Лоуренс Блок – Дьявол знает, что ты мертв (страница 69)

– Ты не поставила меня в известность о своем бессмертии.

– У меня нет выбора, – сказала она. – Я ведь из АА. Богиня Ал-Анон. И не могу позволить себе умереть, пока хоть одна живая душа на этом свете нуждается в моей помощи. О господи, обними меня, милый! Я ведь была уверена, что теряю тебя.

– Никогда!

– А мне все мнилось: она такая интересная, она цельная натура, она треклятый скульптор и все такое! Наверняка к ней мужчины привязываются и обожают ее гораздо сильнее, чем какую-то бывшую шлюху, которая всю жизнь зарабатывала себе на жизнь в чужих постелях.

– Значит, вот как ты рассуждала?

– Да. Я считала ее цветком чистейшей нежности для тебя.

– Много ты понимаешь. Цветок чистейшей нежности – это именно ты!

– Правда?

– Даже не задавай мне подобных вопросов.

– Я – цветок. Гм…

– Так и есть.

– Извини, что повела себя позорнейшим образом, – сказала она. – Но я исправлюсь. Послушай, почему бы нам снова не лечь? Ничего не станем делать. Просто побудем вместе близко-близко.

– А разумно ли это? Мы можем потерять контроль над собой.

– Да, такое весьма вероятно.

Ближе к вечеру я стоял у окна гостиной. Элейн подошла и встала рядом со мной.

– Обещали, что ночью сильно похолодает, – сказала она. – Возможен даже снег.

– Тогда это будет первый снегопад в этом году, верно?

– Да. Мы можем пойти гулять под снежком, а можем остаться здесь и полюбоваться из окна. В зависимости от настроения.

– Я вспоминал мой самый первый приезд в эту квартиру. Вид был намного лучше до того, как построили те дома.

– Да, намного лучше.

– Думаю, самое время переехать отсюда.

– Ты так считаешь?

– Да. Сейчас как раз продается пара квартир в Вандомском парке, – сказал я, – и наверняка есть другие в зданиях вдоль всей Западной Пятьдесят седьмой улицы. Помнится, тебе всегда нравился дом, где вестибюль отделан в стиле ар-деко.

– И еще один, где висит мемориальная табличка, отмечающая, что там жил Бела Барток.

– Уже завтра или послезавтра тебе хорошо бы начать подыскивать удобное жилье для нас двоих. И как только найдешь что-то подходящие, мы сразу купим его.

– А ты не хочешь поискать со мной вместе?

– Я буду только путаться у тебя под ногами, – ответил я. – К тому же знаю наверняка, что мне придется по душе любое место, если его выберешь ты. Боже, сколько же лет я прожил в гостиничной конуре размером с просторный стенной шкаф? Мне необходимо только обязательно одно окно, перед которым можно будет сесть и любоваться чем-то чуть более интересным, чем внутренняя шахта лифта. И наверное, нам пригодится вторая спальня. Но в остальном у меня нет никаких особых пожеланий.

– Но ты бы хотел остаться в своем районе?

– Либо там, либо в Сохо, если ты хочешь добираться пешком до галереи.

– Какой галереи?

– Твоей галереи, – сказал я. – Тот участок Пятьдесят седьмой улицы, где расположены все основные художественные салоны, находятся в пяти минутах пешком от моего отеля, и, уверен, многие там сдают помещения.

– Да уж, им больше ничего не остается, если принять во внимание, скольким галереям в наши дни вообще приходится закрываться. А когда я успела принять решение, что хочу открыть свою?

– Ты его еще не приняла, но уже скоро примешь. Или я сильно заблуждаюсь на твой счет?

Она немного подумала и сказала:

– Нет, по всей видимости, ты прав. Хотя мысль об этом меня пугает.

– Еще одна причина, по которой именно ты должна выбрать квартиру, – развил свою мысль я, – заключается в том, что ты за нее и заплатишь. Уж точно – за большую ее часть. Мне показалось глупым самому отвлекаться на подобную ерунду.

– Верно. Не стоит.

– Тогда я и попробую не отвлекаться на нее.

– Я сразу же выставлю эту квартиру на продажу через своего агента, – сказала она. – Займусь сегодня же. А потом прикину свои прочие вложения. Быть может, нам хватит денег и не придется дожидаться продажи этой квартиры. Сейчас позвоню, чтобы назначить деловые встречи на завтра или на послезавтра. И знаешь? Меня вдруг охватило жуткое нетерпение сменить обстановку.

– Вот и отлично.

– Мы с тобой столько говорили об этом. Говорили, говорили, а потом даже и говорить перестали, а сейчас…

– Сейчас мы к этому готовы, – перебил я и набрал в легкие побольше воздуха. – А когда мы переселимся, обживемся в новом доме и районе, и тебя все будет устраивать, мне бы хотелось жениться на тебе.

– Ты так просто делаешь мне предложение?

– А что здесь сложного? – пожал плечами я.

Глава 26

Только в середине января я наконец добрался до Лиспенард-стрит, чтобы забрать подставку под скульптуру. Мы побывали там с Элейн на неделе между Рождеством и Новым годом, собравшись с десятком других друзей Джен, чтобы отметить оба праздника сразу. Хотели взять постамент уже тогда, но забыли и уехали без него.

На этот раз я поехал специально с этой целью.

– Хорошо выглядишь, – сказала она мне. – Как ваша новая квартира? Уже переехали?

– Подписание договора назначено на первое число.

– Отлично. Не помню, говорила ли тебе, но я без ума от твоей подруги. Надеюсь, ты сделал ей к Рождеству по-настоящему хороший подарок.

– По моему заказу художник из полиции нарисовал портрет ее отца.

– Зачем? Его разыскивают за что-то?

– Он умер много лет назад.

– И ты нашел кого-то, чтобы скопировать фотографию?

– Нет, он работал по памяти, – ответил я. – По ее памяти.

Я объяснил ей, как делаются подобные вещи. Ей это показалось очень интересным, но все же странным для рождественского подарка.

– Но я лишь исполнял ее желание, – сказал я. – Для нее все это оказалось сильным эмоциональным потрясением. Подобная работа с художником. И результат превзошел все ожидания. Но я… Словом, был и другой подарок.

– И что же?

– Кольцо с бриллиантом.

– Ты не шутишь? О, это же потрясающе, Мэттью. Ты очень правильно поступил.

– Знаю.

– Как и она сама. Очень рада за вас обоих.

– Спасибо. Но и ты хорошо выглядишь.

– Ха! Не так уж плохо, верно? Я более тощая, чем хотелось бы, и, клянусь, никогда прежде не поверила бы, что когда-нибудь произнесу такую фразу. Но ведь и правда. Я смотрюсь немного получше.

– Определенно.