Лоя Дорских – Царевна ужей (страница 14)

***

Всеволод молча наблюдал, как Василису уводили обратно, прокручивая в голове её разговор с двуликими.

- Царевич? – нарушил тишину Руслан, привлекая к себе внимание мужчины.

- Я выполнил твою просьбу, вожак, - ответил Всеволод, полыхнув глазами. – Жду ответа на свой вопрос.

- Охотники искали царевну, - вместо Руслана, слово взяла Катерина. – Наткнувшись на девушку они засомневались, что она та, кто им нужен, из-за одежды, чем Василиса и воспользовалась, изобразив из себя заблудившуюся в горах девушку, не имеющую к нагам никакого отношения. Один из охотников ударил её, чтобы проверить, не появится ли золото в глазах – не появилось. Этого им показалось мало, и они дали девушке телефон и потребовали позвонить домой. Поговорить ей не дали, приказав назвать того, кому она звонила. На этом месте вмешались ищейки.

Девушка неопределённо пожала плечами, заканчивая свой рассказ. Добавить ей действительно было больше нечего. Разве что, она могла сказать, что в какой-то момент была готова плюнуть на все договорённости о невмешательстве между нагами и волкодлаками, и броситься на помощь Василисе. Но этого она говорить не стала. Не за чем царевичу это знать.

- Могу я спросить, - медленно протянул Всеволод, - в какой момент после камнепада, возле меня появилась Богдана?

- Можешь, - кивнула Катерина, с усмешкой глядя на царевича. – Спрашивай.

- Катерина! – в третий раз за сегодняшнюю встречу рыкнул на дочь Руслан. – После того, как царевна перевязала тебя и ушла, предполагаю, искать помощь, минут через двадцать появилась твоя минара.

- Хорошо, - кивнул ему Всеволод. – По поводу вашей просьбы о помощи… - царевич обвёл взглядом волкодлаков. – Я сообщу о решении позже.

Не прощаясь, и не дожидаясь ответа, Всеволод направился к своей минаре. Кажется, девушка всё-таки перешла ту самую черту, о которой мужчина недавно рассуждал с ужом.

- Мой царевич? – поклонившись, Богдана улыбнулась вошедшему в её комнаты царевичу, но одного взгляда на мужчину было достаточно, чтобы вся её радость сошла на нет.

- У тебя есть ровно пять минут, чтобы рассказать мне правду, - не поясняя о чём именно он говорит, тоном, которым легко можно было заморозить всё предгорье, царевич опустился в кресло.

- Я… - минара не знала, что сказать, но молчать было бессмысленно. Весь вид Всеволода кричал об этом. И прикидываться, что она не понимает о чём он, было бы самой плохой идеей из всех возможных.

Царевич внимательно слушал, как минара признаётся, что нашла его перевязанным, как испугалась за него… что ж. Подтверждение словам оборотней он только что получил. Остальное его интересовало мало.

- Ты сегодня же покидаешь территорию моего царства, - поднимаясь с кресла озвучил Всеволод свой приговор, не обращая никакого внимания на рыдания и клятвы Богданы.

Но стоило мужчине прикрыть за собой дверь, как слёзы девушки высохли, оставляя в глазах лишь неприкрытую злость. Нет, так она это не оставит! То, что виной гнева царевича была человечка – минара, точнее уже бывшая минара Всеволода, не сомневалась! И ей было абсолютно всё равно, как Василиса это провернула, но спустить с рук такое Богдана не могла!

Практически бегом она направилась в покои Ясны, радуясь, что подруга оказалась в них, а не у своего полоза.

- Что случилось? – Ясна внимательно осмотрела минару царевича. – За тобой как будто все мракобесы Нави гонятся!

- Лучше бы они! – прикрикнула девушка, вкратце объясняя подруге произошедшее и озвучивая свою просьбу.

- Богдана! – дослушав, Ясна в испуге отшатнулась. – Ты хоть понимаешь, о чём просишь?!

Бывшая минара понимала, а ещё прекрасно знала, чем можно надавить на Ясну, чтобы она безоговорочно исполнила её просьбу. И это сработало. Не могло не сработать.

- Мы договорились? – покидая комнату, с улыбкой уточнила Богдана.

- Да, - со слезами ответила Ясна, понимая, что девушка не оставила ей другого выбора, кроме как исполнить её поручение.

Тем временем Всеволод подходил к покоям своей супруги.

Всю жизнь отец учил его быть после него достойным царём. До сегодняшнего дня он прекрасно справлялся с ролью царевича – чтил законы, заслужил уважение полозов. Даже несмотря на затянувшиеся спорные вопросы с волкодлаками – нареканий у отца не было. Всеволод всегда знал, где проявить силу, где лучше промолчать и вернуться к проблеме позже. Всегда взвешивал свои решения и никогда не давал второго шанса. Никому. И никогда раньше мужчина не сомневался в своих решениях и не чувствовал себя виноватым. Никогда. До сегодняшнего дня.

Замерев перед дверью в спальню навязанной супруги, Всеволод испытывал что-то очень похожее именно на чувство вины и впервые в жизни не знал, как поступить.

Если бы это был кто-то из его нагов, то решение нашлось бы само собой, но… Василиса человек.

Войдя в спальню и обнаружив девушку сидящей на ковре у камина, Всеволод обратил внимание на её замешательство и страх. Что ж, то что она его боится – это хорошо. Страх хороший стимул для ограждения от необдуманных поступков, а их, он был уверен, в её голове превеликое множество.

- Ты хочешь принять предложение оборотней помочь их людям? – спросил Всеволод, наблюдая смену эмоций на лице супруги.

Девушка, кажется, испытала всё, от непонимания до радости, превратившейся в настороженность.

- А разве имеет значение, чего хочу я? – тихо спросила Василиса в ответ, вызывая в мужчине волну раздражения.

- Да или нет? – повторил Всеволод, и прождав минуту без ответа, направился в сторону выхода.

- Да! – прилетело ему в спину, как только он открыл дверь. – Я хочу попробовать помочь им.

- Хорошо, - не оборачиваясь ответил царевич, прикрыв за собой дверь.

Никогда в своей жизни Всеволоду не приходилось просить прощения. И никогда он не планировал это делать в будущем, ведь он – будущий царь. Он априори не может ошибаться, как и не может оправдываться и извиняться, так как не перед кем. Но сейчас его не покидало ощущение, что именно это он сейчас и сделал. Извинился перед супругой, посчитавшись с её мнением.

17

- Рада, что ты всё же согласилась нам помочь! – Катерина стояла у самого выхода из пещеры, приветливо мне улыбаясь.

Я лишь кивнула, осматривая здоровенных серых волков, не сводящих с меня прищуренных глаз. Так вот вы какие, волкодлаки…

Согласилась – не совсем верное определение. Тут больше подойдёт – господин изволил разрешить… в голове сразу всплыл образ из всем известного советского фильма, где девушка в парандже радостно вопила: «Господин назначил меня любимой женой!». Тоже, что ли, что-то радостное покричать? «Урод чешуйчатый отпустил погулять в общину!»? В том, что Катерина мой порыв бы оценила, вместе с иронией – я не сомневалась. А вот реакцию царевича предугадать сложно. В том плане, что неизвестно, что именно он сделает – просто скинет меня с обрыва, или же предварительно шею свернёт?

Если честно, я очень удивилась, что Всеволод решил дать добро на их просьбу. По началу, стоило ему войти вчера в мою комнату, я решила, что явился супруг для очередной презрительной нотации. Вот только вид у него был слишком сосредоточенный и ни капли не агрессивный, вопреки моим ожиданиям. Действительно есть, от чего растеряться! А уж когда он решил поинтересоваться моим мнением… тут даже ящерка проявила излишнюю эмоциональность, изобразив глубокий обморок, подрагивая задними лапками. Засмотревшись на её кривляние, я дар речи потеряла, напрочь забыв, что муженёк ожидает ответа. Хорошо, что вовремя спохватилась, и успела практически выкрикнуть своё согласие, когда он почти вышел из комнаты. Вряд ли такой аттракцион невиданной щедрости с его стороны ещё когда-нибудь повторится, поэтому, несмотря на все мои страхи и сомнения, помочь оборотням мне действительно хотелось. Как и выходить наружу! И, вот честно, выход на поверхность – это главный аргумент моего желания согласиться!

- Идём? – Катерина бодро развернулась, и пошла по горной тропе, лишь скользнув по стоявшему на её пути Всеволоду взглядом.

Сам царевич внимательно следил за мной. А я что? Мне плащ дали, погулять вывели. Я, можно сказать, сегодня счастливейший человек! От мысленной самоиронии стало горько.

- Василиса? – мотнув головой в сторону, куда бодро прошла дочь вожака, Всеволод посмотрел на меня с лёгким раздражением.

Узнаю своего мужа! А то уже начала переживать, не заболел ли…

- Иду, - кивнула, осторожно ступая по тропе.

Плащ на меху мне дали, а вот тканевые балетки ничем заменить не позволили. Хотя я просила у девушки, заменяющей Злату. Даже узнала, что её зовут Мирославой. Да, сегодня она ко мне явно стала относиться чуточку лучше. Одна её улыбка, больше похожая на вымученный оскал, когда змеелюдка принесла мне завтрак с плащом и сообщила о запланированной прогулке, чего стоит. Не то, чтобы я придиралась, просто… лучше бы она относилась ко мне как раньше, не пытаясь ничего изображать. Тошнит от такого плохо сыгранного якобы расположения! Брала бы лучше пример со своего царевича – бесится и бесится, не пытаясь даже ради приличия сделать вид, что всё совсем не так! Это не очень приятно, конечно, но зато честно. От него я хотя бы примерно знаю, чего ожидать.

Идти пришлось долго, но, когда тропа в очередной раз свернула, выводя нас на горное плато, заставленное добротными деревянными домами, я поняла, что прогулка того стоила. Пейзаж открывался нереальный! Я даже про замёрзшие ноги забыла, и про желание как можно быстрее оказаться в тепле. А уж когда сопровождающие нас волки выбежали вперёд, совершая в прыжках обороты и приземляясь на землю в виде красивых мужчин… мне даже стало немного жарко.