Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 41)
Конрад Симонсен постарался отогнать мрачные мысли. Последствия случившегося предусмотреть было невозможно, так зачем терзаться из-за неизбежного!
— Надо принимать все как есть. Поуль Троульсен говорит, что Анни Столь получила два коротких видеоклипа, сделанных в микроавтобусе, которые в сеть не выложены. Что насчет них?
— Речь не о клипах, а скорее об эпизодах. Каждый длится менее секунды и снят из автобуса через окно. Эксперты признали их аутентичными, ни о каком монтаже речи не идет. На первом мы видим задний вход в спортзал, а где снят другой — неизвестно. Видно только пустое поле и лес на дальнем плане.
— Черт его знает, какой во всем этом смысл! Может, это послание какое-то?
— Вряд ли, хотя меня это тоже удивляет, но никакой версии у меня нет. Да и времени не было об этом подумать. В общем и целом, по-моему, мы в цейтноте. Отчеты идут потоком. Бумаг накопилось столько — это просто катастрофа! Никто не в силах хотя бы бегло ознакомиться с информацией. Я, например, представляю себе картину происходящего в лучшем случае фрагментарно.
— Это лучше, чем отсутствие информации.
— Да, разумеется…
— Займись микроавтобусом, Арне. Выясни, откуда именно из Орхуса они выехали, в котором часу, марку машины, где зарегистрирована, место, где снят второй эпизод и так далее и так далее. А я возьму на себя работу групп в Ютландии.
— А, вот и Арне! Кажется, для тебя нашлась работка!
Оба обернулись.
Каспер Планк по-тихому проник в кабинет с мобильным в руке.
— Слушай, Симон, ты единственный человек в Дании, до которого невозможно дозвониться. В коммутаторной открыли для тебя спецканал, но надо пройти три инстанции, чтобы получить позволение сделать звонок.
— Это для того, чтобы меня не донимали дураки и тупицы! Иначе я бы только и делал, что болтал по телефону. Поверь, я и так уже от этого устал.
— А вот этот, — Планк показал на свой телефон, — не дурак и не тупица, но его уже девять раз завернули.
Конрад Симонсен театрально всплеснул руками:
— Слушай, давай соблюдать правила. У него есть минута. Скажи ему об этом.
Каспер Планк пояснил:
— Главный генерал уголовной полиции готов к разговору. Дай ему немного времени.
Он передал трубу Конраду Симонсену.
Тот ее взял, представился и стал слушать. Одна минута обернулась пятью. Изредка он задавал короткий вопрос. Арне Педерсен тщетно пытался понять, о чем идет речь. Впрочем, долго разгадывать загадку ему не пришлось. Конрад Симонсен положил телефон на письменный стол, не выключая его:
— Насколько я понимаю, найдена конечная остановка нашего микроавтобуса.
Он указал на мобильник.
— Возьми его с собой, Арне, ты едешь во Фредериксвэрк. И поторопись.
Глава 45
Распоряжение Конрада Симонсена насчет того, чтобы как можно скорее добыть доказательства, уличающие убитых в педофилии, словно круги по воде, распространялось по всей стране. И несмотря на открытое недовольство многих сотрудником тем, что приходится жертвовать выходными днями, полицейский аппарат работал без сбоев, и результаты стали появляться. Вся информация стекалась к Поулю Троульсену. Вернувшись из редакции «Дагбладет», он уже многое узнал о каждом из погибших. Когда, по его мнению, оказывалось достаточно материала, подтверждающего, что та или иная жертва действительно имела сексуальные отношения с детьми, он сразу докладывал об этом шефу. Конрад Симонсен находился у себя в кабинете, где теперь висел список убитых с данными на них, который он потихоньку унес из кабинета Арне Педерсена. Следующей красной галочки рядом со своим именем удостоился Йенс Аллан Карлсен из Орхуса, он же г-н Юго-Запад. Поуль Троульсен пояснил:
— В полуподвале найдены коробки с видео соответствующего содержания, а еще энное количество дискет, на которых также обнаружены отпечатки пальцев Аллана Дитлевсена, сосисочника из Миддельфарта. Кроме того, он заглядывал и на Kids-On-TheLine.dk[27]. По меньшей мере четыре встречи со своими маленькими виртуальными знакомыми — весьма показательные встречи… В датском отряде бойскаутов его на дух не переносят. Хочешь послушать эту историю?
Конрад Симонсен покачал головой и поставил галочку рядом с именем Йенса Аллана Карлсена.
А вот уличить в педофилии Пера Якобсена, г-на Юго-Востока, оказалось несколько сложнее. Тема сама по себе деликатная, и никто из его знакомых не мог или не захотел открыто назвать его педофилом. Среди оставленных им вещей также не нашлось ничего, что бы указывало на его склонность к сексуальным отношениям с детьми. Поиски шли трудно и долго и не приносили никаких результатов, но в конце концов дело разрешилось в одном из кафе в Брабранде.
За столиком у окна сидели парнишка лет четырнадцати и мужчина старше сорока. Двое одетых в гражданское полицейских проследовали к ним через все помещение, и один из них сунул удостоверение в лицо мужчине:
— Исчезни!
Другой швырнул ему на колени его пальто и дополнил напарника:
— Быстро!
Мужчина повиновался, не протестуя, и полицейские присели к столу.
— Ты когда в последний раз что-нибудь ел, Томми?
— Наверное, вчера.
— А что бы ты сейчас съел?
— Чизбургер было бы клево.
— Мы купим тебе два чизбургера, когда будем уходить.
Полицейский, сидевший рядом с мальчиком, достал из внутреннего кармана фотографию.
— Этот тебе знаком?
Парнишка кинул беглый взгляд на фото.
— Один из тех, кого прикончили, верно? Я видел в газете. Это правда, что они пишут?
— Правда. Так он знаком тебе?
— Да, я знал его несколько лет назад, сейчас я из возраста вышел. Он кого помладше предпочитает. Попробуйте поговорить с Йоргеном или Каспером. И еще с Соплячкой Софи.
— Он что, извращенец, насильник?
— Да нет, у него все просто: сунул, вынул — и готово.
Полицейские кивнули друг другу. Этого было вполне достаточно. Старший посмотрел на пацана грустным взглядом. Его собственному сыну столько же. Он играет в компьютерные игры, стоит на ворогах своей футбольной команды и жутко краснеет, когда над ним подшучивают насчет девчонок.
— А тебе есть где сегодня ночевать?
— Не-ет, вы же сами только что меня ночлега лишили.
— А если я отвезу тебя к матери? Она наверняка обрадуется. Ну, хотя бы пару дней у нее проведешь.
Парнишка, непривычный к чужому бескорыстному дружелюбию, долго обдумывал предложение.
— Нет, не стоит, но спасибо, что спросили.
Свой отказ он ничем не обосновал. Двое полицейских поднялись, и по пути к выходу один из них купил мальчику два чизбургера и стакан сока. Десять минут спустя Конрад Симонсен поставил красную галочку рядом с именем Пера Якобсена.
Палле Хульгор, г-н Северо-Восток, тоже доставил немало хлопот. Распутать клубок удалось одной из сотрудниц уголовной полиции. Мужчина, к которому она пришла якобы за консультацией, был частнопрактикующим психологом, но по воскресеньям не принимал, наслаждаясь законным выходным. Сначала мысль записаться к нему на прием показалась ей весьма удачной, но теперь она уже была не так уверена. Психолог разговаривал с ней резко и с таким видом, словно уже догадался о цели ее визита.
— Я работаю в команде, расследующей дело об убийстве Палле Хульгора. Его убили десять дней назад в Лангебэкской школе в Багсвэрде, и нам известно, что вы консультируете его дочерей. Их зовут Пия и Ева Хульгор.
Она посмотрела ему в глаза, но не увидела ничего, кроме нарастающего гнева, и, отбросив вежливый тон, холодно произнесла:
— Два десятка моих коллег выясняют детали жизни Палле Хульгора. В частности, нам надо убедиться, что он педофил, поскольку многие свидетели утверждают, будто он имел сексуальные отношения со своими дочерьми, когда те находились в детском возрасте. Занимался кровосмесительством на протяжении многих лет. Они-то, кстати, вас и упоминали.
—
— Но это все, вы ведь догадались, что мне от вас нужно. Или вы подтвердите данный факт, если в состоянии это сделать, или нам придется заняться дочерьми.
Она не сказала, что обе дочери как сквозь землю провалились, что, собственно, и являлось главной причиной ее появления у психолога. Напротив, она представила дело так, что действует по зову души, а не по необходимости.
— Чего, конечно, и они, и я с удовольствием бы избежали. Могу представить, какая у нас получится неприятная беседа.
Она попыталась зайти с другого боку:
— Это останется между нами. Ваше имя нигде фигурировать не будет.
Он надолго задумался, она терпеливо ждала.
— Выходит, если я не нарушу все мыслимые этические нормы, это нанесет ущерб Пие и Еве. Так?