Лори Форест – Древо Тьмы (страница 69)

Бриллиантовые созвездия на платье тётушки сверкают, меняя цвет на все оттенки зелени в мерцании свечей и фонарей. От триумфальной улыбки моей дорогой родственницы внутри всё переворачивается.

Однако внимание Фогеля, направленное на меня, я чувствую даже издали. Я почти вижу, как ползут по полу щупальца тьмы, хотя увидеть их невозможно, но я замечаю тёмный туман, поднимающийся вверх, будто дым, стремящийся преодолеть стену, которую возвёл вокруг моих магических линий Лукас. Щупальца почти с нежностью касаются непреодолимой брони и в конце концов уходят, откатываются зловещей волной.

— Да пребудет с вами благословение Древнейшего, — ласково мурлычет тётя Вивиан. Она целует меня в щёки, и я едва сдерживаюсь, чтобы с отвращением не отшатнуться.

Тётя отступает на шаг и горделиво произносит, выделяя каждое слово:

— Маг Эллорен Грей!

Впервые услышав новое имя, я вздрагиваю.

Всё — это навсегда. Слова будто бы пробивают невидимую броню, и боль от потери Айвена сжимает сердце. Надо собраться. Уж если начистоту, меня вполне могли сейчас называть Эллорен Бэйн. Не вмешайся тогда Лукас. А Дэмион наверняка почуял бы мою магию и без раздумий отдал бы в руки Фогеля.

Во власть Тёмного Жезла.

Вот такие мысли бродят у меня в голове, заставляя ещё раз порадоваться неколебимой верности Лукаса. А тётушка уже здоровается с моим супругом, восхищённо оглядывая его статную фигуру. Даже во время недолгих объятий тёти Вивиан, уклониться от которых нет ни малейшей возможности, Лукас держится уверенно и не выпускает моей руки, и я чувствую, как воинственно вспыхивает его магическое пламя.

Он явно целится волшебным огнём в мою дорогую тётушку.

— Наконец-то! — ласково щебечет тётя Вивиан, заглядывая в глаза Лукасу. — Поздравляю прекрасную пару. Да будет плодовит ваш союз!

— Так тому и быть, в этом у меня никаких сомнений, — мгновенно отвечает Лукас, и в его глазах вспыхивают бунтарские искорки.

«Будет наш союз плодовит, а как же, — вертится у меня в голове. — А если ты только попробуешь что-нибудь сделать моим братьям, я тебя из-под земли достану!»

Из рощи одна за другой появляются служанки-уриски с подносами, уставленными угощениями и напитками. Все садятся, и я с удовольствием наблюдаю за вдруг поднявшейся суетой и хозяйственными хлопотами.

К нам подходит стройная, гибкая уриска примерно моих лет с нежно-голубой кожей. Она опускает большой серебряный поднос на подставку рядом со столом и по очереди снимает с него изысканно оформленные блюда, расставляя их перед нами. Воздух наполняют великолепные ароматы. Название каждого деликатеса уриска произносит сухо и деловито.

— Куропатка в можжевеловом соусе, маги, — объявляет девушка, выставляя перед нами чёрное фарфоровое блюдо с ломтиками мяса, украшенного сосновыми иглами. — Клёцки с грибами в сосновой пыльце. Салат из листьев липы с тушёным корнем лопуха. — Из графина изумрудного стекла уриска разливает традиционный напиток из цветов бузины, молодых листьев сассафраса и берёзового сока. Ни одна церемония скрепления брака не обходится без этого ароматного лесного коктейля. Наполняя мой бокал из тёмно-зелёного стекла, уриска мимолётно смотрит мне в глаза и тут же отводит взгляд: её синие глаза полны страха, движения скованны и отчаянно осторожны.

От сочувствия к девушке у меня щемит сердце. Руническая граница растёт день ото дня. Согласно всем общеизвестным приказам к концу года на земле магов должны остаться только гарднерийцы — остальные народы будут высланы. Что ждёт эту юную уриску? Отправят ли её на острова Фей? А что потом? Фогель открыто рассуждает о временах кровавой жатвы, когда всех негарднерийцев ждёт или смерть, или рабство. Выживет ли эта девушка?

Сквозь зелёное стекло бокала я смотрю на светящуюся руническую границу вдалеке — зеленоватые огни тянутся вдоль всей бухты Мальторин. В памяти всплывает откровенный рассказ Спэрроу об островах Фей, и меня с новой силой переполняет решимость.

Фогель и его тёмные силы должны быть повержены, а острова Фей — освобождены. Жестокая система подавления народов не имеет права на существование и должна быть уничтожена. Обращена в пепел. Только так можно навсегда освободить эту девушку. А вместе с ней и всех, кто оказался под железной пятой Фогеля.

Включая меня.

Мысленно рассуждая о мятеже и подстёгивая давно зародившуюся во мне решимость действовать, я намеренно стараюсь выглядеть со стороны покорной и даже подавленной — голова опущена, плечи поникли. Уриска отходит от нашего стола, и возобновляется оживлённая праздничная беседа под аккомпанемент звона бокалов и столовых приборов. Лукас притворно не обращает на меня внимания, погрузившись в обсуждение политической ситуации с сидящим по его левую руку отцом, однако правой рукой он по-прежнему крепко сжимает под столом мои пальцы.

Оглядывая ломящийся от великолепных яств стол, я чувствую, как у меня сводит живот. Края магического щита начинают разрушаться из-за охвативших меня чувств, всё сильнее разгорается невидимый огонь в линиях силы, да и постоянное давление исходящей от окружающих магии очень утомляет.

Безошибочно ощутив беспокойные всполохи моего пламени, Лукас успокаивает меня, приказывая своим огненным линиям обнять мои, а земным — обвиться вокруг моих растревоженных земных магических линий. Его волшебный щит держится надёжно. В то же время он уверенно направляет мою бурлящую магию, заставляя её успокоиться и наполнить мои линии силы.

«Я всё чувствую и понимаю, — пытаюсь я безмолвно сообщить Лукасу взглядом. — Спасибо».

Коротко кивнув, Лукас бросает на меня многозначительный взгляд.

К нашему столу вереницей тянутся гости — спешат поздравить, как полагается по древней традиции. Тесная группа магов пятого уровня вдруг замирает перед нашим столом — они провожают поклоном тётю Вивиан, которая решила присоединиться к беседе членов Совета магов, собравшихся поодаль.

— Коммандер Грей, примите поздравления со священным днём, — салютуя, обращается к Лукасу чернобородый маг. От этого гарднерийца исходит мощная волна воздушной и водной магии, и я безотчётно отшатываюсь, вжимаясь в спинку стула. Устремившийся ко мне поток силы едва не пробивает установленный Лукасом щит. Чернобородый бросает на меня недобрый насмешливый взгляд. — Девица уж очень испугана, чуть не трясётся от страха!

— Как же иначе, — хмыкает стоящий рядом военный и лукаво мне подмигивает. — Ей предстоит испытать на себе натиск опытного мага. Задрожишь, пожалуй! — Непонятные мне остроты обращены к Лукасу, от меня никто ответа не ожидает.

Мои щёки вспыхивают от возмущения, пока я старательно разглядываю скатерть прямо перед собой. Мне вовсе не хочется смотреть в глаза этим весельчакам и слушать их сомнительные шуточки о том, что меня, по их мнению, ожидает. Ведь некоторые подробности о том, что случится ночью, от меня утаили лишь потому, что я женщина. Как это несправедливо! Им, этим чужим людям, известно о моём будущем больше, чем мне!

— Довольно, Хейл, — вежливо отвечает Лукас, однако, услышав в его голосе предостерегающие нотки, поздравители теряют весь апломб.

— Примите поздравления со священным днём, — с коротким поклоном произносит военный без намёка на фамильярность. — Да принесёт ваш союз в этот мир достойных магов во славу Древнейшего.

Остальные эхом повторяют поздравление и с поклоном отступают на шаг.

— Сангре-лин! — на прощание желает Хейл, почти плотоядно усмехаясь мне. И снова традиционное напутствие подхватывают стоящие рядом.

Я же едва сдерживаю охватившее меня невидимое пламя — огонь грозно разгорается в груди, и я оборачиваюсь к Лукасу: меня неудержимо тянет ударить магией в любого, кто ещё хоть раз произнесёт рядом со мной это напутствие.

Пальцы Лукаса нежно поглаживают мои, будто усмиряя разгневанное пламя. Проницательно взглянув на меня, он встаёт и ласково приглашает:

— Идём, Эллорен.

Меня действительно слегка потряхивает от нависших над нами угроз и возмутительных традиций, которые привели меня в ярость, но я послушно встаю и следую за Лукасом по боковой дорожке — наша магическая броня тает с каждым шагом под ударами моей кипящей силы. Нырнув под покров оранжерейного леса, мы останавливаемся в рощице серебряных сосен, и нас тут же окутывает пряный аромат свежей хвои. Впрочем, меня с такой силой захватывает мощный поток горячей магии и на противостояние порывам чужой магии уходит столько сил, что я почти не ощущаю нежного лесного запаха.

Лукас обнимает меня, прижимая к груди, — похоже, прикрытием для нашей передышки от назойливых гостей он выбрал поцелуй нетерпеливого жениха.

— Я чувствую не только твою магию, — отчаянно шепчу я, почти касаясь губами его уха. — Теперь я считываю магию всех гарднерийцев в этой оранжерее. Когда Фогель пролез за наш щит на церемонии скрепления брака, во мне что-то произошло. Он будто открыл во мне что-то, и теперь я отчётливо ощущаю магические линии всех гарднерийцев, рядом с которыми нахожусь.

— Я догадался, — шепчет в ответ Лукас, чуть отстраняясь и серьёзно глядя мне в глаза. — Он усилил магию в нас обоих. Я тоже гораздо чётче ощущаю твои линии силы. Чувствую струящееся в твоих магических линиях волшебство, даже не касаясь твоей кожи.

А вот это очень интересно и странно. Раньше Лукасу непременно нужно было коснуться меня, чтобы ощутить заключённую во мне магию, да и больше ничью магию он считывать раньше не мог.