Лори Форест – Черная Ведьма (страница 77)

– Наверное, тяжело видеть мысли Ариэль.

– Бывает очень больно… – соглашается Винтер, поплотнее кутаясь в чёрные крылья.

Ариэль часто засыпает или просто лежит в объятиях Винтер. И каждый раз мысли и воспоминания Ариэль перетекают к эльфийке, однако я ни разу не видела, чтобы Винтер отстранилась или вздрогнула.

– Вы с Ариэль настоящие подруги.

– Она мне как сестра, – тихо отвечает Винтер. – Я люблю её и хочу, чтобы она обрела покой. Но с нилантиром она лишь бредёт по бесконечному чёрному пути. Ягоды высасывают из неё силы капля за каплей. Из-за них она больше не может летать. Ей всё сложнее призывать огонь. Когда-то пламя являлось по одному её вздоху, но с каждым днём Ариэль теряет и эту силу. Ягоды оставляют в её теле особый запах. Он сочится сквозь её кожу и не проходит, даже когда она на время забывает о нилантире.

Икариты в Валгарде… От них так отвратительно пахло…

Может быть, им тоже давали эти ягоды? Бросили в клетку, когда они были маленькими? Неужели они были демонами с рождения или медленно сошли с ума, столкнувшись с невероятной жестокостью?

– А ты умеешь летать? – спрашиваю я Винтер. Она всегда кутается в крылья, как в чёрную шаль. Может быть, эльфийка жуёт нилантир вместе в Ариэль? Вряд ли… От неё никогда не исходит такой прогорклый, едкий запах, как от Ариэль.

Винтер грустно качает головой и приподнимает крылья.

– Нет, они слишком тонкие.

Айслин и Джаред уже закончили разбирать крючки для картин и гобеленов и готовы двигаться дальше.

– Кажется, у нас нет инструментов, – жалобно замечает Айслин, оглядывая нашу комнату.

– Мои инструменты всегда со мной, – уверяет её ликан.

– Как это? – Айслин в замешательстве морщит лоб.

– Я… не хочу тебя пугать, – неуверенно сообщает Джаред.

– Не понимаю.

– У меня есть когти. Очень… полезный инструмент.

– Я… я не испугаюсь, – сглотнув, отвечает Айслин.

Джаред закатывает рукав и поднимает руку, не сводя с Айслин глаз. Мы вместе как зачарованные смотрим на руку Джареда, которая постепенно покрывается шерстью, а вместо ногтей вырастают загнутые когти.

Ликан быстро проделывает в стене дыры, возвращает руке обычный вид и вставляет в отверстия крюки. Закончив, он поворачивается к Айслин.

– Очень… полезный инструмент, – подтверждает она, потрясённо глядя на Джареда.

Ликан проделывает в стене ещё несколько дыр и вставляет крючья, время от времени оглядываясь на Айслин, которая следит за его движениями уже более спокойно.

Далеко за полночь мы устраиваемся на полу возле камина.

Наша комната совершенно преобразилась. Все стены закрыты великолепными гобеленами, скульптуры и картины расставлены и развешаны в коридоре и вдоль лестницы. Северная башня превратилась в небольшую, но очень красивую галерею эльфийского искусства.

Я завариваю чай и разливаю по кружкам для всех, кроме Ариэль, она ещё не проснулась.

Джаред и Айслин по очереди читают стихи из книги, принесённой Джаредом, а Винтер внимательно слушает их, усевшись на подоконнике.

Постепенно веки Айслин тяжелеют, она то и дело зевает, и Джаред читает один. Его глубокий, размеренный голос приятно успокаивает, и я с удовольствием внимаю ему, прихлёбывая чай.

Глаза Айслин медленно закрываются, и она, как сложивший лепестки цветок, склоняется к Джареду.

Ликан умолкает и нежно обнимает Айслин, не давая ей упасть. Она глубоко вздыхает и опускает голову ему на плечо, сонно обняв его рукой за пояс.

Джаред удивлённо поднимает брови и застывает, позабыв о стихах. Винтер спряталась за чёрными крыльями. Наверное, тоже уснула.

Джаред бросает в мою сторону настороженный взгляд. Ему есть чего опасаться.

Они с Айслин сидят так близко, им так хорошо вместе… Я рада за них, но и тревожные мысли не спрячешь. Можно, конечно, посетовать, что Джаред не гарднериец, но жалобами делу не поможешь. Он ликан, сын вождя стаи. А семья Айслин очень верующая, придерживается строгих правил. Наши народы ненавидят друг друга.

Что уж тут хорошего! Будущего у них нет; дорога, на которую они ступили, приведёт их к обрыву.

– Джаред, Айслин – моя подруга, – предупреждающе начинаю я.

– Я помню, Эллорен, – медленно отвечает ликан, вздёрнув бровь. – Я тоже дорожу дружбой с ней.

– Понятно, – киваю я, взглядом показывая на его руку на талии Айслин. – Я не хочу, чтобы ей пришлось пожалеть о сделанном. – Даже воздух между нами леденеет.

– Полагаешь, что обручение с Рэндаллом для неё лучший выход? Об этом она не пожалеет?

Что тут ответишь… Янтарные глаза ликана проникают мне в самую душу, подсказывая верный ответ.

Да, ей лучше обручиться с Рэндаллом. Айслин и Джаред добрые друзья, но, если они полюбят друг друга, Айслин придётся оставить семью. Может быть, Рэндалл и не идеален, но он занят на службе и не станет слишком часто ей докучать. А рядом всегда будут друзья, которые о ней позаботятся. Да и физическая сторона любви Айслин не привлекает, хотя в объятиях Джареда она сейчас выглядит вполне довольной. Рядом с Рэндаллом я никогда не видела её такой умиротворённой и счастливой.

По лицу Джареда пробегает облачко отвращения, и он поворачивается к огню.

– Не беспокойся, Эллорен. Я не собираюсь в ближайшее время тащить её в лес.

От его слов веет холодом, и я тут же раскаиваюсь, что вмешалась не в своё дело.

– В этом у меня нет ни малейших сомнений, Джаред, – поспешно извиняюсь я.

Ликан снова смотрит мне в глаза.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Но мы просто друзья. – Прежде чем он отводит взгляд, в его глазах мелькает искорка горечи. – Другое… между нами невозможно.

Джаред нежно гладит по голове приникшую к нему Айслин, и от этой картины у меня разрывается сердце. У них нет будущего. Чувствуя, что к глазам подступают слёзы, я поспешно отворачиваюсь.

Глава 4. Глаза ликана

Спустя несколько дней мы с Айслин завтракаем в университетской столовой. Учебная неделя закончилась, утром столы пустуют, сквозь высокие окна льётся солнечный свет. Айслин весело рассказывает мне о своих родных, размешивая в каше мёд. Она ждёт приезда старших сестёр, которые давно обещали нагрянуть в гости.

Подняв на мгновение глаза, я встречаю пристальный взгляд Айвена. Кельт неотрывно следит за мной, расставляя на столах корзинки с хлебом. Его вид пробуждает во мне тревожное желание, на которое мне всё труднее не обращать внимания.

С того дня, как Айвен вступился за меня на кухне, между нами что-то изменилось. Я чувствую его взгляды, устремлённые на меня, мы всегда ощущаем присутствие друг друга на кухне и на лекциях. Если он кладёт дрова в печь, на которой я готовлю, и я отступаю на шаг, Айвен тут же придвигается, как в танце. Когда он совсем близко, мне невероятно трудно побороть искушение и не коснуться его руки, каштановых волос, плеча.

Не понимаю, как это случилось и что со мной происходит. Почему меня так тянет к кельту? Представляю, что сказала бы тётя Вивиан, узнай она о моих терзаниях. Воображая себе её слова, я не могу удержаться от мимолётной улыбки, когда Айвен снова поднимает на меня глаза. Сердце пускается вскачь, я усилием воли прячу улыбку, но не отворачиваюсь, чувствуя, как сгущается между нами воздух. Даже издалека присутствие Айвена обжигает, я вижу, как алеют его щёки.

Из кухни, весело покачивая подносом с копчёным мясом, выбегает Айрис, и наша призрачная связь обрывается. Айрис лукаво улыбается, подкрадываясь к Айвену боком. Сегодня она распустила свои длинные светлые волосы, и они золотистым водопадом спадают ей на плечи.

Айвен что-то ей говорит, но держится скованно, словно думая о чём-то далёком, как и я.

– Эллорен, смотри – они приехали! – восклицает Айслин, отвлекая меня от Айвена и Айрис.

Раскрасневшись от смущения, я поворачиваюсь к двери. Сёстры Айслин шумно входят в зал, у каждой на руках по малышу. Другие дети, будто весёлые пчёлки, роятся вокруг.

– Линни! – кричат вошедшие, и Айслин срывается с места.

Она подбегает к сёстрам и пропадает в водовороте объятий и поцелуев.

Я встаю и, не удержавшись, искоса бросаю взгляд на Айвена. Его уже нет – ушёл на кухню вместе с Айрис, отмечаю я, чувствуя неожиданный укол ревности.

«Хватит! – говорю я себе. Пора это прекратить. Я – гарднерийка. Он – кельт. Глупым мыслям в моей голове не место». Вздохнув, я поворачиваюсь навстречу сёстрам и племянникам Айслин.

На рукавах молодых женщин белеют знакомые повязки. К моему удивлению, точно такие же есть и у детей. Интересно, что подумают сёстры Айслин, когда заметят, что у нас фогелевских ленточек нет и в помине.

– Мы так по тебе соскучились! – восклицает та из сестёр, что выше ростом.

– Как вы выросли! – восторгается маленькими племянниками и племянницами Айслин. – Эллорен! – Она зовёт меня взглянуть на детей, разделить её радость. – Познакомься: это мои сёстры и некоторые из племянников.

Некоторые? Есть ещё? Как правило, у гарднерийцев большие семьи, но сёстры Айслин вряд ли намного её старше.

– Сколько же у тебя всего племянников и племянниц? – спрашиваю я, пытаясь не выдать изумления.

– У Аурелии ещё два сына. Они остались в Валгарде, с нашей мамой, – улыбается Айслин.