Лори Ли – Лес душ (страница 54)

– Хлау Тейерн. В ваших же интересах с этого момента будет лучше держаться подальше от данной части замка. Лучше для вас обоих.

Возвращаясь в свои покои, я рассказываю Саенго все, что произошло. Если раньше у меня еще и были сомнения, то теперь я точно уверена в том, что Ронин держит своего фамильяра именно в саду. Однако фамильяры не могут находиться в Мертвом Лесу, не заразившись гнилью, так как же ему это удается?

Стоя бок о бок со мной, Тейерн не сумел почувствовать окутывающую то место магию. Мои сны и напоминают мне каждую ночь, я могу чувствовать души, включая и те, что находятся в ловушке Мертвого Леса. В этом особенность моего ремесла – это словно песня, которую могут слышать лишь души.

– А что, если его фамильяр связывает его не только с магией? – я ковыряю ложкой здоровенную порцию мясного рагу, которое нам принесли на ужин. Я голодна, но мой желудок по-прежнему сводит от беспокойства. – А что, если его пряльщик связан и с душами из Мертвого Леса, и поэтому он привязан к этому месту? А так как пряльщик является проводником, то Ронин тоже имеет доступ ко всем тем силам, что есть в душах леса?

– Такое вообще возможно? – Саенго до сих пор выглядит слишком бледно, а ее руки дрожат, когда она тянется за своей кружкой. Но все-таки она настояла на том, чтобы подняться с постели ради ужина. Она делает все возможное, чтобы чувствовать себя нормальной.

– Бездушному подобное удалось. Он становился сильнее с каждой поглощенной им человеческой душой. Может быть, Ронин решился сделать то же самое после того, как одолел его.

– Но Бездушный был… как его там?

– Губителем душ.

– Верно. Вот. А Ронин сеяльщик. Он даже не сиятель.

– Тем не менее, если он использует своего фамильяра, то может, это даже не имеет значения. Фамильяры являются проводниками магии, они и сами духи. – Я тут же прикусываю язык, понимая, что нужно было подбирать слова тщательнее, но Саенго никак не реагирует. – Я не знаю, как все это устроено, но он, должно быть, нашел способ. Тот пряльщик является ключом ко всему. Если я смогу разорвать связь Ронина с его фамильяром, может, души леса окажутся свободны от того, что их удерживает.

– Мы уходим утром, – напоминает мне Саенго. Я выразила свое беспокойство по поводу путешествия, однако в северных лагерях должно найтись немало талантливых лекарей. Никто никогда прежде не видел, чтобы человек становился фамильяром, однако если вокруг так много одаренных врачей, наверняка кто-нибудь придумает способ помочь Саенго.

– Ага, но и Ронин тоже. Как только мы устроимся на севере, я сбегу и вернусь сюда.

Раздумывая, Саенго прикусывает губу.

– Не хочешь попросить Хлау Тейерна тебе помочь?

Тейерн тоже отправляется с нами на север, однако он и его свита планируют отправляться другой дорогой.

– Сомневаюсь, что он согласится. – Уж точно не после того, как Ронин сегодня нас поймал. – Кроме того, я до сих пор не уверена в том, что мы можем ему доверять. Мы не знаем, кто отправил того тенеблагословленного убить меня. – Хочет ли Тейерн развязать войну или нет между шаманами и тенеблагословленными, я не могу не признать, что ему война будет лишь на руку.

– Но как ты собираешься пробраться через Мертвый Лес без помощи Ронина?

– Я уже сделала это однажды.

– Ты пробыла в лесу всего несколько часов. Дорога сюда с севера займет куда больше времени.

Саенго откидывается на спинку своего стула, поднимая руку, чтобы прикоснуться к своему горлу. Темные линии под ее воротом расползлись уже почти до челюсти. Ей не нужно озвучивать свои опасения: у меня есть магия, только пока есть фамильяр.

– Ты не умрешь, помнишь? Как только я разорву связь Ронина с его фамильяром, магия, что удерживает духов здесь в ловушке, растворится, и ты сможешь вылечиться. – Надеюсь.

Может, это ложная надежда, но другой у меня нет.

Глава 21

Я бы попыталась сбежать посреди ночи, но стражники бодрствуют под моим балконом, честно исполняя свой долг. Поэтому я поспала и по крайней мере сделала попытку отделаться от мыслей о когтях, царапающих мои ментальные стены, требуя внимания к себе.

Наша служанка собирает наши вещи еще до того, как мы успеваем закончить завтрак. Она положила нам с собой несколько нарядов из паучьего шелка на случай, если одежда на севере придется нам не по вкусу. Я обнимаю ее на прощание.

Как только мы отправляемся в путь, я начинаю переживать о том, как будет себя чувствовать Саенго в Мертвом Лесу, но, по крайней мере, с нами есть Ронин, который идет впереди нашей процессии. И, несмотря на то что Саенго шагает медленнее, чем обычно, и постоянно стискивает от боли челюсти, она идет уверенно.

Мы идем в тишине, постоянно поглядывая на деревья. Я иду на шаг позади Саенго, чтобы у меня была возможность поймать ее, если она вдруг начнет падать. Через какое-то время тишина становится невыносимой. Я смотрю на Фаут.

– Ты знаешь кого-нибудь из тех, кто встретится нам на севере? – спрашиваю я тихо. – Кого-нибудь, кого снова хочешь увидеть?

– У меня нет друзей так далеко, – говорит она с кривой улыбкой. – Но если верить слухам, прибудет эмиссар ньювалинской короны.

– И казаинской. Тейерн будет в качестве представителя клана Огненных владык.

– Придет кто-нибудь от каждого из великих кланов, я полагаю. И от общества торговцев тоже.

Учитывая, что едва ли не все дороги между королевствами так или иначе пролегают через или вдоль Мертвого Леса, почти весь импорт и экспорт происходят по морю. Морские торговцы заработали целые состояния, снабжая провизией страны. Вероятно, они не будут рады, если узнают, что я планирую разрушить их процветающий бизнес тем, что хочу уничтожить Мертвый Лес.

– Разве это не опасно собирать столько соперников в одном месте? – одно неверное слово, один косой или пренебрежительный взгляд, и казаинцы с ньювалийцами могут развязать войну прямо там, в чистом поле. Или эвейвианцы и ньювалийцы. Или все три государства разом.

– Каждый раз, когда лорду Ронину необходимо обсудить что-нибудь с государствами, они все встречаются на севере. Им придется терпеть друг друга далеко не в первый раз, да и не в последний. Кроме того, лагеря каждой страны будут стоять поодаль друг от друга, а солдаты лорда Ронина будут патрулировать все территории.

– Что ж, – говорю я, – тогда полагаю, если они начнут убивать друг друга, у нас будут лучшие места на этом представлении.

Она хмыкает.

– Это уж точно.

Мы продолжаем наш путь, магия теплится во мне с новой силой каждый раз, когда корни под ногами пробуждаются и начинают двигаться. Однако как и во время дороги из лагеря Саб-Хноу, мы достигаем границы леса уже через несколько часов без каких-либо происшествий. Я удивляюсь, когда понимаю, что мы вышли вовсе не к Саб-Хноу. Вместо этого мы, похоже, зашли куда дальше на север, в самые земли империи.

У нас с Саенго округляются глаза, когда мы видим, кто нас встречает. Дорога, пролегающая прямо вдоль леса, усеяна вооруженными солдатами, одетыми в мундиры людей Ронина. Все ждут нас, держа знамена паучьего короля. Сюда привели достаточно дрейков и для всех прибывших вместе с нами. Однако, когда я вижу то, что находится позади них, у меня перехватывает дыхание.

Огромное поле подсолнухов, выше человеческого роста, устилает холмы. Не все они еще расцвели, так что мы прибыли как раз вовремя. Еще дальше за подсолнухами тянется красная полоса, окрашивающая небо на горизонте в цвет фуксии. Аромат цветов, интенсивный и сладкий, заглушает гнилой запах Мертвого Леса.

Когда все забираются на дрейков, Ронин ведет процессию уверенным темпом. Как только дрейк Саенго срывается с места, ее лицо бледнеет, пугая меня, однако она каким-то образом умудряется удержаться в седле. Ее боль гулким эхом отзывается у меня в груди. Когда я предлагаю попросить Ронина идти чуть помедленнее, Саенго отказывается. Чем быстрее мы прибудем в назначенное место, тем лучше.

Фаут едва отрывает глаза от желтеющих полей. Остальные ньювалинские солдаты с наслаждением вдыхают аромат и поднимают лица к небу, точно юные подсолнухи, тянущиеся к свету.

Почувствую ли я подобное счастье, если в один прекрасный день мне удастся вернуться в Эвейвин? Когда-то я любила сбегать из Гильдии на несколько часов, чтобы выбраться в Вос-Тальвинскую южную сторожевую башню. Сидела там на краю крыши, где свистел жуткий ветер над скалами, а соленый воздух казался настолько густым, что его буквально можно было попробовать на вкус. Глядя на пенящиеся волны залива Нидл, усеянные грузовыми кораблями, пока мои волосы тяжелели от соли, мне всегда становилось легче, особенно когда я чувствовала себя в тупике. Смогу ли я когда-либо вернуться в ту сторожевую башню и снова ощутить все это, или моя жизнь изменилась навсегда?

– Когда ты в последний раз видела цветущие подсолнухи? – спрашиваю я у Фаут.

Подобные поля, должно быть, есть по всей империи. Подсолнухи являются одним из их достояний, на экспорте которого они немало зарабатывают. Каждая часть этого цветка служит для определенной цели, начиная от еды и лекарств и заканчивая одеждой и украшениями.

– Много лет назад. – Ее голос становится тише, когда она добавляет шепотом: – Мой отец не выращивал подсолнухи, но мы жили достаточно близко к полям, так что в ясные дни их аромат добирался до нашей крошечной фермы.