Лори Форест – Черная Ведьма (страница 74)

– Навечно тебе от него не спрятаться – вы же собираетесь обручиться, – грустно усмехаюсь я.

– Не напоминай. – Айслин опускает голову и отчаянно сжимает в кулаках подол длинной юбки.

Джаред, молча смотревший на Айслин, снова выпрямляется и отводит взгляд.

– Айслин, я тебя везде ищу! – Из-за книжных полок появляется Рэндалл.

– Вот и нашёл… – повернувшись к жениху, обречённо вздыхает она.

Рэндалл недовольно косится на нас с Джаредом.

– Здравствуй, Эллорен, – осторожно здоровается он. Джареду достаётся только полный отвращения взгляд.

Мне хочется сказать в ответ какую-нибудь колкость, однако Джаред лишь молча безмятежно оглядывает Рэндалла.

– Ты сказала, что будешь вечером у себя, – недовольно обращается Рэндалл к невесте. Его серая форма военного стажёра тщательно выглажена, на рукаве белеет повязка в поддержку Фогеля. – Почему мне приходится так долго тебя искать?

– Мне очень жаль, Рэндалл. Извини… я не хотела… – без малейшего намёка на радость отвечает Айслин.

– Ну ладно, – фыркает он и, бросив ещё один недовольный взгляд на Джареда, берёт её за руку. – Пошли.

– Куда? Зачем? – недовольно морщится Айслин.

– Подальше отсюда, – зло щурится в сторону ликана Рэндалл.

На лице Айслин отражается целый калейдоскоп чувств. Под мышкой у неё та же книга стихов, которую Джаред прикрыл на столе учебником.

– Я вернусь позже, ладно, Эллорен? – с надеждой спрашивает Айслин, оборачиваясь к нам с Джаредом.

– Конечно, – киваю я. – Я буду здесь.

Рэндалл уводит Айслин, крепко держа её за руку, а она то и дело оборачивается на нас.

Наконец они скрываются за книжными полками. Джаред напряжённо смотрит им вслед.

– Это с ним она собирается обручиться? – недоверчиво спрашивает он. – Не может быть.

– С ним.

– Но… её тошнит, когда он дотрагивается до неё.

– Ну, видишь ли… – начинаю объяснять я, но тут же останавливаюсь. – А откуда ты знаешь?

Джаред только пожимает плечами.

– По запаху. От неё исходит отвращение. А вот он к ней вполне расположен, – цедит он сквозь зубы с необычной для него жёсткостью.

– Да, Айслин ему нравится… к сожалению, – удивлённо воззрившись на Джареда, подтверждаю я. – Ты и это ощутил?

Ликан молча кивает.

– Любопытно у тебя устроены органы чувств.

– То есть? Тебя удивляет, что я ощущаю отношения между людьми?

– И даже очень. Наверное, у вас непростая жизнь, если все ликаны знают, кто кому нравится. У вас ничего не скроешь.

– Наоборот, – немного подумав, отвечает он. – Так гораздо проще. Нам легче выбрать пару на всю жизнь. Это вам приходится ходить вокруг да около и гадать, нравитесь вы друг другу или нет.

– Да, бывает сложновато.

– Не сомневаюсь.

– И что же делает ликан, если влюбляется в девушку, которой он безразличен?

– В таких случаях лучше сразу отступить. Зачем начинать заранее проигранную партию?

– А что, если эта девушка тебе действительно очень нравится?

– Понимаешь, без взаимного влечения не выйдет ничего… хорошего. Всё будет не так: и запахи, и чувства, и движения. Какая уж тут любовь!

– То есть, будь Рэндалл и Айслин ликанами, он оставил бы её в покое?

– Вряд ли, – снова ненадолго задумавшись, отвечает Джаред. – Он… не как все. Даже будь он ликаном, всё равно остался бы дураком.

Не выдержав, я смеюсь, и Джаред мне улыбается.

Ликан возвращается к переписыванию лекции, а у меня всё никак не выходит сосредоточиться.

– Интересно, куда он её повёл? – думаю я вслух.

– Они всё ещё в этом здании. Я слышу, как он её отчитывает, – не поднимая головы, отвечает Джаред.

Я изо всех сил прислушиваюсь, но не могу расслышать ни единого звука.

– Ты их правда слышишь? – с сомнением в голосе переспрашиваю я.

– Он требует, чтобы она держалась от меня подальше. Думает, что я нападу на неё и сделаю то, чего хочет он сам…

Услышав такое, мне остаётся только таращиться на Джареда раскрыв рот.

– Мы слышим гораздо лучше вас, – объясняет ликан, на мгновение отвлекаясь от пергамента.

– Вот здорово! – не скрывая восхищения, отвечаю я.

– Наоборот. Просто ужас, – сердится Джаред. – Сколько раз мне приходилось слышать разговоры гарднерийских девушек, которые почему-то считают, что я только и мечтаю утащить их в лес. Что за глупость!

– Мне кажется, у них есть причины так думать, – отмечаю я. – Возможно, стаи северных ликанов живут иначе, чем вы. Отец Айслин бывал у них и, вернувшись, рассказывал очень неприятные подробности.

– Да? И что же он видел? – скептически интересуется Джаред. Он даже опускает перо на стол и пристально смотрит на меня в ожидании ответа.

– Айслин говорила, что он видел, как один ликан встал и на глазах целой стаи утащил девушку в лес и… – Последние слова я заменяю жестами. Произнести это я не могу.

– И ты в это веришь?

– Джаред, он видел это собственными глазами.

– Каждый видит то, что хочет, – огрызается он. – Ненависть и предрассудки застилали ему глаза. Ты-то должна это понимать, прожив столько времени с икаритами!

– А разве в другой стае обычаи такие же, как у вас?

Джаред упрямо качает головой.

– Мы ничем не отличаемся от северных.

– Но, Джаред, он это видел…

– Хорошо, я расскажу тебе, что видел отец Айслин, – обрывает он меня. – Когда ликаны решают, что намерены жить вместе до конца дней, он или она встают и перед всей стаей объявляют о своём желании. Потом они вдвоём – только вдвоём! – уходят в лес, а по возвращении стая устраивает им праздник в честь заключения нового союза. Не так уж сильно наши правила отличаются от ваших. Смотри: сначала вы проводите какой-нибудь обряд, где двое объявляют о своём желании жить вместе, так? А потом чета уходит спариваться, правильно?

От смущения я прикусываю губу. Ликаны так беззастенчиво говорят о спаривании, так откровенно… Однако… в главном они правы.

– Пожалуй… да, – признаю я.

– Конечно, есть и отличие, – отрывисто продолжает он. – У нас двое обязательно должны любить друг друга, иначе стая не одобрит их союз. – Джаред откидывается на спинку стула. В его золотистых горящих глазах читается осуждение. – Отец Айслин увидел нечто прекрасное, однако, ослеплённый предрассудками, он извратил смысл нашего обычая.

Если припомнить все истории о ликанах, которые я слышала до встречи с Джаредом и Дианой… интересно, сколько в них лжи? Сколько искажённой до неузнаваемости правды?

– Скорее всего, так и есть, – соглашаюсь я.