Лори Ли – Лес душ (страница 47)
Королевская пристань составляет часть побережья, где имеют право швартоваться только судна королевской семьи и высокопоставленные чиновники. Ее редко используют. Самые роскошные королевские корабли стоят в водах Вос-Тальвина, в заводях вод бухты Нидл. Тем не менее несколько судов поменьше все-таки находятся здесь. Я видела пришвартованные корабли, когда осматривала город с крыши. Огромные, великолепные, но точно призраки, отделенные от шумных общественных причалов.
Идея Фаут просто гениальная. Я не знала, что она запланировала, и не стала спрашивать, потому что она выглядела вполне уверенной в своих замыслах. Теперь понимаю почему. Идеальнее места, чтобы устроить пожар, просто не придумаешь, такой не нанесет серьезного ущерба, тем более в шумном и переполненном городе вроде этого.
Я поворачиваюсь к рожденным шаманами, которые наблюдают за мной с побледневшими, но воодушевленными лицами. Шепчу Нонгу:
– Потеряй сознание.
Он морщится, не понимая, чего я хочу.
– Сделай вид, что теряешь сознание.
Его губы тут же складываются в понимающее: «А-а-а!», – и он делает драматичный жест, падая.
– Помогите! – кричу я. – Пожалуйста, нам нужна помощь!
Несмотря на всю требовательность и спешку, которые я вкладываю в свой голос, оставшийся на страже солдат приходит к нам очень медленно. Я сжимаю пальцами прутья решетки, представляя, что это его шея, когда он входит.
– Что не так? – ворчливо интересуется он, наконец показываясь из-за угла.
– Пожалуйста, – я киваю на Нонга, лежащего на полу. Кудера и Морун склонились вокруг него в панике. Я вздрагиваю, когда Кудера перебарщивает с эмоциями, надеясь, что стражник этого не заметит. – Ему нужна вода. Или свежий воздух. Что-нибудь.
Стражник мрачно хмурится и разворачивается. Я снова кричу ему вслед, однако он вскоре возвращается со стаканом воды. Берет связку ключей, висящую на противоположной стене, и отворяет дверь коридора, ведущего к нашим камерам. Когда он проходит мимо меня, я высовываю руки через решетку. Хватаю его за ворот униформы и со всей силы ударяю головой о решетку. Он вскрикивает, ошеломленный, так что я ударяю его снова, пока он не пришел в себя.
Стражник со стоном падает на пол. Однако, к моему разочарованию, ключи падают слишком далеко, так что я не могу до них дотянуться. Высовываю руку как можно дальше за решетку, царапая ногтями каменный пол, но все равно не могу добраться до связки.
– О Сестры, – бормочу я в отчаянии. Обыскиваю потерявшего сознание стражника, ища оружие или кинжал – хоть что-нибудь, чем можно подцепить связку ключей, до которой не дотягиваются мои пальцы.
Все, что у него есть, это ремень. С тяжелым вздохом я переворачиваю его обмякшее тело, подтаскивая ближе, чтобы достать до пряжки. Рожденные шаманами молча наблюдают за мной, напряженно заламывая руки, хотя их глаза и блестят от неуверенной надежды.
Я бросаю взгляд на окно, откуда доносятся далекие звуки паники, а в воздух вздымается дым от огня. Громко ругаюсь. Столько времени уже потеряно.
В конце концов мои пальцы дотягиваются до пряжки ремня солдата. Я начинаю расстегивать его, когда внезапно вода, пролитая из стакана, собирается в шар и поднимается в воздух. Я ахаю, отскакивая. Кудера прижала руки к решетке. Ее взгляд сфокусирован на воде, которая постепенно принимает форму тонкой струйки. Жидкость перетекает по воздуху и оборачивается вокруг связки ключей, точно веревка. Я выдыхаю, когда вода подносит ключи точно на такое расстояние, с которого Кудера может их достать.
Ее ухмылку в это момент нельзя описать словами. Она молниеносно открывает сначала дверь своей камеры, а затем и моей. Я затаскиваю все еще валяющегося без сознания солдата в свою камеру и запираю его там.
– Куда теперь? – спрашивает Кудера. Майя следует за ней, а Нонг подхватывает Моруна и сажает себе на спину. Все четверо ждут моих инструкций.
– Мы должны встретиться с подругой у причала, – отвечаю я, и мы все отправляемся к входной двери штаба. Сбоку от центрального коридора располагается маленький склад с оружием, где я нахожу пару мечей. Они простые, без всяких украшений, обычное солдатское оружие.
– Ты знаешь, как ими пользоваться? – уточняет Кудера. Сама же она выбирает коротенький кинжал и прячет его под поясом своих штанов.
– Отлично знаю, – говорю я.
Приоткрыв дверь, мы выглядываем наружу. Улица совершенно пуста. Все бросились либо помогать тушить пламя, либо просто потаращиться, как делают это другие. Я махаю рукой, чтобы остальные следовали за мной, и выскакиваю из здания, быстро пересекая улицу и скрываясь в тени темной аллеи. На юго-западе небо алеет от пожара, бушующего на королевской пристани.
Несмотря на то что я останавливаюсь у каждого поворота, чтобы убедиться, что нас никто не заметил, единственные прохожие, которые попадаются нам на пути, это заблудившиеся пьяницы и влюбленные парочки, разыскивающие укромное местечко, где им не придется платить за аренду комнаты.
Эта часть Вос-Гиллиса куда мрачнее, чем та, где располагалась рыночная площадь. Фонари все еще сияют на углах улиц и на некоторых крышах, однако они здесь лишь для того, чтобы освещать дороги, никаких украшений и излишеств. Моя тень тянется за мной по грязной брусчатке каждый раз, когда я сворачиваю в новую аллею.
Остальные рожденные шаманами спешат за мной, не отставая, когда на пути нам попадаются двое солдат, преграждая дорогу.
– Сирша, – Кудера хватает меня за локоть.
Я поднимаю свои мечи, когда солдаты начинают наступать. Но позади внезапно раздается свист летящей стрелы.
Затем следует изумленный вздох и стон боли. «Нет!» – кричит мой разум, когда первый стражник подскакивает ко мне. Я ударяю его рукояткой меча по виску, а потом разворачиваюсь, мои мысли с ужасом несутся к воспоминаниям того злополучного дня в Талонском чайном доме.
Нонг лежит на земле, навалившись на Майю, из его спины торчит стрела. Должно быть, он загородил шаманку своим телом. С широкими от страха глазами Морун прижимается к талии Кудеры.
Мне хватает одного лишь короткого взгляда, чтобы понять, что стрела задела какие-то жизненно важные органы. Нонг не двигается. Рот Майи раскрыт в беззвучном вопле, она дрожит всем своим телом, извиваясь и пытаясь выбраться из-под Нонга.
С гневным воплем я отправляю в нокаут второго солдата своим мечом. Наношу ему по лицу удар такой силы, что он падает в грязь. Затем переключаю свое внимание на лучника.
Кудера оттаскивает Майю и Моруна подальше, к стене, где их не задеть, глаза каждого из них испуганные и буквально умоляющие о помощи.
«Зачем ты за ними пришла, Сирша? – спрашивает мой внутренний голос. – К чему все эти попытки всех спасти?»
Я пришла в Вос-Гиллис, чтобы отыскать Кендару и спасти Саенго, но зачем я решила рисковать жизнью, чтобы помочь рожденным шаманами?
Ответ приходит четко и ясно: потому что я боялась.
Не за свою жизнь. Нет, я боялась остаться незамеченной, недооцененной, и этот страх преследовал меня до тех самых пор, пока я не повзрослела достаточно, чтобы понять, что меня бросили, даже не оставив мне мое настоящее имя. Вот почему я так отчаянно искала одобрение Кендары. Лишь она одна, помимо Саенго, видела, кем я являюсь на самом деле. Вот почему я не могла позволить себе проиграть на тренировочных спаррингах, несмотря на то что проще было бы оставаться в тени и не привлекать внимание.
Я надеялась, что, как только получу благосклонность Кендары и королевы, эта иррациональная часть моего характера – эта детская необходимость получать всеобщее внимание и быть принятой – исчезнет.
Когда же я стояла в палатке в Саб-Хлий и наконец в полной мере осознала, что значит стать новым целителем душ в глазах окружающих, осознала, что, возможно, я никогда не смогу достигнуть того уровня мастерства, какое ожидают от меня остальные, снова этот знакомый страх пробудился внутри меня. И я больше не могу это выносить.
Я прохожу мимо бездыханного тела Нонга, неподвижно замершего на земле. Мои ноздри раздуваются от гнева. А потом внезапно холодное спокойствие накрывает меня, когда я рассекаю мечом следующую несущуюся на меня стрелу лучника прямо в воздухе.
Лучник отпрыгивает назад, уже протягивая руку за новой стрелой. Я наступаю, вынуждая его вместо этого взяться за меч. Его меч со звоном ударяется о два моих меча. Мое сердце стучит размеренно и уверенно, мое дыхание не сбивается, мое тело охвачено ледяным спокойствием схватки.
Ноги лучника подкашиваются от моего резкого нападения, паника отражается в белках его глаз. Одним отточенным ударом я выбиваю оружие из его рук. Меч падает, ударяясь о стену стоящего у аллеи дома. Я наношу ему удар ногой в живот. Лучник опускается на колени, тяжело дыша, когда я прислоняю лезвия своих мечей по обеим сторонам его шеи.
Я могу убить его. Могу вонзить свои клинки в его нежную кожу шеи и наблюдать, как он истекает кровью. Отнять его жизнь – как расплату за убийство Нонга.
Эта моя жестокость, моя способность причинять боль – об этом говорила ведь Саенго? Благодаря этому Кендара заметила меня много лет тому назад.
Опасность делает меня смертоносной, думает она. Она все неправильно поняла. Дело не в опасности. Все дело в страхе.
Пораженный стражник жмется к стене, подальше от моих мечей, которые стискивают его шею. Две алые линии появляются на его коже прямо под челюстью, когда он охает и отстраняется от клинков. А затем разворачивается, чтобы сбежать, но я взмахиваю одним из своих клинков. Лезвие попадает ему в заднюю часть бедра. Он кричит и падает на землю. Я наклоняюсь, чтобы выдернуть меч из его плоти, а потом вскидываю второй.