Лоуренс Уотт-Эванс – Корона на троих (страница 46)

— Кто-нибудь из вас знает хоть какую-нибудь магию? Может, подцепили что-нибудь у прадедушки?

Оба его компаньона отрицательно затрясли головами.

— Жаль, — сказал Пелвин скорее себе, чем кому-то другому.

— В детстве, — сказал Хорек, — у меня был ручной хорек, — отсюда и пошла моя кличка, когда я присоединился к вам. Однажды он залез в крысиную нору и не хотел выходить, а мы выманили его, положив у норы дохлую мышь и дождавшись, пока он проголодается.

— Приманка, — кивнул Пелвин. — Это тоже хорошая мысль.

Хорек гордо улыбнулся.

— Но на какую наживку ловят волшебников? Улыбка Хорька исчезла.

— На магию? — робко предположил Воробей.

— У нас нет никакой магии, — объяснил Пелвин и наморщил лоб. — Но когда мой дядя Бинч шел на рыбалку, вместо настоящих букашек он использовал для наживки перья, палочки и какие-то жилки. Может, и мы сумеем сделать обманку.

Его компаньоны энергично закивали.

— А как мы будем подделывать магию? — спросил Воробей.

— Будем говорить всякую ерунду и махать руками, — сказал Хорек. — Я видел, как один актер изображал волшебника.

— А они используют волшебные палочки? — спросил Воробей. Хорек кивнул:

— И варят разную гадость в котлах.

— Вместо волшебных палочек наломаем веток, — заметил Зеленый Крот.

— Начинаем! — заорал Хорек, неожиданно преисполнившись энтузиазмом.

Через пять минут все трое танцевали на склона холма, размахивая старыми корягами и распевая бессмысленные слова. Хорек строил забавные рожи, Воробей хохотал, а Пелвин даже забыл про болевшую ногу.

Еще через сорок пять минут они стали по очереди отдыхать, а пение сменилось речитативом. У Пелвина это звучало так:

— Шпарьсю Даты Цукен Цын, Шпарьсю Даты Цукен Цын!

Часом позже на склоне стоял один Воробей. Он тоскливо водил палкой по земле и повторял:

— Волшебник, возникни, волшебник, явись, волшебник, покажись, волшебник, высунь задницу. Волшебник, возникни, волшебник, явись, волшебник, покажись, волшебник, высунь задницу...

Но вскоре он выкинул палку и заявил:

— В пекло все это! Крот, здесь нет никакого волшебника!

Пелвин проснулся и удивленно вытаращил глаза.

— Чего?..

— Здесь нет никакого волшебника, — повторил Воробей.

— А если и есть, то он все равно не выходит, — добавил Хорек.

— А если мы здесь задержимся, то опоздаем на коронацию! — продолжал Воробей. — Ив этом нет ничего хорошего. Черная Ласка задумал свергнуть горгорианцев во время коронации, и ему понадобятся все Отважные Обитатели Кустов, даже мы!

— Но он хотел еще и волшебника, — сказал Крот.

— Мы не можем его найти, — настаивал Воробей. — А даже если бы и смогли, он наверняка не сделает ничего полезного. Скорее всего он умеет только превращать овец в драконов. А зачем это нужно в борьбе против горгорианцев? Овец в столице не держат. Так что искать волшебника просто бессмысленно.

— Кроме того, — сказал Хорек, — если Бернис нашлась, она может расстроиться из-за волшебника. Да она просто его сожрет.

Пелвин все еще сомневался, но, с другой стороны, он устал не меньше, чем его компаньоны.

— Хорошо. К черту волшебника! Пошли в столицу!

Хорек с Воробьем издали громкий радостный вопль.

— Но вначале заглянем в гостиницу в Вонючих Ягодах — перед путешествием надо как следует подкрепиться!

Последовала целая серия восторженных криков. Затем все трое, обнявшись, отправились, вниз по склону.

А позади них слегка отодвинулся камень, который пинал Пелвин, и Клути посмотрел вслед уходящим мужчинам.

Коронация?

Черная Ласка?

Бернис?

Все это очень интересно. Когда бородатый дурак стукнул в дверную ручку, Клути подумал, что очередной юный идиот торопится купить афродиз, и проигнорировал шумевшую троицу. Танцы и пение показались ему смешными, но быстро наскучили.

У чародея не было никакого желания выходить и разговаривать с незнакомцами. Он любил покой.

К счастью, Клути выглянул посмотреть, все ли утихло, как раз когда самый молодой наконец-то угомонился: а ведь он мог и пропустить этот заключительный разговор!

Коронация?

Черная Ласка?

Бернис? Бернис Данвина, дракон-из-овцы?

Отсиживаться дома — просто преступление, решил волшебник и заспешил в глубь пещеры, чтобы упаковать вещи в дорогу.

Он должен присутствовать на коронации и — кто знает? — может быть, даже свергнуть горгорианскую династию. Черная Ласка наверняка найдет применение превращальному заклинанию!

Глава 28

— Наконец-то, мой дорогой, — прошептала королева, когда фигура в капюшоне-маске подошла, чтобы сесть рядом с ней в Зале Священного и Вечноцветущего Королевского Возведения на Престол. — Я уже начала волноваться. Где ты пропадал?

У Вулфрита в голове раскачивался медный колокол. Юноша помнил, как он оставил полноправного королевского наследника в башенных покоях, помнил, как превратил двух гвардейских офицеров в хомяков. Он помнил, как в приподнятом настроении спускался по винтовой лестнице башни, прыгая сразу через две ступеньки.

И совсем с иными ощущениями вспомнил, как от этого скакания его маска-капюшон перекрутилась набок. Вулфрит был в середине прыжка, когда половина обзора резко закрылась и он приземлился не на следующую ступеньку, а физиономией о башенную стену.

Это немедленно отразилось на траектории его передвижения: со стороны юноша теперь здорово напоминал кантуемый бочонок. Докантовавшись до низа башни, он потерял сознание и очнулся только несколько часов назад. Все это время Вулфрит потратил на расспросы, пытаясь выяснить, в каком же зале будет проходить коронация (он никогда не пытался выучить цветастые гидрангианские названия залов и комнат) и не пропустил ли он это мероприятие.

— Что с тобой, дорогое мое дитя? — не отставала Артемизия, дотрагиваясь до рукава Вулфрита. — И, во имя трех тысяч четырехсот стилей сонетов, что на тебе надето?

Вулфрит посмотрел вниз. На нем была вышитая драгоценностями туника кандидата-в-короли — ни он, ни Арбол не догадались обменяться одеждами.

— Ох.., я подумал, что нужно принарядиться для коронации. — Объяснение прозвучало довольно жалко, но Вулфрит себя и чувствовал соответственно.

Брови королевы нахмурились.

— Надеюсь, ты не собираешься устроить сцену?

— Кто, я?

— Ты должен поклясться мне, что будешь сидеть спокойно, пока коронация не завершится.

— Клянусь. — Вулфрит изобразил колдовской знак Печати Правды: тремя пальцами правой руки, сложенными в щепоть, провел большую Х на сердце.

— Я знаю, — продолжала Артемизия, — что ты хочешь быть королем и...

— Нет, не хочу, — отвечал Вулфрит. — Видите ли, я все обдумал и пришел к выводу, что в действительности эта работа не для меня.

Королева нахмурилась еще больше.

— С тобой все в порядке, мой дорогой? Ты нигде не падал и не стукался головой?