Лори Ли – Лес душ (страница 33)

Саенго трясет головой.

– Я знаю. У тебя не было выбора. Но еще ты одна из самых сострадательных людей, кого я знаю. Прекрати закатывать глаза. Это правда. Я беспокоюсь, когда тебе приходится делать подобные вещи. Кендара не хотела видеть в тебе ни капли нежности.

Я вздыхаю.

– Она бы точно не одобрила это платье. – Она не одобряет никаких украшений, будь то шелка или драгоценности, или улыбки, или любые мелкие детали, если они не строгие и не скучные.

И все же она учила меня выживать. Саенго не понимает, что у меня редко была вообще возможность вести себя нежно. У меня никогда не было защиты моей богатой семьи. Или хоть какое-то семьи. У меня не было богатств, статуса и комфорта.

Всего того, что потеряла теперь из-за меня и она.

– Ладно, твоя очередь. – Я протягиваю руку к завязкам на воротнике Саенго. Она отстраняется от меня, но мои пальцы успевают дернуть за ткань, чтобы обнажить синие полоски, точно паутина, тянущиеся по ее ключице. – Саенго!

– Не трогай. – Она отходит. Ее руки хватаются за узелки на сорочке, пряча синие полосы на горле. – Я не хотела, чтобы ты видела.

– Почему? – спрашиваю я недоверчиво.

– Потому что не хотела беспокоить тебя еще больше. – Она медленно отпускает завязки и отгибает воротник. – Я думала, это последствия нашей связи между шаманом и фамильяром, но… Теперь так не думаю.

Мое сердце начинает стучать чаще, когда я рассматриваю ее. Линии очень тонкие, но яркие и бросающиеся в глаза, тянущиеся наружу от ее сердца. Я сглатываю испуг, точно глоток масла, растекается по моему горлу.

– Подожди здесь, – я разворачиваюсь и бегу в гостиную, а затем к выходу и распахиваю входную дверь. В коридоре на стульчике со скрещенными на груди руками сидит Фаут. Другого стражника нет.

Видимо, я выгляжу чересчур напуганной, потому что Фаут тут же хватается за свой меч и подскакивает с места.

– Что случилось?

Не говоря ни слова, я поворачиваюсь и завожу ее в нашу комнату. Суровое выражение лица Фаут меняется, принимая растерянный вид, когда она понимает, что никто не нападает, а я одета так, словно собираюсь на чаепитие с королевой.

– Вы в опасности? – неуверенно спрашивает она.

– Скажи мне, что это такое, – говорю я, подходя к Саенго.

Саенго выглядит побежденной, когда развязывает завязки своей ночной сорочки и показывает нам обеим сетку синих венок, тянущихся по ее коже. Лицо Фаут бледнеет, морщинки вокруг ее рта становятся глубже. Ее рука отпускает рукоятку меча.

– Гниль, – шепчет она. – Как такое возможно?

Саенго покачивается. Я подвожу ее к стулу, боясь, что она может упасть. Даже через закрытое окно между нашими сознаниями я ощущаю жар эмоций Саенго, ее страх, просачивающийся в меня. Пульс стучит у меня в висках, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме своего тяжелого дыхания.

– Найди Ронина, – говорю я. Фаут даже не пытается спорить. Она уносится прочь из комнаты.

– Я послал за лекарем, – Ронин стоит у двери, наблюдая, как я расхаживаю по комнате.

Саенго сидит рядом, сложив руки перед собой на коленях, крепко сжимая ладони. Она переоделась в простую тунику и штаны, так что синие вены, указывающие на инфекцию, снова не видны. Фаут топчется за спиной Ронина, ее встревоженный взгляд мечется от меня к Саенго. Она все еще не может до конца поверить, что Саенго мой фамильяр, хотя и человек.

Ронин продолжает:

– Если бы я знал, что она твой фамильяр, я бы не стал вызывать сюда вас обеих. Однако, когда это стало очевидно, сам факт того, что она пережила путешествие без единого намека на инфекцию, дал мне надежду, что, возможно, у нее есть иммунитет. Гниль обычно распространяется куда быстрее. Быть может, человеческие души просто сильнее.

Его размеренный спокойный голос лишь выводит меня из себя. Я еще раз нервно обхожу комнату. Воздушные слои паучьего шелка на юбке вьются вокруг моих ног.

– А что, если я уведу ее из Мертвого Леса? Куда-нибудь очень далеко.

Он качает головой. Его руки сложены у него за спиной. Хотя он и одет в неприметную серую тунику, его присутствие будто бы занимает все пространство в комнате.

– От этого не будет никакой пользы. Если болезнь запустила свои корни, расстояние ни на что не влияет.

Мне хочется рвать и метать – и плакать. Но Саенго просто тихо сидит, бледная, будто застыла от шока, поэтому я просто спрашиваю:

– Тогда чем светосшиватель может ей помочь?

Светосшиватели, они же шаманы-сиятели, чье ремесло в том, чтобы вызывать свет и лечить раны и болезни. Несколько лет назад мы с Саенго в качестве шутки составили список «недомоганий», который светосшивателю хорошо бы было излечивать: бородавки, лень, несдержанность и полный идиотизм.

Однако даже величайшие шаманы были не в силах излечить гниль. Я замираю у стола. Наш завтрак унесли, оставив нам лишь тарелку с плодами лонгана. Во время последнего ежегодного фестиваля мы купили ведерко этих маленьких круглых фруктов и притаились на крыше, наблюдая сверху за улицей, под завязку наполненной веселящимися людьми. Когда Джонья и его друзья проходили мимо нашей крыши, мы кидались плодами в их головы, а потом хохотали над их растерянностью.

Я зажмуриваю глаза, чтобы забыть о колющем ощущении, появившемся у меня под веками.

– Лекарь не светосшиватель. Она тенеблагословленная. Хлау Тейерн вызвал своего персонального лекаря. Она прибудет сюда к полуночи.

Нахмурившись, я поворачиваюсь к Ронину.

– К полуночи?

Разумеется, чем скорее, тем лучше. Однако сможет ли тенеблагословленная преодолеть путь от Казаина до Края Пряльщиков за полдня? Такое невозможно, если она только не собирается скакать верхом на виверне. Я читала о том, как казаинцы скакали на вивернах в битвах против шаманов во время войн прошлых лет. Как казаинцы нашли способ сосуществовать бок о бок с такими вселяющими страх существами, одними из самых смертельных хищников на Тие, и истории об этом и правда поражают и вдохновляют своим бесстрашием.

– Да, – говорит Ронин, ничего не объясняя.

– Если я умру, – внезапно подает голос Саенго, – Сирша навсегда потеряет свою магию?

Мои ногти вонзаются мне в бедро.

– Ты не умрешь, не говори так.

Ее голос мягкий, но твердый:

– Но если все-таки умру…

– Не умрешь.

– Нет, – прерывает нас Ронин. – Шаман, потерявший своего фамильяра, просто должен сформировать связь с новым. Не думай сейчас об этом. Учитывая, как хорошо ты себя чувствовала все это время и раннюю стадию болезни, ты не должна находиться в смертельной опасности. Фаут сообщит вам, когда лекарь прибудет.

Фаут открывает для него дверь. Она обеспокоенно смотрит на нас по очереди, а затем выходит за Ронином в коридор.

– Я думала о гнили, – говорит Саенго. – Но все казалось нереальным. До этого момента.

Я прижимаю кулак к своему животу, где как будто бы завязался узел, который требует, чтобы я достала свои мечи. Эти глупая привычка. Гниль не входит в число врагов, которых я могу одолеть в поединке.

Или могу? Гниль является ведь болезнью души. Если, как предполагается, я смогла вывести душу обратно в мир живых, может, могу и вылечить душу.

– Я хочу кое-что попробовать, – я присаживаюсь перед Саенго на колени. Мое платье собирается вокруг меня золотыми складками.

Она никак не реагирует на то, что я беру ее руку в свои. К сожалению, я не имею ни малейшего понятия, что собираюсь сделать. Пока что я даже не умею призывать на помощь свое ремесло. Однако если есть хоть малейший шанс на то, что я могу ее излечить, я обязана попытаться.

Я закрываю глаза и мысленно призываю воспоминание о тепле, что наполняло мою грудь, когда пробуждалось мое ремесло до этого, – однако моя голова лишь вздрагивает, отбрыкиваясь от воспоминания, когда боль той ночи наполняет меня. Я до сих пор не нашла в себе силы обдумать детали смерти Саенго, тот момент словно покрыт бронзой, обессмертившей мои мысли.

Вместо этого я мысленно возвращаюсь в Мертвый Лес, когда деревья начали смыкаться вокруг нас и я думала, что нам пришел конец. Я сжимаю глаза сильнее, ища искру магии и воспоминание о сияющих сферах. Все затихает, словно языки пламени в камине, поджидающие…

Ничего. Ничего не происходит.

Я облизываю свои пересохшие губы. Отчаяние Саенго пронизывает меня насквозь. Жар волнами растекается у меня под кожей, я не могу его поймать. Все, что мне удается, это чувствовать свой неумолимый провал снова, и снова, и снова.

Раздосадованно шипя, я отпускаю руки Саенго и поднимаюсь на ноги. Закрывая лицо руками, опять начинаю расхаживать по комнате. Желание извиниться жжет мне глотку.

– Попробовать стоило, – Саенго делает глубокий вздох, который, кажется, помогает ей выпрямиться, несмотря на груз всего, что тянет ее обратно вниз. – Что еще мы можем сделать?

Ее слова придают мне силы. Никто из нас не сдается. Я поворачиваюсь к ней лицом, мое платье повторяет каждое движение.

– Как я и говорила вчера, мы должны вырвать Лес с корнями. Тогда мы остановим инфекцию у ее основания.

Ее губы сжимаются, скашиваясь набок.

– Что это значит? Ты собираешься уничтожить весь Мертвый Лес?

Мои руки сжимаются в кулаки, сдавливая шелковую юбку.

– Да. Он тебя заражает. Пока Лес существует, ты в зоне риска.

Она отводит от меня глаза. Она относится к моему предложению скептично, и я не виню ее за это. Это самонадеянное обещание. Страх, чувство вины и сомнения в своих силах – все это пожирает мою уверенность. Однако я лишь отталкиваю их от себя.