Лоуренс Уотт-Эванс – Корона на троих (страница 37)
— Точно, старый Гудж.
— Мертвый, как булыжник.
— Похоже, что так. Надо отвезти его к одному из этих гидрангианских докторов, пусть все сделает как положено.
— А ты, сталбыть, принц? — Один из гвардейцев покосился на Вулфрита. — Плохо видно при этом свете.
— М-м-м... — Юноша не хотел объявлять себя Арболом. Но называться Вулфритом было еще опаснее.
— Естественно, принц Арбол, — сказал другой гвардеец, — у тебя что, глаз нету? Залил шары с бодуна.
— Да, но.., встань-ка, мальчик, дай взглянуть на тебя.
Вулфрит качаясь встал на ноги.
— Ага, принц, точно. — Все три солдата кивнули.
— Поскольку старый король помер, — сказал самый рослый гвардеец, — не будем попусту тратить время. Чур, я первый скажу это.
— Что скажешь? — Двое других смотрели на него с сомнением.
— Да ну, вы знаете.
— Ну, тогда говори.
Вулфрит не понимал, о чем идет речь. Тогда рослый гвардеец схватил руку юноши, задрал ее повыше и заорал:
— Король умер! Да здравствует король Арбол!
Глава 22
— Только в библиотеку, — умолял Вулфрит стража-гвардейца. — И я тут же вернусь обратно, я обещаю.
Гвардеец был истинным горгорианцем — от корней своих завшивленных волос до кончиков ногтей с въевшейся траурной каймой грязи. В ответ Вулфриту он хрюкнул от смеха — или, может быть, просто хрюкнул, — во всяком случае, выхаркнутый в результате на пол плевок выглядел впечатляюще.
— Ваше величество имеет хорошее чувство юмора, это уж точно. Библиотеку! Зачем? Там же ничего нет, только книги!
— Да, но я... — Вулфрит закусил губу. — Я люблю книги, — закончил он нерешительно.
Гвардеец посмотрел на него рыбьим взглядом.
— Слушай! А ты уверен, что не трахнулся головой о те же камни?
— Нет, я думаю.., то есть хочу сказать, я совершенно уверен. Но...
— Хорошенькое дельце, нечего сказать, — пробурчал гвардеец. — Напоил старого хрыча допьяна, толкнул малость — и дело в шляпе.
Вулфрит был потрясен.
— Я не делал этого!
Гвардеец дружелюбно улыбнулся.
— Не беспокойся. Если не хочешь хвастаться, я подготовлю твою мамочку. Потому как это старая горгорианская традиция: королевские дети всегда укокошивают своих папаш. Конечно, ты не слыхал о ней. Но короли скрывают эту науку от своих пацанов.
— Я говорил вам! Король напился и сверзился с лошади, когда я сказал ему, что...
Гвардеец не слушал. Он оперся на копье и сонно посмотрел в пространство.
— Эх, теперь, когда ты станешь королем, понаделаешь нам перемен, это точно. В тебе добрая половина Гуджа — одного из самых думающих завоевателей-варваров. Он вообще считался уникальной личностью. Раньше, до завоевания Гидрангии, большинство горгорианцев были так увлечены грабежами, изнасилованиями и поджогами, что у них просто не хватало времени обмозговать свое будущее. Впрочем, планировать что-либо не имело смысла: мало кто доживал до этого будущего.
Вулфрит вздохнул и оставил гвардейца в покое. Вернувшись в самую дальнюю комнату своих новых башенных покоев, он оценил ситуацию и нашел ее препоганой.
После того как старый король разбил себе голову на этом дурацком «праздновании перехода в мужчины», его заперли в Башне Красивого Отражения Королевский Совет, вздохом огромного облегчения отреагировавший на сообщение о смерти его величества, уже ожидал во дворе, когда Вулфрит вернулся в сопровождении патруля, несущего Гуджа. И прежде чем юноше удалось сбежать, чтобы рассказать новости и подробности настоящему принцу Арболу, ему на голову набросили белое бархатное покрывало и уволокли прочь.
Прямо перед этим торжественное собрание горгорианских вождей постановило, что принц Арбол останется в изоляции до тех пор, пока не будут выполнены все соответствующие коронационные ритуалы по правилам Старой Гидрангии. Горгорианские вожди не видели в этом вреда, поскольку трон остается за наследником старого Гуджа. Они поручили своему представителю — знаменитому горгорианскому герою по имени Балмак — проконтролировать ход коронации.
— Да пошли бы вы, — сказал Балмак. — Мне охота на Гуджевы похороны.
Но вожди стали внушать ему, что он должен остаться с гидриками, дабы все были спокойны, что никакие дурацкие обычаи не навредят единственному наследнику.
— Да кого это волнует? — ответил Балмак. — Он помрет, коронуем одного из нас. Больше крови больше похорон Мне охота пойти на Гуджевы похороны.
Тогда вождям пришлось растолковать ему, что они не собираются заводить небольшую гражданскую войну — ни сейчас, ни потом, — а поэтому им ни к чему избирать государя между собой. А еще они объяснили, что, если Балмак откажется, первые похороны будут его.
Знаменитый горгорианский герой вытащил меч и тоскливо порубал на кусочки младшего дворецкого.
— Я остаюсь, — сказал он, надувая губы. И тяжело было видеть слезы горечи у него на глазах.
Друзья Балмака сразу же пообещали, что, когда похороны закончатся, они подробно расскажут обо всем ему: кто во что был одет, и кто кого чем убил, и сколько воинов упились до смерти, и будут ли с Гуджем захоронены в могильник какие-нибудь сокровища, которые стоит стащить попозже. И еще они поклялись священным горгорианским быком, что принесут ему с похорон пару бочонков и немного фруктов.
Умиротворенный Балмак остался с гидрангианскими аристократами. Время от времени он поднимался в комнату Вулфрита, чтобы осведомиться, не знает ли парень хоть что-нибудь о предстоящих коронационных ритуалах.
— Дают там выпить? — спрашивал он.
— Я не знаю.
— Тупые гидрики, — рычал Балмак и на некоторое время уходил обратно.
Несмотря на тяжелое похмелье после празднования с королем Гуджем, каждый день бедный заключенный Вулфрит тосковал по выпивке — он хотел забыть, в каком положении он находится. Ему даже не позволили принять участие в похоронах покойного короля. И не позволяли ни с кем общаться.
Вулфрит сидел в роскошном кресле и рассматривал свои руки. Он не сомневался, что его магия может отпереть дверь и превратить охрану (хотя и неизвестно в кого), но что потом? У него нет ни малейшего представления, куда идти и что делать, а во дворце полно гвардейцев и горгорианцев. Он не успеет попревращать их всех, прежде чем его кто-нибудь проткнет мечом.
И если он сбежит, какие неприятности обрушатся тогда на настоящего принца Арбола?
Юноша с горечью думал, что его волшебство не позволяет посылать сообщения на большие расстояния. Он отчаянно хотел связаться с принцем и королевой.
Что они думают о нем? Вулфриту даже не хотелось этого знать. Дворцовые слухи распространяются быстрее тараканов. Королева Артемизия наверняка считает, что Вулфрит — предатель и интриган, который убил ее возлюбленного супруга и хочет похитить корону ее дорогого сына. Он должен ей все рассказать. Он надеялся, что она поверит.
А еще больше ему хотелось поговорить с принцем Арболом. Они были друзьями, но
Вулфрит знал, что отношение Арбола к королевству прекрасно описывалось словами «Мое! Мое! Мое!». Более того, принц унаследовал характер отца и лучше орудовал мечом, чем Вулфрит заклинаниями.
Инстинктивным защищающим движением Вулфрит положил руки на шею. Если принц доберется до него прежде, чем они объяснятся, это будет опасно.
В следующее мгновение раздался стук в дверь, сопровождаемый фанфарами, трубами и перезвоном серебряных колокольцев. Затем незнакомый голос проблеял:
— Да здравствует для всех покорных королевское солнце, ожидающее рассвета за линией горизонта! Позволено ли войти слугам его величества, которые преданно ожидают этого счастья?
— Чего-чего? — испуганно крикнул Вулфрит.
Дверь приоткрылась, и в нее просунулся острый носик молодого лорда Эслайка.
— Мы можем войти?
— Конечно. — Вулфрит улыбнулся, но никто не тронулся с места. — В чем дело? Вы же хотели войти.
— Скажите что-нибудь вроде «Входите порадовать мою милость, это приятственно моей королевской снисходительности», — проинструктировал его Эслайк.
Вулфрит не понял.
— Вы меня разыгрываете?
— Вовсе нет. — В голосе лорда Эслайка прозвучало раздражение. — Послушайте, мы хотим провести коронацию по всем правилам. Чем скорее вы коронуетесь, тем скорее выйдете отсюда. Ну так что?
— Я постараюсь. — Вулфрит сделал глубокий вдох и произнес: — Входите порадовать, э.., входите и...
— Достаточно! — засиял лорд Эслайк и через плечо объявил остальным: — Его величество в своей бесконечной милости предлагает нам войти. Кончайте пихаться!