Лоуренс Уотт-Эванс – Драконья погода (страница 11)

А если нет надсмотрщика, значит, после следующей смены не будет еды.

На время рудокопы забыли, что Арлиан спас Кровавой Руке жизнь, все дружно орали и спорили, сами не очень понимая о чем. Арлиан, не обращая на них внимания, взял хлеб из рук Топляка; тот не стал возражать, только пожал плечами и отдал Арлиану кусок сыра.

Наконец по веревке спустился Маслолей и тут же принялся орудовать хлыстом, расчищая дно колодца. Топляк и Брюзга подхватили сильно опустевший мешок и отошли в сторону, чтобы закончить раздачу ужина. Арлиан, жуя сухой сыр, отправился спать в Туннель № 32.

Усевшись на тряпье, которое служило ему постелью, он попытался обдумать сложившуюся ситуацию.

Правильно ли он поступил, когда спас Кровавую Руку? Может быть, надсмотрщик заслужил смерть за то, что сделал с беднягой Динианом?

И вдруг Арлиан спросил себя, а сможет ли он привести в исполнение планы мести, которые вынашивал так долго. Что, если наступит день, когда он сбежит из рудника и найдет лорда Дракона и его головорезов, а потом его охватит сострадание и он не сумеет их прикончить?

Раньше такие мысли ему в голову не приходили. Теперь, когда он спас жизнь Кровавой Руке, рискуя собственной, следовало хорошенько подумать о случившемся.

Неужели у него слишком мягкий характер? Неужели он так и не повзрослел и не стал настоящим мужчиной?

— Предатель!

Слово произнесли шепотом, да еще из-за угла, поэтому Арлиан не узнал голоса. Он удивленно поднял голову, когда открытая и зажженная масляная лампа полетела на его постель. Старые грязные тряпки мгновенно загорелись, и Арлиан бросился затаптывать огонь. Дым пробрался в и без того надсаженное горло, юноша сразу же закашлялся и никак не мог остановиться даже после того, как погасил пламя. К тому времени, когда он пришел в себя и смог взять собственную лампу, чтобы выяснить, кто же на него напал, мерзавца и след простыл.

Арлиан постоял немного в коридоре, затем грустно вернулся назад и, скрестив ноги, уселся на пол. Задумчиво поковырял ногой обгоревшую часть постели и подумал, что, наверное, придется ее заменить.

Впрочем, тряпки остались под грудой руды, так что нужно будет немного подождать.

Тряпки, камни, масляная лампа и несколько сувениров, напоминающих об умерших друзьях, — вот и все его богатство. Некоторым из рудокопов удавалось смастерить какие-то вещи из сломанных инструментов или самых необычных материалов, но Арлиан никогда этим не занимался. Там, где он спал, стены не украшали ни рисунки, ни вырезанные из камня безделушки, у него не было ни ножа, ни ложки — ничего. Все свободное время он тратил на беседы с другими рудокопами, строя планы побега и мечтая отомстить за родных.

Сначала он рассказывал о своих планах, и над ним смеялись; никто не верил, что побег возможен. А уж представить себе, что беглый раб сумеет расквитаться с лордом, не мог никто — сама идея казалась всем абсурдной. Услышав, что Арлиан собирается расправиться с драконами, кое-кто решил, что он просто спятил. А Хэтет грустно заявил, что парень говорит глупости. В общем, Арлиан довольно быстро понял, что разумнее всего держать свои мысли при себе. Но он упорно старался узнать про рудник как можно больше в надежде открыть какой-нибудь секрет, который поможет ему бежать.

Владельцы рудника обеспечивали рабов тряпьем — Арлиан не знал, где они его брали, но кто-то время от времени швырял вниз свертки, добавляя их к тем, что уже лежали в куче на дне колодца. Рудокопы подбирали себе одежду, делали постели и массу других необходимых вещей: носки, сумки, фитили для ламп, абажуры и еще многое другое. Кое-кто из рабов собирал только белые тряпки, а если таких не попадалось, выискивал самые светлые из того, что было, и писал на них чернилами, сделанными из угля и воды, — Арлиану это казалось бессмысленным, хотя ему и довелось прочитать несколько историй, запечатленных столь необычным способом.

Тряпки, инструменты, еда, масло для ламп, вода — владельцы отправляли все это вниз, а рабы взамен снабжали их рудой. Очень простой порядок, который, однако, сложился и функционировал вот уже многие годы.

Арлиан не находил ничего такого, что, по его мнению, стоило бы хранить. Брюзге удалось накопить целую стопку белых тряпок, где он записывал свои обиды и жалобы. Олнеор воссоздал историю четырех поколений собственной семьи, а Верино сочинил философский трактат на тему места человека в огромном космосе. Топляк украшал стены на удивление тонкими и красивыми картинами, изображающими его родную деревню, в то время как Пачкун в разных углах оставлял неумелые и исключительно непристойные рисунки женщин. Поговаривали, что у Крысолова имеется солидный запас продуктов, масла и ножей, которые он прячет в известном ему одному месте. Нарыв делал кукол и другие игрушки из связанных причудливыми узлами тряпок.

Арлиан хранил лишь несколько вещей, напоминавших ему об ушедших друзьях.

Когда его сюда привели, у него ничего не было, только одежда да веревки на руках, которые тут же прибрали другие рабы. У мальчика не осталось никаких напоминаний о родных, и он довольно скоро понял, как ему этого не хватает. В его жизни вместо семьи осталась пустота, и он понимал — ничто не в состоянии ее заполнить. Но какая-нибудь мелочь или пустяк могли бы связать его нынешнее существование со счастливым детством в родной деревне.

Когда при нем впервые умер рудокоп, он твердо решил, что обязательно сохранит хотя бы какое-нибудь напоминание о нем, раз уж не удалось спасти частичку родного дома. С тех пор каждая новая смерть увеличивала его коллекцию, В основном это были обрывки тряпок — умирали, как правило, новички, которые не имели ничего, кроме собственной одежды.

Впрочем, попадались и интересные вещи. Арлиан бережно хранил ожерелье Корта, сплетенное из человеческих волос. И кусок камня, на котором осталась кровь Драчуна. А еще пурпурные камни Хэтета.

Их Арлиан считал своим самым дорогим сокровищем и сейчас, засунув руку в углубление в скале, вытащил мешок, чтобы на них взглянуть.

Среди известняка и галенита рудокопы иногда находили кусочки других камней; Хэтет собирал только один вид, пурпурные кристаллы, которые назывались «аметистами». Старик утверждал, будто у него на родине, в Аритейне, сказочной стране, расположенной за Пограничными Землями, в загадочном и великолепном царстве неизведанного Юга они считаются драгоценными и очень дорого стоят. Хэтет утверждал, что они обладают магическими свойствами, оберегающими их владельца от неприятностей.

А еще Хэтет говорил, что в Аритейне полно волшебников, что сны там становятся реальностью и по ночам разгуливают по улицам… В общем, он рассказывал множество самых необычных историй.

Арлиан не особенно ему верил, даже несмотря на то что восхищался стариком и прислушивался к его словам о том, как должен жить человек и что нужно делать, чтобы мир стал лучше. Он всегда считал, что Хэтет не совсем в своем уме и большинство его историй всего лишь плод больного воображения.

Хэтет сказал, что его отправили в Мэнфорт в качестве посла Аритейна, но по дороге на них напали разбойники и продали его в рабство. Неужели в такое можно поверить? Получается, разбойники настолько глупы, что, вместо того чтобы потребовать за пленника выкуп, продали его на рудник.

Хэтет попытался ему объяснить, ссылаясь на сложные интриги и государственную измену. Впрочем, Арлиану, как и остальным рудокопам, его слова казались бессмысленными. В лучшем случае сказкой, придуманной, чтобы придать себе значимости. Скорее всего он даже не из Аритейна. Рудокоп по имени Медяк заявил, что бывал в Пограничных Землях и дороги в Аритейн закрыты уже много лет, а торговля прекращена, так что Хэтет никак не мог оттуда приехать. Медяка привезли сразу после того, как умер Хэтет, а потом он и сам умер, и потому никаких подробностей узнать было нельзя. Но с какой стати ему врать?

Хэтет наверняка все придумал, а красивые пурпурные камни — всего лишь яркие стекляшки, которые ничего не стоят. Но Хэтет старательно их собирал, и Арлиан сохранил его коллекцию. Он насчитал сто шестьдесят восемь камней — некоторые были совсем крошечными, другие размером с большой палец.

В то, что они оберегают своего владельца от неприятностей, Арлиан не верил, однако смотреть на них было приятно, к тому же камни напоминали ему о бедняге Хэтете. Арлиан решил, что, выбравшись из рудника, попытается разыскать семью Хэтета, в Аритейне или где-нибудь еще, и отдаст им камни, чтобы те напоминали им о погибшем родственнике.

— Предатель!

Арлиан поднял голову, сомневаясь в том, действительно ли он слышал новое оскорбление или ему только показалось. Впрочем, на сей раз лампу в него не бросили.

Однако он все прекрасно понял: ему угрожают. Правильно он поступил или нет, спасая Кровавую Руку, уже не важно — теперь многие рудокопы считают его врагом. А следовательно его сокровища не будут в безопасности, если он не припрячет их понадежнее. Арлиан еще не забыл потрясенного, горестного выражения, появившегося на лице Элезина, который вернулся после смены и обнаружил, что вырезанный им вручную из известняка маленький храм разнесен вдребезги и повсюду валяются присыпанные пылью обломки. Элезин чем-то не угодил Драчуну, и тот расквитался с ним.