Лоуренс Уотт-Эванс – Корона на троих (страница 9)

— Тоже сделано, — сказал четвертый.

— Как раз в это время купцы и убегли.

— Ску-у-у-ушно!

Черная Ласка нахмурился. Юнцы нахмурились ответно. Тогда с фырканьем, которое всколыхнуло его величественную черную бороду, Черная Ласка поставил свой кубок, приложил ладони коробочкой ко рту и гулко крикнул:

— Тэдвил! Тэдвил! Срочно топай сюда своими бесценными ножками!

— Иду, иду! — До поляны донесся прекрасно поставленный и хорошо модулированный голос. Он предварял появление первого после Черной Ласки настоящего взрослого, увиденного Спаджем в лесу: среднего роста, поджарого, с веселым лицом, разлохмаченными каштановыми кудрями и высокими надбровьями поэта. (Старогидрангианские саги согласны в том, что нахождение рифмы к слову «пакля» требует больше умственного напряжения, чем изготовление снадобья для лечения вульгарного насморка.) — Вы орали мне, Черная Ласка? — осведомился он с грациозным поклоном, прижимая к боку гитару.

— Слушай, Тэдвил...

— Ax, ax, ax! — Мужчина погрозил пальчиком своему вождю. — Это не то имя, под коим я известен здесь и сейчас.

— Прошу прощения, Пурпурный Опоссум, — ответил Черная Ласка, поднимая руку в грациозном извинительном жесте. — Я должен допросить пленника, которого захватили мои способные следопыты Зеленый Крот и Алый Землерой. — Взмах в сторону Спаджа. — Он говорит, что принес мне послание, но я не могу заставить моих людей удалиться. Тебе по силам?..

— Он никогда не делится с нами своими лучшими секретами, — пожаловался первый подросток.

— Эт нечестно!

— Хочу слушать весточку!

— И я!

— А я не хочу! Тоже небось скукота!

— Здесь все ску-у-у-ушно, — эхом отозвался специалист по скучанию — самый тощий и долговязый в шайке. — Ненавижу этот дурацкий лес. Ненавижу этот дурацкий лук. Ненавижу мое дурацкое имя! Всем достались хорошие имена, вроде Синего Барсука или Фуксинового Хорька. А мне подсунули Маджентового Сурка! Я даже не знаю, что такое сурок! Впрочем, что такое маджента, — тоже! Но спорю, это какая-то дрянь, из-за которой все и потешаются надо мной. Ненавижу эту дурацкую затею! — Он вытер нос рукавом и начал хныкать: — Я хочу домой!

Пурпурный Опоссум похлопал плачущего подростка по спине.

— Ну-ну, парень, не дрейфь, — сказал он жизнерадостно. — Я как раз закончил последнюю песню эпического цикла Приключений Черной Ласки, храброго и стремительного героического вождя Отважных Обитателей Кустов.

— Ну и что? — грубо спросил мальчик.

— А то, что она называется «Как Маджентовый Сурок Спас Черную Ласку от Участи Хуже Смерти».

— Как ты сказал? — побледнел Черная Ласка, но его слова потонули в хоре восторженных воплей Отважных Обитателей Кустов.

— Ого! Новая готова? Ловко!

— Ты споешь ее нам, Опосси?

— Значит, на этот раз Черную Ласку спас Маджентовый Сурок? Мило!

— Ого, хотел бы я быть Маджентовым Сурком!

— Ты же уже спасал жизнь Черной Ласки в «Битве на Милфинском Мосту».

— Один куплетик, большое дело.

— А как это получается, что мне никогда не достается спасти Черную Ласку, а? Все, что я делаю, так это стреляю дурацкими любовными стихами в окошко прекрасной Леди Индикоры. А мне эта прекрасная Леди Индикора даже не нравится. Ей всего двенадцать, и она прыщавая.

— Сам ты прыщавый.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— А вот и нет.

Дискуссия закончилась потасовкой, которую немедленно пресек Пурпурный Опоссум. Наигрывая вступление к «Балладе о Черной Ласке и Кореше с Действительно Взрослой Дочерью», он повел мальчиков за собой в глубь леса.

— Добрый старина Опоссум, — вздохнул Черная Ласка, — просто не знаю, что бы я делал без него. Знаешь, мы вместе учились в школе. Это просто чудо, как он удерживает этих маленьких дьяволят в строю. А теперь, — он опустил руки на колени и глянул на Спаджа с волчьей ухмылкой, — послание!

— Хрр, — забормотал Спадж. Он еще приходил в себя после явления Пурпурного Опоссума. — И что.., и они.., и их... Я хотел сказать, что по песням, ну и тому подобному мне всегда казалось, что Отважные Обитатели Кустов как бы, что ли, постарше.

— Но ты же не думаешь, что эти юные неуклюжие подростки и есть мое бесстрашное войско гидрангианского Сопротивления? — спросил Черная Ласка с не сходившей с губ победной ухмылкой.

— Ну-у-у, нет. Думаю, нет.

— Потому что на самом деле это правда. — Черная Ласка больше не улыбался. — Ты когда-нибудь думал, как трудно организовать настоящее движение Сопротивления в этой стране? Особенно во время уборки урожая. Большинство крестьян имеют семьи. Они не могут тратить время, околачиваясь в лесу, даже если готовы наполнять страхом и ужасом сердца наших грубых врагов. У людей есть жены и дети, которых надо кормить. Мужчина, готовый легко и добровольно присоединиться к нам, обычно такой бездельник, за которого не пошла ни одна женщина. Это нищий, который смажет салом пятки перед битвой, зато появится с утра в день получки.

— Ох.

Черная Ласка продолжал:

— Так что я работаю с цыплятками. Взять их юными, приручить, натаскать — и получится банда отчаянных бойцов за дело вселения ужаса в несчастные сердца горгорианцев. Набор ребят этого возраста хорош тем, что они уже готовы демонстрировать естественную порочность и абсолютную страсть валять дурака с оружием по всей округе. Я бы не хотел столкнуться с подобной шпаной темной ночью.

— А их родня не возражает? — спросил Спадж.

— Не похоже. Чаще всего родители даже рады выставить их на время из дома. И покуда добрый старина Тэдвил... — я имею в виду Пурпурный Опоссум — каждые несколько недель бродит по селениям, распевая про счастливые приключения Обитателей Кустов, здоровую обстановку простой пищи, свежего воздуха и сердечного товарищества, их матери довольны. — Принц с наслаждением расправил свои конечности и закончил: — А теперь выкладывай послание, не то я отдам тебя моим маленьким головорезам, чтобы они немного попрактиковались в изготовлении шашлыков.

Спадж глубоко вдохнул и нырнул в многоцветное море послания королевы. Черная Ласка внимательно вслушивался даже там, где Спадж делал нечаянные сбои или повторялся, пытаясь исправиться. Когда паж иссяк, Черная Ласка разгладил усы и сказал:

— Все понятно.

— Не может быть! — Спадж не верил своим ушам.

— А я-то удивлялся, что случилось с детьми. Конечно, старушка Людмила прелесть, но она всегда была немножко тронутой.

— А, так это старая Людмила — Белая Олениха? Или она — зад Серебряного Сердца?

Черная Ласка ничего не ответил и, дотянувшись до резной деревянной шкатулки, стоявшей рядом с троном, достал письменные принадлежности. Закончив письмо, он вытащил из-за пояса оправленный медью охотничий рог и протрубил долгий сигнал.

Его первый призыв остался без ответа. Второй и третий тоже. Наконец принц отложил рог и громко заорал:

— Опоссум!

Вновь появился Пурпурный Опоссум с толпой Отважных Обитателей Кустов на буксире.

— Вы звали нас, о Черная Ласка? — радостно вопросил он.

— Кто у нас лучший лучник?

Пурпурный Опоссум задумался.

— Вероятно, Персиковый Мангуст.

— Хорошо, пошли его вручить это моей сестре. — И Черная Ласка перебросил письмо своему товарищу по оружию.

С нарастающим испугом Спадж смотрел, как послание, упавшее на лесную подстилку, поднял кривоногий рыжий пацан, страдающий воспалением аденоидов. Спадж спохватился:

— Подождите минуточку! Если это послание для королевы, так ведь я и есть ее курьер.

— Маленькая поправка, — уточнил Черная Ласка. — Ты был ее курьером. Отныне ты Отважный Обитатель Кустов.

— Я?!

Пурпурный Опоссум похлопал его по спине.

— Весьма сожалею, но тут уж ничего не поделаешь. Тебе не завязали глаза, когда вели сюда, так что ты знаешь дорогу в нашу лесную обитель и можешь раскрыть нашу тайну.

— Я же говорил тебе: ослепи его, Крот! — Блондин из сопровождавшего Спаджа конвоя ткнул темноволосого напарника в бок.