Лори Форест – Черная Ведьма (страница 92)

Мы с братьями пожимаем плечами. Как же им объяснить…

– Наш дядя, – решается Рейф, – он такой… чудак. Он-то нас и вырастил.

– За такое убивают, – отвечает Каэль. Он, конечно, шутит, но в его голосе звенят тревожные нотки.

Мне такие шутки не по душе.

– Дядя Эдвин очень скрытный, – поясняю я. – Никто не посмеет поднять на него руку…

– Вы трое – всё равно что члены королевской семьи в вашей Гарднерии, – не умолкает Каэль. – А ваш дядя вырастил из вас… ренегатов. И он ещё жив! Поразительно! Наверное, он очень умён!

Никогда не думала, что нашего неловкого, оторванного от жизни дядю Эдвина, который в свободное время любит пить травяной чай, собирать грибы и играть с моей кошкой, когда-нибудь опишут вот такими словами. Дядя до того рассеян, что ищет по всему дому очки, которые сидят у него на носу!

– Насколько я понимаю эльфийские традиции, твоя забота о сестре тоже идёт вразрез с вашей верой, – напоминает Рейф Каэлю.

– А давайте поговорим о шелки, – дипломатично напоминает Джаред.

– Надо придумать ей имя, – откликается Диана. – Нельзя всё время называть её шелки. Это оскорбительно. Она заслуживает настоящего имени.

– Ты права, – серьёзно кивает Диане Рейф.

– Давайте назовём её Марина, – тихо предлагает Винтер. – Это значит морская. Она очень хочет туда вернуться. Там её семья. Мне кажется, ей подойдёт.

– Какое красивое имя, – восхищённо улыбаюсь я Винтер, ещё плотнее закутавшейся в чёрные крылья.

Рейф оглядывает собравшихся.

– Что ж, если все согласны, – говорит он, – пусть будет Марина. Я слышал, что Айвен принёс из архивов книги о шелки.

Айвен достаёт из мешка два фолианта в кожаных переплётах.

– Здесь не очень много информации, – сообщает он, – но больше я ничего не нашёл. Важнее всего – отыскать её шкуру. Без неё шелки не может превратиться в тюленя. Шкуру у неё, скорее всего, отобрали, когда она была поймана, иначе наша шелки была бы гораздо сильнее. Если у шелки есть шкура, морская дева может помериться силой с ликаном.

Услышав о силе ликанов, Диана гордо выпрямляется.

– Я постараюсь отыскать место, где хранят эти шкуры, – вызывается Рейф. – У меня есть знакомые, которые часто захаживают в таверны, где шелки…

– Куда захаживают? В какие таверны? – растерянно переспрашиваю я. И что-то подсказывает, что ответ мне не понравится.

– Скорее всего, шкуры прячут именно в таких местах. – Рейф неуверенно оглядывается. – Не знаю, насколько прямо мне стоит выражаться… У нас не принято… и я знаю, что и у эльфов не принято говорить о некоторых вещах в присутствии женщин.

– Опять ваши глупости! – восклицает Диана.

– В её памяти я прочла такое… Никакие слова не могут быть хуже. Она пережила… неописуемый ужас, – вздыхает Винтер.

– Ты эмпат? – спрашивает Айвен, глядя на Винтер со странным выражением лица.

Винтер кивает.

– Расскажи нам всё, что ты узнала о шелки, – просит Рейф.

Винтер, опустив веки, наклоняется в сторону, как тонкое деревце под сильным ветром.

– Её привезли в таверну вместе с другими шелки. Всех их… раздели. Показали мужчинам. – На лбу Винтер собираются морщинки. – В её памяти мелькнуло лицо лесника. Её выбрал мужчина. Дал за неё деньги. Забрал себе и… мучил. Долго. – Винтер склоняет голову к плечу. – Было и другое лицо – другая шелки, моложе. Наверное, их поймали вместе. Ей страшно, она боится за другую, юную шелки. Она всё время думает о ней. Больше ничего в её памяти не найти. Я не понимаю её языка.

– Значит, придётся отыскать её шкуру, – нарушив тишину, задумчиво говорит Джаред. – Возможно, её прячет лесник.

– Если уже не сжёг, – хмыкает Андрас.

– Нет, – слышится голос Айвена. – Этого он сделать не мог.

– Почему ты в этом так уверен? – спрашиваю я.

– Если уничтожить шкуру, шелки превращается в бездушную оболочку, она ничего не чувствует. Ходит как живой мертвец.

Я вздрагиваю от неожиданно охватившего меня озноба. Похоже, на кону гораздо больше, чем мы предполагали. У Марины, возможно, не так много времени.

– Ну, значит, договорились, – беспечно говорит Рейф, однако глаза его смотрят холодно и твёрдо. – Ищем шкуру шелки.

Глава 13. Камуфляж

Наша Марина постепенно привыкает к обществу Дианы, Винтер и Айслин. Завязываются и новые дружеские связи – Рейф, Каэль, Рис и Андрас теперь вместе охотятся. Айвен по вечерам делится какими-то сведениями с моими братьями.

Со мной Айвен тоже тайком разговаривает, спрашивает о шелки, если мы вдруг оказываемся на кухне вдвоём, помогает мне с работой, пока никто не видит. Когда он вдруг по-дружески тепло улыбается мне, я чуть не падаю в обморок от счастья.

Однако нам надо соблюдать осторожность. Не стоит показывать всем на свете, что мы вдруг так неожиданно подружились.

Я решила снова носить гарднерийские шелка, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мне важно быть вне подозрений, от этого зависит жизнь Марины.

Марина внимательно наблюдает за тем, как я натягиваю через голову чёрные юбки и платья. Я стискиваю зубы и усилием воли отгоняю тошноту. Однако, увидев себя в зеркале, я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

Передо мной истинная гарднерийка, даже на груди сияет серебряный шарик Эртии.

Я как две капли воды похожа на неё.

Видя доверчивый взгляд шелки, меня охватывает жгучий стыд. Смаргивая подступившие слёзы, я отворачиваюсь, пытаясь дрожащими пальцами зашнуровать на спине платье.

Ненавижу Фогеля… Как бы я хотела объяснить это Марине. Я не такая, как другие гарднерийцы, хоть в этой одежде и похожа на них. Я не хочу носить эти шелка.

Шелки осторожно забирает завязки из моих рук и аккуратно зашнуровывает мне платье. По моим щекам текут слёзы.

Когда я выхожу из ванной комнаты, Ариэль отшатывается, будто её ударили, и обжигает меня полным ненависти взглядом.

– Я должна быть такой, как они, – пытаюсь я объяснить, протягивая к ней руки. – Мне нужно надеть это платье. Ты же знаешь, я не такая… но мы прячем шелки, – показываю я на Марину. – Мне очень важно не вызвать подозрений. Пойми.

Ариэль, мотая головой, молнией взлетает на кровать и прижимается к стене. Её мрачный, обвиняющий взгляд лишь немного смягчается, когда Винтер садится с ней рядом и ласково её увещевает. Ариэль прячет голову на груди Винтер, и эльфийка укрывает их обеих чёрными крыльями, будто щитом.

Шелки садится на пол у камина рядом с Дианой. Проводив взглядом Марину, Винтер поворачивается ко мне и печально улыбается. Она всё понимает.

Диана обнимает шелки за плечи и одобрительно мне кивает, обнажив в ухмылке острые зубы.

Хорошо хоть Диана меня не осуждает. Ликанка кое-что понимает в стратегии и тактике борьбы.

– Помоги мне повязать это на руку, – прошу я Диану, протягивая ей новенькую белую ленту.

Ликанка молча встаёт, подходит ко мне и крепко повязывает знак в поддержку Фогеля повыше локтя.

Пастырь Симитри встречает меня в аудитории широкой улыбкой. Сквозь высокие окна льётся бледный зимний свет. Пастырь с удовольствием оглядывает моё безупречно чёрное гарднерийское платье и белую повязку на рукаве.

– О, маг Гарднер! – говорит он с явным облегчением. Столько времени мои коричневые, на грани приличий, одежды приводили его в оцепенение. Пастырь Симитри никогда не скрывал, что поддерживает Фогеля, белая повязка на рукаве говорит красноречивее любых слов.

– Наконец-то вы нашли в себе смелость… – хвалит он меня. – И пусть вам пришлось трудиться бок о бок с кельтами и урисками, жить в одной комнате с демонами-икаритами, но вы гордо заявляете, что вы – гарднерийка. Ваше чёрное платье – это отражение вашей веры и вашей поддержки нашего высокочтимого пастыря Фогеля. Я вами горжусь.

Сказать бы ему, что никакая это не храбрость. Это притворство – камуфляж. Но даже при одной этой мысли у меня внутри всё переворачивается.

– И повязку не забыла? – резко интересуется Айвен, сгружая дрова на кухне у моих ног.

– Разве не умный ход? – огрызаюсь я в ответ. Ещё и от Айвена грубости терпеть…

Кельт напряжённо следит за пляшущими язычками пламени в печи.

– Да уж! – Он обжигает меня пылающим взглядом своих зелёных глаз и, громко хлопнув железной дверцей, уходит.

Меня просто трясёт от ярости.

«Не суди по одежде!» Как мне хочется выкрикнуть эти слова Айвену вслед. Все поварихи и их помощники смотрят на меня с ненавистью, Айрис буквально источает враждебность, я кожей ощущаю её злобный взгляд.

«Ни белая повязка, ни чёрные шелка, ни это лицо, доставшееся мне случайно, не скажут правды обо мне. Я другая!» – безмолвно кричу я вслед Айвену. Он выходит из кухни и с грохотом захлопывает за собой дверь. Этот удар буквально пронзает мне сердце.