Лоррис Мюрай – Двенадцать лет, семь месяцев и одиннадцать дней (страница 4)

– Я ведь обещал тебе трехзвездочный отель, правда? Бери свои вещи.

Джек достал фонарик из заваленного всяким хламом бардачка, потом нагнулся и взял что-то из-под сиденья. Уолден увидел, что это карабин.

Они молча дошли до домика из неотесанных бревен, огромных внизу, поменьше под крышей. Джек обвел приземистое строение лучом фонарика, повернул щеколду и толкнул ногой незапертую дверь. Он отдал фонарик Уолдену.

– Посвети мне и смотри хорошенько. Хотя бы этому ты должен научиться. Это наша база.

Почти четверть площади занимала печь, над очагом которой высился конус из почерневшего дерева. Закопченный котелок висел над кучей золы. Джек поднял крышку огромного ларя, достал поленья и сложил их домиком, медленно, чтобы Уолден смотрел и запоминал. Стоймя, прислонив друг к другу. После этого хватило горсти щепочек, комка бумаги и спичек.

– Погаси-ка. Экономь батарейки.

Минуту спустя пламя ярко осветило хижину. Всё в ней было деревянное: вытертый до блеска пол, две табуретки, прибитая к стене столешница, которую можно было откинуть. Больше, в общем-то, ничего.

Джек вышел на улицу. Вскоре он вернулся с бутылью воды и сумкой, в которой позвякивали какие-то банки. Он надел на голову любимый старый стетсон, свою ковбойскую шляпу. Карабин стоял у стены прикладом вниз.

– Надо открыть заранее, не то взорвется.

Он положил приоткрытую банку в котелок, налив туда на несколько сантиметров воды. Уолден смотрел в изумлении, как он хлопочет. Он по-прежнему прижимал к груди бейсбольную биту и стучал зубами, как будто и не выходил из машины.

Джек рылся в ларе, в котором было несколько отделений. Он нашел что искал – две оловянные ложки.

– Ничего, если мы будем есть прямо из банки, вместе?

Уолден хотел было заверить его, что он не возражает, конечно нет, но не смог сдержать брезгливой гримаски.

– Ладно. Подожди.

Джек вернулся к ларю и нашел на сей раз две миски из березовой коры. Уолден не смотрел на него. Он уставился на кровать – задвинутую в угол, слева от печи, почти под единственным окном, а на ней, на досках, – матрас не толще циновки и одеяло. Пожалуй, лучше было бы поесть ложками из банки.

– Ты хочешь спросить, почему мы здесь, правда? И почему не там.

– Где?

– Там!

Стивенсон наклонился поднять свою парку, брошенную на пол у ножек табурета. За едой он не снял стетсон, только сдвинул его назад. В одном из больших карманов парки лежала книга, потертая, потрепанная, заложенная узенькими бумажными ленточками. «Уолден».

– Теперь она называется просто «Уолден», – сказал Джек. – Первое название было «Уолден, или Жизнь в лесах». На мой взгляд, лучше.

Автора звали Генри Дэвид Торо, Уолден все это знал. Торо был кем-то вроде феи, склонившейся над его колыбелью, чтобы нанести знак на чело новорожденного. Кроме того, Торо был философом, умершим полтора века назад.

– Если ты не знаешь, Уолден – это название места. Точнее, озера. Торо облюбовал берег этого озера, построил хижину и прожил там два года. Теперь я объясню тебе, почему мы здесь, на этой поляне, а не там, у озера. Сегодня хижина Торо годится разве что для рекламных буклетов. Туристических, если тебе так больше нравится. Место паломничества, если угодно. Полная противоположность тихому уголку. Жареная картошка, сорбеты, содовая и прочее.

Уолден почувствовал, что надо что-то сказать.

– Его хижина была похожа на эту?

– Он построил ее своими руками. Торо считал, что каждый человек должен уметь построить себе дом. Он думал, что это важнее, чем, например, учиться в университетах. Но он не был ни плотником, ни каменщиком, ни архитектором. Лачуга его была – сплошные щели. Он себе отморозил все места, если хочешь знать мое мнение. Но ему было наплевать. Этот парень мог часами лежать на льду озера и наблюдать воздушные пузырьки. Он был мудрец.

– Понятно.

Уолдену вдруг захотелось пошутить.

– Мы же не останемся здесь на два года, нет?

– Это сделает тебя мужчиной. Давно пора, ты не находишь? Что нужно, чтобы быть мужчиной, сынок?

Уолден знал ответ наизусть. Он отбарабанил его покорным тоном:

– Уметь стрелять, водить машину, танцевать, плавать, поцеловать девушку, выполнить хоум-ран…

– Чему же научился ты?

– Я умею стрелять. И плавать. Не так уж плохо.

Уолден готов был сблефовать. Отец не раз заставал его болтающим через ограду с Джеммой, соседской дочкой. Откуда ему знать, что он ее не целовал? Но он не решился. С Джека сталось бы потребовать описать ощущения. А на это Уолден был неспособен.

– Мне только двенадцать лет, – возразил он, желая, чтобы его голос прозвучал не так жалобно. – Я не имею права водить машину.

– Ты кое-что забыл. Заложить за воротник. Ты не мужчина, пока не заложишь хорошенько за воротник.

– Ты всегда запрещал мне пить.

– Я дам тебе знать. Когда увижу, что ты становишься мужчиной, сам принесу тебе бутылку. Кстати, тебе не двенадцать лет.

– Двенадцать.

– Учись быть точным. Сколько тебе лет?

Уолден закатил глаза, давая понять, что находит эту игру глупой.

– Это моя вина, – признал Джек. – Я первый был неточен. Видишь ли, Торо прожил в той хижине не два года, а два года, два месяца и два дня. Сколько тебе лет?

– Да двенадцать же!

– Двенадцать лет, семь месяцев и три дня. В четверг на будущей неделе тебе будет двенадцать лет, семь месяцев и одиннадцать дней. Поверь мне, это важно. Очень важно.

– Не понимаю, что это меняет.

– Всё. Если бы ты разбирался в бейсболе, то понимал бы такие вещи. Сантиметр вправо или влево иногда меняет все. Но ты интересуешься только своими деревянными макетами и пластмассовыми динозаврами.

– Мои макеты сделаны с точностью до миллиметра, а не сантиметра, – возразил Уолден.

– Двенадцать лет, семь месяцев и одиннадцать дней, Уолден. Запечатлей это в своей голове. Двенадцать лет. Семь месяцев. Одиннадцать дней.

Оба молча погрузили оловянные ложки в миски из коры. Джек поровну разделил содержимое банки, где были перемешаны в томатном соусе бобы и кусочки сосисок. Месиво было еще твердое, едва разогретое на водяной бане. Взгляд Уолдена то и дело возвращался к узкому ложу у бревенчатой стены, за высоким конусом печи.

– Что тебя беспокоит?

– Вдвоем мы тут не поместимся, папа.

– А если потеснимся?

– Все равно…

– Чего же ты хочешь? Потянем жребий?

– Ты еще и храпишь, – буркнул Уолден. – И после бобов…

– Что?

– Ничего.

Джек проглотил кусок холодной сосиски. Он сидел, по своему обыкновению, чуть сгорбившись, одно плечо выше другого. Весь свет падал на него, вылеплял ему лицо, а затененные стетсоном глаза порой имели жутковатый вид. Уолден же сидел спиной к огню.

– Зря ты переживаешь. Кровать твоя. Всё здесь твое.

Джек нагнулся и поднял вторую книгу, лежавшую на парке. Уолден не видел, откуда он ее достал. Он с досадой отметил, что автор тот же. Торо. Книга называлась «Леса штата Мэн».

– И сколько времени он был на этот раз? – спросил Уолден.

– Это была экспедиция. Тебе будет полезно, потому что это гораздо ближе к месту, где мы находимся, чем озеро Уолден. Я думаю, что природа здесь осталась дикой. Вокруг нас наверняка есть деревья, которые уже были во времена Торо.

– Думаешь, и динозавры еще есть?

– Вот ты мне это и скажешь. Ты же у нас специалист.

Джек встал, опрокинув табурет. В банке не осталось больше ни бобов, ни сосисок.