Лори Форест – Черная Ведьма (страница 41)
Странно видеть её у моих ног. Я никогда в жизни никого не била. Такая вспышка ярости меня пугает.
Ариэль шипит, зло сощурившись.
– Оставь меня в покое! – Я делаю шаг назад и натыкаюсь на спинку кровати. – Только подойди – и я отправлюсь прямиком в Совет магов. Тебя сошлют обратно в тюрьму, где тебе и место, а заодно отрежут твои мерзкие крылья. Будешь гнить остаток жизни в камере, пока окончательно не сойдёшь с ума!
– Так давай, гарднерийка! Жалуйся! – жестоко ухмыляется Ариэль. – Я готова заплатить любую цену, лишь бы услышать твой предсмертный вой!
– Эльфам я тоже всё расскажу! – кричу я, показывая на Винтер. – Скажу, что Винтер Эйрлин тоже напала на меня!
– На тебя нападёт не Винтер! – выкрикивает Ариэль, глядя, как подруга, поскуливая, зарывается поглубже в одеяло. – А я!
– Однако эльфам об этом знать не обязательно! Профессор-кельт поверил тебе, а они поверят каждому моему слову!
Когда до Ариэль доходит смысл сказанного, её попытка напугать меня провалилась. Теперь уже она в страхе смотрит на меня, печально свесив за спиной потрёпанные крылья.
Она меня боится. Как и предупреждал Лукас.
– Мне нужна кровать, – требую я, пока враг повержен и слаб. Ариэль пробирается к кровати за моей спиной и быстро забирает свои вещи, вымещая ярость на одеялах и подушках, швыряя их на другую кровать, рядом с Винтер, и что-то свирепо бормоча себе под нос.
– Я не убью тебя, гарднерийка, – объявляет она в исступлении, – но как же я тебя ненавижу!
– Взаимно! – огрызаюсь я в ответ.
Я сдёргиваю с кровати простыни, на которых спала Ариэль (их касалась кожа икарита!), приношу из чулана свои сундуки и ставлю между столом и кроватью. Выудив из дорожного набора перо, чернильницу и свёрнутые листки пергамента, я обессиленно падаю за письменный стол.
Взяв верх над Ариэль, я вовсе не чувствую себя сильной вопреки обещанию Лукаса. Страх никуда не ушёл, я по-прежнему нахожусь в одиночестве и среди врагов, рядом с демонами-икаритами, которые следят за каждым моим шагом.
Сдерживая подступающие слёзы, я берусь за перо.
Промокнув чернила, я сворачиваю пергамент, запечатываю письмо воском и выключаю лампу.
Наплакавшись в подушку, я засыпаю, и мне снится, что я далеко-далеко от Северной башни. Во сне я сильная, властная и все меня боятся.
Во сне меня зовут маг Карнисса Гарднер.
Я запираю железную решётку в каком-то подземелье, руку оттягивает кольцо с чёрными ключами. В густом сумраке на стенах тускло светятся эльфийские камни.
В клетке передо мной икариты – Ариэль, Винтер, икариты из Валгарда. Здесь же Айрис и Бледдин Артерра с кухни. Я поворачиваю ключ, и металлические крючки щёлкают в замке. Враги в тюрьме, я торжествую, но вдруг слышится детский плач. В дальнем углу сжались малышка Ферн и шелки из Валгарда. Шелки смотрит на меня огромными печальными глазами.
– Вы можете выйти, – говорю я, пытаясь отпереть замок, но ключ заело.
Шелки сидит неподвижно, обняв плачущую девочку.
– Слишком поздно, – печально произносит она. – Ты уже заперла дверь.
В клетке остаются только Ферн и шелки, остальные куда-то исчезают.
Покрывшись холодным потом, я упрямо пытаюсь открыть замок.
– Никогда не бывает слишком поздно, – настойчиво повторяю я.
Однако замок не поддаётся.
Это ошибка. Какая-то ошибка. За спиной раздаётся шум, и я оборачиваюсь.
Примостившись на выступающем из стены камне, на меня смотрит страж. Белые крылья залиты зелёным сиянием, огромные глаза полны тоски.
– Ещё не поздно, – говорю я шелки и девочке-уриске. – Я обязательно вас освобожу.
Остаток ночи я сражаюсь с замком, но ключ так и не поворачивается.
Глава 11. Гарднерийцы
На следующее утро я просыпаюсь от стука в дверь и в страхе подскакиваю на кровати. Где я? При виде Ариэль, распластавшейся на постели, и Винтер, сжавшейся клубком под грязными одеялами, меня охватывает отвращение.
– Эллорен?
Из-за двери доносится голос Рейфа, и весь мир словно становится прежним. Я выпрыгиваю из кровати, распахиваю дверь в коридор и обнимаю брата. Рейф, смеясь, покачивается под таким неожиданным напором, но скоро обнимает меня в ответ ещё крепче.
– Рен! Я слышал, как ты устроила им весёлую жизнь! – улыбается он.
Я смеюсь сквозь слёзы. Какое счастье – видеть родных! Жизнь снова играет всеми красками.
Рейф заботливо осматривает синяк у меня на скуле.
– Ты к лекарю ходила? – спрашивает он, поглаживая меня по щеке.
– Само пройдёт, – качаю я головой. – Сейчас уже лучше. А где Тристан? Где Гарет? – заглядываю я брату за спину.
– Остались внизу, – поясняет Рейф. – С нами ещё Айслин и Экко.
– Меня поселили с икаритами, – показываю я на дверь в комнату.
Рейф мрачно кивает.
– Айслин и Экко нам рассказали.
– Как я рада, что вы приехали! – утерев слёзы, радуюсь я.
– Одевайся. – Рейф ласково сжимает мне руку. – Что-то ты неважно выглядишь. Надо тебя накормить.
Унылая, серая комната при дневном свете выглядит омерзительно. Здесь грязно, пахнет тухлятиной, а ещё чем-то кислым и гнилым, как от икаритов в Валгарде. Демоны-икариты проснулись.
Ариэль съёживается в углу, как кошмарная горгулья, и следит за каждым моим шагом. Винтер уселась на подоконник большого круглого окна, крепко обхватив себя тонкими чёрными крыльями. Видна только её макушка, похожая на диковинную огромную черепаху.
Икариты напуганы и сбиты с толку.
Они здесь живут чуть лучше животных. В очаге – грязь, пол перепачкан сажей. Всюду валяется изодранная чёрная одежда, книги и прочий мусор. Пол закапан белыми птичьими отметинами. Я запрокидываю голову в поисках дыр в крыше или птичьих гнёзд, но ничего не нахожу.
Кровать, которую я вчера отвоевала, придвинута к стене слева возле двери в маленькую ванную комнату и туалет. Ариэль и Винтер отодвинули свои кровати к противоположной стене, по обе стороны от очага. Вся мебель в комнате старая и исцарапанная, нет ни ковра на полу, ни гобеленов на стенах, чтобы защититься от надвигающегося осеннего холода. Всю ночь я куталась в зимнюю накидку и мамино одеяло, чтобы хоть немного согреться.
Не комната, а лесная пещера.
Наверное, поселить икаритов в старой башне, где раньше находился пост лучников, охранявших покой долины, было удобно. Особенно для гарднерийцев, которые считают один взгляд икарита источником скверны.
Очевидно, тётя Вивиан не беспокоится об осквернении моей души икаритами и пойдёт на что угодно, лишь бы вырвать у меня согласие обручиться с Лукасом Греем.
Я достаю из сундука подаренное тётей блестящее шёлковое платье и длинную нижнюю юбку. Я обижена на тётю, но и рада, что усвоила преподанный мне урок. Нужно быть сильной и держаться уверенно. Теперь я убедилась, каковы на самом деле уриски, икариты и кельты. Они считают меня врагом, и в борьбе против них мне нужны союзники – гарднерийские союзники. Я должна выглядеть как благородная гарднерийка.
Слова Лукаса вертятся у меня в голове. Властвуй или подчиняйся. Третьего не дано.
Быстро умывшись, я привожу себя в порядок перед маленьким исцарапанным зеркальцем: расчёсываю волосы и припудриваю лицо. Под глазами синие круги, на скуле заживающий синяк, но в новой дорогой одежде я выгляжу по-королевски.
Как бабушка.
Я собираю в сумку книги и бумаги, стараясь не смотреть на икаритов. Ариэль неотступно следит за мной, не спуская глаз с футляра со скрипкой.
Эту скрипку я сделала собственными руками и ни за что не оставлю её здесь, рядом с Ариэль. Надо будет подыскать любимому инструменту местечко поуютнее. Подхватив футляр, я стремительно выхожу из отвратительной комнатушки от ещё более отвратительных соседок.