Лори Ли – Лес душ (страница 36)
Я таращусь на слова. Затем перелистываю назад, чтобы пересчитать ремесла, хотя знаю, что уже прочла о первых трех. Но их не три. Их четыре.
Я расправляю помятый край вырванной страницы. Там остался лишь маленький клочок текста, и все, что мне удается разобрать, это слова о том, что губители душ были первоклассными охотниками, способными моментально умерщвлять свою добычу на расстоянии, просто вырывая…
На этом строка заканчивается. Однако я догадываюсь, о чем говорил остаток этой фразы: губители душ были способны моментально умерщвлять свою добычу на расстоянии, просто вырывая из нее душу.
Мои пальцы напрягаются, сжимая форзац. Бездушный был губителем душ. Сиятелем.
Раздавшиеся в спальне шаги прерывают мои раздумья. Я перевожу взгляд на дверь в ожидании, но та не открывается.
– Не переживай, – говорит Фаут. – Она в хороших руках. Я слышала, что врачеватели Казаина настоящие мастера. Лишь предрассудки между шаманами и тенеблагословленными не позволяют двум народам делиться друг с другом знаниями.
Я потираю свои виски.
– В чем же различия между светосшивателями и врачевателями тенеблагословленных?
Она закрывает книгу и несколько секунд обдумывает ответ.
– Светосшиватели способны починить энергию души пострадавшего. А тело лечится само, когда энергия души приходит в баланс. А тенеблагословленные врачеватели работают иначе. Их называют работниками плоти, что звучит немного пугающе.
У меня сводит желудок. Я оставила Саенго наедине с тем, чье ремесло называется
– Они чинят тело – кровь и кости. Они могут приостановить развитие физических симптомов разложения, чтобы болезнь развивалась медленнее.
Я подозреваю, что способности работников плоти по манипуляциям с кровью и костями могут быть использованы и в других, менее лечебных, целях.
– Ты видела, как они работают, прежде? – спрашиваю я.
Она кивает.
– Маленький фамильяр в теле лисицы однажды очутился в Краю Пряльщиков. Прятался среди припасов лорда Ронина.
– И сколько же прожила лисица?
Она опускает глаза, готовясь произнести неприятную правду:
– Почти две недели.
Когда я выдыхаю, мой выдох получается слабым и рванным. Меня как будто бы ударили кинжалом в живот. На миг мне даже чудится, что моя кровь брызнет из невидимой раны на диван. Весь мир вокруг меня затихает, и остается лишь стук моего сердца и знакомое тепло от свечи сознания Саенго. Ее свет дрожит, испуганный, но смелый.
Как только понимаю, что не могу больше выносить эту тишину, я поднимаюсь на ноги. Достаточно, она наедине с этой врачевательницей уже слишком долго. И когда Фаут подскакивает, чтобы преградить мне путь, дверь в спальню наконец распахивается.
Выходит тенеблагословленная врачевательница. Это низкорослая женщина с темно-серой кожей. Ее белоснежные волосы собраны в скрученную на затылке косу, точно корона. На ней простая, но искусно сшитая туника с прикрепленной под ключицей алой эмблемой Огнерожденных владык.
– Мне потребуется проведывать ее каждый вечер, чтобы поддерживать лечение, – говорит женщина.
Я благодарю ее, а затем несусь мимо, в спальню. Саенго сидит в кровати, попивая воду. Мы обе молчим, однако она двигается и отгибает край одеяла.
Я забираюсь к ней. Мы ложимся, лицом к лицу, взявшись за руки, как делали обычно, когда были маленькими и учились еще в Гильдии принца. Офицеры в Гильдии не особо волновались о правилах, кто где должен спать, особенно не волновались и о том, чтобы правила соблюдал кто-то, кто является наследником одного из влиятельных родов. Саенго потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к суровым условиям. Когда же я была рядом с ней, ей было не так одиноко и не так тяжело вдали от родного дома.
Талисман на моем запястье упирается в мою кость. Он однажды защитил меня от магии шамана-пламенителя. Я снимаю талисман со своей руки и надеваю на запястье Саенго. Она проводит свободной рукой по поверхности браслета, изучая его изгибы в тусклом свете угасающего камина.
– Когда вы вчера утром тренировались с Тейерном, к нашему балкону прилетела Милли.
При ее словах я приподнимаюсь на один локоть. Мы не видели соколиху с той самой ночи в чайном домике.
– Что? Как, во имя Сестер, она тебя нашла?
Голос Саенго смягчается, когда она говорит:
– Она одаренная. Думаю, она может найти меня где угодно. Она принесла сообщение от моего отца.
Я снова медленно опускаюсь на матрас. Когда Саенго делится со мной воспоминаниями о своем детстве, они ничем не похожи на мои собственные и звучат в моих ушах больше как волшебная сказка, полная уроков и персональных учителей, танцев и подарков, фестивалей и красивых платьев. Неудивительно, что Саенго потребовалось так много времени, чтобы привыкнуть к новому образу жизни в Гильдии.
Несмотря на то что она скучала по своей семье и родному дому, она прекрасно понимала, чего от нее там ждут. Как наследница, она однажды получит в свои владения Соколиный хребет и все его земли. Ее отец ждет не дождется, когда сможет начать передавать ей свои обязанности и готовить ее к управляющей должности. А она уже много лет пытается сбежать от этих обязанностей.
– Отец получил послание от Гильдии, откуда узнал, что я сбежала и теперь нахожусь под опекой Ронина. Он… – она нервно втягивает ртом воздух, и ее голос внезапно наполняют подкатывающие к горлу слезы. – Он спрашивал, нужно ли ему отправить отряд за мной, который приведет меня обратно домой.
Я сжимаю ее руку. Теперь понятно, почему она мне не рассказала все сразу. Несомненно, что она безумно хочет увидеть родителей и отец тоже по ней скучает, настолько, что готов ослушаться приказов паучьего короля и послать за ней отряд.
Но между ней и ее воссоединением с семьей сейчас стоит слишком много всего опасного. Чувство вины снова одолевает меня.
Родители Саенго любят ее, однако они всегда были против того, чтобы она шла учиться дальше в Гильдию королевы. Они винили в этом меня, конечно же. Им проще поверить, что я утащила их дочь за компанию с собой, чем признать тот факт, что Саенго хочет принимать собственные решения в своей жизни. Мне они не особо симпатизируют, но я сделаю что угодно, что в моей власти, чтобы Саенго снова увидела родной дом.
– Ты ответила?
– Нет, – шепчет она. – Я отправила Милли обратно, но знаю, она вернется. Тогда отвечу. Не знаю, что им сказать.
«Прости меня», – в тысячный раз думаю я. Это все из-за меня, это моя вина. Я обязательно все как-нибудь исправлю. Однако сложно найти надежду, а еще сложнее за нее уцепиться.
– Тебе следует отдохнуть, – говорю я.
– Тебе тоже. Ты плохо спишь с тех самых пор, как мы сюда прибыли.
Мои глаза останавливаются на столбике кровати за ее головой, который очерчивает слабый серебристый свет луны, просачивающийся сквозь балкон.
– Это все из-за моих снов. Духи из Мертвого Леса не дают мне покоя.
Ее пальцы стискивают мою ладонь крепче.
– Они разговаривают с тобой в твоих снах? – спрашивает она. – Как делали сегодня?
Сегодня днем я рассказала ей о том странном моменте в Лесу.
– Нет. Думаешь, мне стоит попытаться поговорить с ними?
– Безопаснее поговорить с ними во сне, чем возвращаться в чащу. Во снах они не могут причинить тебе вреда.
Я закапываюсь глубже в теплое одеяло, невольно вспоминая ощущение, когда разлагающиеся пальцы пытались пробраться в мой рот и вырвать мне глаза. Боль каждый раз кажется слишком реальной.
Однако после того, что произошло сегодня в Мертвом Лесу, я уж точно не хочу снова оказаться один на один с духами в своей голове. Но ради Саенго, я попытаюсь.