообще начала натыкаться на букеты цветов под дверью квартиры моей бабушки и какие-то коробочки с подарками. В одной из таких находилось кольцо с крупным бриллиантом. Митя знал о всех знаках внимания и ухаживаниях в мой адрес, но реагировал спокойно – НИКАК.

Конечно, ни один подарок я не принимала. И сначала вежливо, а потом уже грубо объясняла этому мужчине, что встречаюсь с его двоюродным братом, меня все устраивает, а цветы, подарки, звонки и комплименты постороннего человека мне попросту омрачают жизнь. Что уж говорить, в какой-то момент я даже покрасила волосы в ярко-рыжий цвет, надеясь, что мой новый образ оттолкнет навязчивого кавалера. Но не тут-то было: рыжей я нравилась ему еще больше! А вот Митю мой огненный цвет волос слегка расстроил.

Когда брат Грузина окончательно вывел меня из себя и начал переходить границы дозволенного: например, мог дать мне шлепок по попе или названивал моей бабушке в два часа ночи, рассказывая, какая прекрасная у нее внучка, – я позвонила ему сама. Номер кавказца висел в пропущенных звонках моего мобильного уже давно. Найти его и набрать – было не сложно. В сотый раз я объяснила этому хахалю, что все его действия бесполезны, я люблю его брата, и другие мужчины меня не интересуют.

– Катись ты ко всем чертям, безмозглый миллионерешка, и подарки свои забери из моего подъезда! – орала я ему в телефонную трубку. – Я на безделушки не ведусь, сколько бы они ни стоили! Хватит превращать лестничную площадку в склад! Меня за деньги не купить! – я как будто сошла с ума, вопила как резаная.

Последние слова задели назойливого ухажера, и он рассказал мне то, во что я отказывалась верить, пока не увидела собственными глазами.

– Зато Митя уже продал тебя мне за кругленькую сумму и мою тачку! Хочешь посмотреть, какой он расчудесный и чем занимается, пока ты спишь дома? – на взводе спросил меня брат Грузина и захихикал. – Пойдем, прогуляемся, тут недалеко, посмотришь!

Я сказала бабушке, что Полине срочно нужна моя помощь: я сбегаю к ней домой на пять минут и вернусь. Сама же ушла с москвичом.

Мы дошли до ближайшего перекрестка, где стояла припаркованная двухместная иномарка – на ней в Анапу и приехал брат Мити. Из машины доносились громкие басы популярного тогда музыкального трека и смех какой-то бабы. Потом дверь автомобиля открылась, и с полупустой бутылкой крепкого алкоголя вышел Митя. Я сказала ему: