Лори Голдинг – Резня на «Могиле гиганта» (страница 20)

В ангаре истребителя-четыре завыла сирена, вращавшийся янтарный маячок призывал заряжающие команды загрузить свежие обоймы с боеприпасами в турель, это был шестой раз за тридцать одну минуту, когда счетверенная пушка умолкала из-за отсутствия боеприпасов. Наскоро обученные перезарядке сервы изрыгали проклятия на загружаемые обоймы, тратя на несколько секунд больше, чем требовалось. Зарядив три-четыре ствола, они снова ставили механизм подачи боеприпасов на предохранитель.

Внутри командного центра «Могилы Гиганта» брат Кельтру вполовину развернулся на своем кресле.

— Четвертый снова пуст! — крикнул он. — Монитор показывает многочисленные ошибки в перезарядке системы.

Кулмоний крепче сжал кулаки.

— Черт побери, пошли туда технодесантника. Пусть устранит неполадки.

Один из смертных служителей арсенала перевел изображение с экрана своего терминала на основной дисплей.

— Все адепты Ордена заняты. В наличии есть два инженера. Выполняю запрос.

Пока смертный говорил, значок истребителя-девять замигал, оповещая об практически опустошенной обойме. Семь процентов. Пять. Два. Пуст.

На Кулмония накатило чувство отчаяния, сердцебиение усилилось.

— Контроль щита! Доложить обстановку! — прорычал он.

Среди всех сервов и воинов Ордена, с их желто-черными цветами, облаченный в красные одежды аколит Адептус Механикус был похож на редкий артефакт. Женщина повернула голову с искусственной, механической грацией, ее трех окулярные линзы сфокусировались на бронированной форме командующего бастионом. Ее голос был абсолютно спокоен.

— Докладываю, щиты держатся. Целостность репульсорного поля — девяносто восемь процентов.

Кулмоний обхватил кафедру обеими руками. Сквозь холодный метал он мог чувствовать вибрацию от непрекращающегося огня орудий за бастионом. Десантник глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Значит, у нас все еще есть шанс, учитывая, что реактор может работать вечно…

На экране показалась дюжина целей, нырявших в небеса Мирал Прим. Это была часть роя с двух кораблей-ульев, насчитывавших сотни тысяч органических спор-капсул, несущихся к поверхности, оставляя за собой огненные следы. Каждая из этих капсул, некоторые из которых достигали десять метров в длину, была защищена от жара багровым хитином, но нет от пушек защитников бастиона, сбивавших их в бессчетных количествах. Когда капсулы раскрылись, в них обнаружился живой груз. Спуск капсул на поверхность не проходил по какой-то определенной схеме. И не имел определенной цели. В отличие от целевых десантирований с орбиты, осуществляемых силами Адептус Астартес или Астра Милитарум, дети Кракена, казалось, были ведомы лишь одним желанием: поскорее впиться своими когтями в землю. Богохульная орда с Илота оказалась в джунглях и успела нанести значительный урон силам Ордена. Десантники все еще владели инициативой, но, при этом, Косы потеряли почти всю вторую роту. В месте падения «Илота» образовался целый потоп из искалеченной плоти пришельцев. Не осталось никаких записей со времен Тиранической войны, кроме тех, что зафиксировали события на Соте. Был ли это очередной трюк «Кракена»?

Кулмоний наблюдал, как вопреки хрупкой надежде и смыслу, новая волна красных точек появилась на экраны монитора, быстро снижаясь к поверхности.

— Им нет конца, — пробормотал он. — Нет конца. Словно они высыпали на нас ведро могильных червей.

Орудия продолжали вести огонь. Они сбивали капсулы тиранидов, разрывая их огнем лазпушек в то время, как перехватчики нашпиговывали захватчиков градом снарядов.

Ксеносы умирали, едва показавшись из своих коконов, и падали на землю, вымазанные фетальной или амниотической жидкостью. Безжизненные тела некоторых из них были разбросаны по поверхности вокруг плоскогорья. Другие пытались вскарабкаться на защитное поле, закрывавшее «Могилу гиганта» от угрозы извне, и тут же попадали под разрушительное действие репульсорной энергии щита, разрывающей их на части.

Вдали от бастиона, те боевые летательные аппараты Ордена, которые не занимались охраной более легких транспортников, спешивших к кораблям флота, обстреливали джунгли за восточными аванпостами. Получая прерывающуюся из-за густой растительности информацию с сенсоров, они обрушивали на поверхность огненные штормы. Поднимая вверх черные облака дыма и пепла, боевые машины Ордена выжигали потенциальные места высадки ксеносов. Все в «Гробу» понимали, что штурм тиранидов был направлен не только на само плоскогорье. Это было нашествие на планету. Они собирались поглотить весь мир.

Послышался доклад серва арсенала:

— Перехватчик готов к бою, — облегчение ясно прослеживалось в голосе говорящего. — Боеприпасы загружены, и машина готова вести огонь по вашей…

Кулмоний навис над кафедрой.

— Не жди моей команды! Атакуй! Сейчас же, или я закину этого чертова стрелка на вершину утеса!

Брат Нимеон неслышно возник рядом.

— Спокойно, командующий. Эти мужчины и женщины, возможно, будут служить тебе лучше, если ты не будешь каждый раз угрожать им расправой.

Сжав зубы, Кулмоний бросил взгляд через все помещение, на всех офицеров-сервов, стоящих у тактических станций. Их хрупкость и уязвимость невозможно было не заметить.

— Я не уверен, что это действительно мое призвание, брат, — признался он. — Я желаю встретиться с Кракеном снова лицом к лицу, на поле боя, а не прячась за стенами этой проклятой скалы. Я способен сражаться и здесь, как и все мы, но этот путь не заглушает мою жажду кровавого возмездия. Мои пальцы уже забыли, что такое рукоять цепного меча.

— Эта честь была дарована тебе магистром Ордена. Защищать «Могилу гиганта» и наш новый родной мир.

Кулмоний рассмеялся. Это был смех отчаяния.

— Защищать этот мир? Разве ты не видишь то, что вижу я на этих мониторах? Мы едва, я повторяю, едва сохраняем чистое небо над нашими головами. За каждой подбитой капсулой ксеносов, приземляются еще пять, в сотнях километров отсюда. На Соте у нас была орбитальная система обороны «Эгида» и сеть оборонительных установок, а также вся мощь нашего флота. Сейчас они даже не беспокоятся где мы. Они просто окружают нас.

Нимеон с грустью взирал на экран и информацию, бежавшую по нему. Когитаторы не обманывали.

— Магистр Торкира соберет флот и пошлет нам на помощь, — произнес он, словно убеждая самого себя. — Они восстановятся после гибели «Силы чести» и отбросят остальные корабли флота-улья.

Кулмоний покачал головой.

— Нет, он этого не сделает. Не сейчас. Он не будет рисковать ими, не без боевой баржи во главе. Он прикажет флоту покинуть систему до того, как тираниды настигнут их. На земле мы продержимся дольше, чем они в небе.

Командующий крепостью отстраненно вертел в руках рукоять боевого ножа, представляя как снова накручивает плоть ксеноса на лезвие.

— И все сведется к битве на земле. Только наши щиты и пушки-перехватчики. Только так ксеносы смогут достичь бастиона.

Он повернулся к рубке контроля.

— Итак, брат. Я продолжу исполнять эту почетную обязанность, возложенную на меня, и следить за обороной «Могилы», пока мы не победим, или смерть заберет меня. Но больше не говори мне о том, чтобы я был помягче с сервами. У меня больше не осталось места для добра, ни в сердце, ни в животе.

— Тогда о какой победе ты говоришь? — спросил Нимеон. — Без флота, без связи с капитаном Тракианом, находящимся за пределами Мирал Прим, без «Сердца»….

Прежде чем он успел закончить фразу, двери помещения распахнулись. Магистр Торкира, в сопровождении двух братьев из почетной стражи по бокам, и следующий за ним библиарий Спиридон прибыли в командный центр. Кроме Нимеона и Кулмония, лишь небольшая часть присутствующих обратила внимание на их появление. Учитывая сложившиеся обстоятельства, такое поведение было понятно.

— Командующий Кулмоний, — произнес Торкира, — я передал приказы на аванпост на Мирал-Два. Остатки нашего флота отходят за окраину системы, и продолжат отражать атаки ксеносов оттуда, пока не подойдет «Атрейд» и транспортные суда. Они будут ждать возвращение Тракиана, а затем, единым фронтом, нападут и уничтожат тиранидские суда «Мирал Рекс». А мы будем выжимать этих тварей отсюда.

Кулмоний многозночительно взглянул на Нимеона, но десантник не отреагировал на него.

— Значит, вы верите, господин, — начал Нимеон, — в то, что капитан Тракиан действительно вернется?

— У меня нет выбора. Если он не вернется, мы все погибнем.

Кулмоний почувствовал, как ускоряется биение его сердец.

— Это так. И вы планируете сражаться с врагом из крепости? Чтобы наказать «Кракен» за все то, что они сделали с нами?

Спиридон вопросительно поднял бровь.

— Скажи мне, брат, за что действительно ты сражаешься?

Глаза библиария были наполовину закрыты, но черты лица исказились в гримасе подозрения. Его слова заставили Кулмония отшатнуться.

— Я… Я не…

— Сражаться ни за что — значит быть трусом. Попытаешься защитить всех — погибнешь. Ты должен более осторожно выбирать свои битвы и давать только те клятвы, которые сможешь выполнить. Ты всегда должен четко понимать свои границы. Это — не трусость, а прагматизм.

Кулмоний нахмурился.

— Но мы — оплот Империума. Как нас запомнит история: как мягкотелых трусов, не способных отомстить за свои страдания?

Флот на гололитической карте системы стал разделяться на небольшие группы. Гром пушек-перехватчиков возрастал.