Лоррен Фуше – Между небом и тобой (страница 54)

Солнце проливает с неба лучи света на почтовик, на яхты, на рыбаков, на причал и людей на нем, на машины, на собак, на чаек. Сара одолжила мне айпод, и я всю дорогу слушал музыку из альбома Дидье Скибана «Остров Молен», она мне помогала. Вынимаю наушники, спускаюсь по трапу, бутылка оттягивает карман.

– Эй, Систоль! Папа!

Оборачиваюсь. Дети пришли меня встречать. Занимаем столик на террасе «Стоянки», заказываем мюскаде. Соаз приносит три рюмки. Вынимаю из кармана бутылку, внутри которой ты – будто джинн. Слова, которые ты прошептала туда, внутрь, теперь и в моем сердце.

– Мне не удалось вытащить письмо вашей мамы.

– У Соаз точно найдется все, что нужно, – говорит Сириан.

Идет к бару и возвращается с куском бечевки, складывает эту бечевку вдвое, делает петлю, просовывает петлю в бутылку так, чтобы захватить ею бумаги, потом осторожно вытягивает наружу – и вот они, листки. Разворачиваю пресловутый, не выполненный мной договор, затем протягиваю Сириану твое письмо, он передает его Саре, и дочка начинает читать вслух.

11 августа

Пишу вам, всем троим, из своей комнаты в пансионате. Знаю, Жо, что ты не поможешь мне уйти, пусть даже и подписал договор. Стоило выходить за медика!

Сириан, Сара, я сыграла с вами злую шутку, простите меня. Я сознательно навела вас на мысль, будто ваш отец мне изменял. Предал – да, но не изменял. Он никогда не позволял себе вольностей с другими женщинами, хотя и не стеснялся ими любоваться. Десять лет назад, на пляже Гран-Саблъ, я заставила его пообещать мне помощь в случае, если у меня откроется неизлечимая болезнь, если я буду слишком страдать или сойду с ума. Мужчинам не устоять перед слезами, и он пообещал – только чтобы я успокоилась. Я знала, что он этого обещания не выполнит, но мне так было легче.

Вам повезло родиться в особенной, исключительной семье, но у всякой медали есть оборотная сторона: вы мало видели отца. Каждому из вас выпали на долю свои раны и свои испытания, но вы мужественно справлялись с ними. Этой своей не слишком удачной выдумкой я хотела столкнуть вас и принудить к тому, чтобы открыли себя самих и друг друга. Если мой замысел удался, вам уже удалось спрясть связующую нить. Ваш отец не хотел моего переезда в пансионат, я его заставила. Потому что чуть не изуродовала Помм, облив ее кипящим кофе. У меня тогда был провал в памяти, и я ее не узнала.

Вы трое подарили мне огромное счастье. С тобой, Жо, я научилась радостно изумляться жизни. Желаю вам того же. А вся моя ужасная стряпня была щедро приправлена любовью.

Надеюсь, Помм и Шарлотта станут свободными радостными женщинами. Нас делают счастливыми не дети и внуки, на нас действует любовь, которую они излучают и которой мы сами их окружаем.

Никто не знает, от чего умрет, но каждый может решить, как ему жить. Жо, я поставила тебя перед необходимостью узнать наших детей, и это помешало тебе опустить руки и погрузиться в отчаяние. Ты не дал мне покончить с собой, я тебе отплатила тем же. Поскольку я тебя опередила в пути сюда, наверх, я сама закажу для нас самый лучший столик в небесном звездном ресторане. Любовь к тебе меня пьянила, у меня кружилась голова от твоих слов, но мне хотелось пить их и пить снова.

Какое же тебе спасибо за Груа! Кусочек неба над этим островом совсем не похож на другие. Волны, которые ласкают изрезанный берег, земля, скалы, дрок и низенькие каменные стенки, тунец на шпиле церкви, бухты и сами островитяне – все здесь редкостное, все уникальное, все удивительное и могущественное. Груа – вишенка на торте, только не на моем горелом, не на волшебном от Мартины, нет, это вишенка на чумпоте. У меня слабость к вам, gast!

Лу

6 февраля

Идем домой все вместе, примеряясь к шагам Сары. Я только что – запоздало – сделался отцом. Альбена на кухне играет с девочками в «Монополию». Вот она ставит на Рю де ла Пэ красный отель и смотрит на Сириана, а он кивает и объявляет:

– Мы с Альбеной хотим сообщить вам новость. Я вздрагиваю. Они решили развестись? Они ждут ребенка?

– Мы решили купить дом на Груа. Чтобы приезжать сюда на выходные и каникулы, быть рядом с тобой и Помм, но не обременять тебя, папа.

Помм улыбается до ушей и становится очень похожа на Пакмана[146], а я говорю, обращаясь к своему засранцу-сынку:

– Издеваешься?

– Мы думали, ты будешь рад…

– Мой дом недостаточно хорош для вас? – Видела бы ты его рожу, моя бализки! Усмехаюсь: – Да я шучу, Сириан. Не одна же твоя мама имеет право на неудачные шутки, правда? Замечательная новость. Прошу тебя только вот о чем: катайся по острову на другой машине, не на своем танке, это можно?

Сириан соглашается. Открывается входная дверь. Мы все дома, кто же там?

– У нас к ужину гостья, – объясняет Альбена и ставит еще один прибор.

Входит Маэль и садится за стол так, будто это в порядке вещей. Сириан явно был не в курсе, стоит обалдевший.

– Лучше бы тебе сейчас наедаться впрок, Шарлотта, – говорит с угрозой в голосе Альбена, – потому что, предупреждаю, вернешься в школу – будешь есть в столовой.

Шарлотта переглядывается с Помм, они прекрасно понимают друг дружку. А я вспоминаю последнюю музыкальную пьесу, которую мы с тобой слушали вместе в пансионате, – «За мечтой» Габриэля Форе в исполнении Ио Ио Ма. И думаю: даже еда из школьной столовой лучше твоей стряпни, любимая.

Ну и забавным он получился, этот момент чистой радости на нашей кухне сегодня вечером. И таким же нескончаемым, как нота на саксофоне, которую тянут столько, на сколько хватит дыхания, и таким же сильным и могучим, как прилив в равноденствие. Могу теперь перевести дух и успокоиться. Вы больше не одиноки. У меня есть наше прошлое, чтобы грезить и вспоминать, и музыка невероятной красоты, чтобы витать в облаках. Потому что там, где я теперь, тишина наконец уступила место нотам.

Я сейчас на краю обрыва, надо мной Млечный Путь, подо мной море. В ночной тьме звучит Форе – «За мечтой». Подхожу к музыкантам поближе. Не может быть, мне это привиделось: у клавесина Вольфганг Амадей, у органа Иоганн Себастьян. Бах ведь умер за шесть лет до рождения Моцарта, а Моцарт – за пятьдесят четыре года до появления на свет Форе! Высокая брюнетка – это же Барбара! – сидит рядом с итальянцем Реджани, и англичанин Дэвид Боуи с ними. Мои родители приберегли для меня местечко, вон там – между мамой и отцом. Мне улыбается рыбак в тельняшке, и его улыбка напоминает твою, Жо. А маленький мальчик, похожий на Альбену, слушает, зачарованный. Феллини вальсирует с Джульеттой. Я тоже больше не одинока.

Теперь мы идем разными дорогами, любимый, но в этом нет грусти. Я снялась с якоря без тебя, я отчалила, помня все. Считать я совсем не умею, но у меня было полно свободного времени со Дня всех святых, я все сосчитала на пальцах и теперь держу в уме двузначное число – количество прожитых нами вместе лет и тысячезначное – столько раз мы с тобой смеялись до колик. Пьеса Форе заканчивается, Вольфганг и Иоганн кланяются. Публика встает со своих мест, собираясь танцевать – каждый под свою музыку, и тебя нет рядом, бализки, некому отдавить мне ноги. Я не слышу колокола, как ангел второго класса Кларенс у Капры, я слышу радостную музыку диско: Ah ha ha ha, stayin’ aliiiiiiiiiive!

Париж, остров Груа, Рим, 2015

Kenavo d’an distro, до скорой встречи!

Два рецепта

(это именно ее рецепт, ведь каждый на Груа готовит чумпот по-своему, соблюдая только основные принципы)

Ингредиенты: 1 кг муки, 2 яйца, 1 большая банка сметаны + 1 маленькая баночка, 2 баночки натурального йогурта, 1 пачка вержуаза (не тростникового сахара),1 пачка дрожжей, изюм или чернослив, 100 г соленого масла.

Высыпать в салатник муку, размешать все с дрожжами, сделать ямку, добавить туда щепотку соли, вылить в нес сметану и йогурт, разбить яйца, размешать все вместе. Взять чистую тряпку (выстиранную с моющим средством без запаха), разложить ее на столе, припудрить мукой. Вывернуть на тряпку содержимое салатника и – уголком ее, а не руками, потому что масса клейкая, – вымесить тесто. Придать ему форму булки, разделить на три части, сплющить каждую, чтобы получился блин от 15 до 20 см диаметром, высыпать в середину каждого «блина» столько вержуаза, чтобы его количество равнялось двум плиткам шоколада в форме бруска толщиной 2–3 см, оставить с краев 1,5 см без сахара, добавить ломтики соленого масла, изюм или чернослив, смочить края каждого «блина», сложить их пополам и склеить эти края, стараясь их не продырявить. Завернуть образовавшиеся валики либо в пергаментную бумагу, либо в капустный лист, либо в тряпку (без запаха), не сжимая, чтобы чумпоту было куда разбухнуть, и завязать, как конфету

Поставить на огонь кастрюлю с водой, посолить, довести воду до кипения, погрузить в нее чумпот, оставить его вариться 20 минут, вытащить за нитки (не проткнув оболочку).

Чумпот готовят, когда гости уже собрались, он быстро черствеет, так что надо его сразу нарезать ломтями. Но если чумпот не доели, можно назавтра положить ломтики в кастрюльку с растопленным соленым маслом и дать им карамелизоваться.

хозяйки ресторана «На углу» (Рим)

Ингредиенты: фасоль (лущеная пестрая или белая), белые грибы, очищенные каштаны, лук, сельдерей, морковь, чеснок, стручковый перец, свиной окорок, оливковое масло, соль и цельнозерновой хлеб.