Лори Форест – Черная Ведьма (страница 111)
Быть может, от усталости или от страха, но мне хочется прервать это обидное молчание.
– Не понимаю… После всего, что мы пережили… Почему ты не можешь мне рассказать, кто ты на самом деле?
На его лице появляется раздражение, но он по-прежнему молчит. Как это несправедливо! К моим глазам подступают слёзы обиды.
– Но ведь Нага знает, кто ты? И Винтер знает? – не отстаю я.
– Эллорен…
Я кусаю губы, чтобы не расплакаться, но ничего не помогает. Я плачу, как дура, прямо у него на глазах.
Айвен молча смотрит на меня, и я вдруг вспоминаю, что моя кожа мерцает в темноте, подчёркивая, как сильно мы с ним отличаемся друг от друга.
Облако наползает, и меня снова охватывает страх.
– Я чуть не умерла… – дрожу я.
– Ну не умерла же.
– Но могла… Мы все чуть не погибли!
Он снова погружается в молчание.
– А вдруг нас поймают! – Я срываюсь на крик. Айвен опять не отвечает, и у меня начинается истерика. – Нас найдут… и посадят в тюрьму… и убьют…
Он сурово смотрит на меня, прищурив глаза.
– Да, Эллорен… Всякое может случиться, – резко отвечает он.
Как ни странно, прямой ответ меня успокаивает. Айвен преодолел этот страх. Значит, и я смогу.
Он снова кладёт руку мне на плечо, в его глазах пылает огонь, а от ладони исходит приятное тепло.
– Иди, – отпускаю его я, вытирая щёки тыльной стороной ладони. Я киваю на крошечные огоньки университетского городка. – Тебе надо поспать. Ты совершенно измучен. С драконихой всё будет хорошо. Ариэль, может, и не слишком… уравновешенная… но она знает, как лечить крылатых существ.
Айвен едва заметно кивает, словно собираясь что-то сказать, но так и не решаясь.
Внезапно он шагает ко мне, в его глазах бушует знакомое пламя.
– Эллорен, – выдыхает он, нежно поглаживая мои щёки.
У меня перехватывает дыхание. Он согревает ладонями моё замёрзшее лицо, поглаживает тонкими пальцами мои волосы. Его прикосновения… волшебны.
Он наклоняется ко мне, словно собираясь поцеловать, и мне вдруг кажется, что сейчас всё будет так, как должно было быть всегда, с самого начала.
Я приподнимаю подбородок, слыша, как трепещет моё торопливое сердце. Сейчас я хочу только одного – ощутить на губах нежность его губ.
Айвен быстро отступает и отводит руки от моего лица, будто обжёгшись.
Я глупо смотрю на него, хватая ртом воздух. Что же теперь делать?
Судя по его лицу, он страшно сердится… на себя самого.
– Спокойной ночи, Эллорен, – наконец хрипло говорит он.
Айвен стремительно уходит, оставив меня в холодной тьме. Задыхаясь от обиды, я сквозь слёзы смотрю ему вслед. Его тёмная фигура то появляется, то исчезает… пока окончательно не скрывается из виду.
Глава 24. Революционеры
Объявления, гласящие: «Разыскиваются…», появляются уже на следующее утро.
Они красуются во всех тавернах, в каждом общежитии и лектории.
Впервые заметив белые, новенькие листы пергамента, я цепенею от ужаса. Утренний ветер приносит с собой леденящий холод, от которого стынут щёки и болит горло. Даже завернувшись в тёплую накидку и натянув шерстяные перчатки, я дрожу от ветра.
Я стою перед доской объявлений возле аптекарской лаборатории. На другой стороне улицы три студента-эльфхоллена замедляют шаг перед другим листком, прикреплённым к уличному фонарю. Они тесно сдвигают головы и читают вслух, мрачнея с каждым словом.
Восставшие… Революционеры… Сопротивление. Я пробегаю глазами короткие строчки, и эти слова подмигивают мне, как спасительные маячки. Каждое из этих слов вонзается мне в сердце, будто ледяной кинжал. Я вдруг отчётливо понимаю, что так теперь называют меня, братьев, наших друзей…
Сердце у меня застывает и падает в бездонную пропасть.
Это о нас теперь пишут на каждом столбе.
Я читаю, борясь с головокружением, прогоняя застилающий глаза туман.
А над объявлением о розыске красуется напоминание о том, что Йольский бал состоится в следующие выходные.
Он вернётся. Моё сердце бьётся как бешеное. Он приедет, чтобы пойти со мной на бал и найти виновных в уничтожении лагеря.
Все мои страхи завязываются в огромный тугой узел.
Как, скажите на милость, нам спрятаться от Лукаса Грея?
Мы все намеренно избегаем друг друга. Ставки в этой игре взлетели до небес.
– Отведи Тьерни к профессору Кристиану, – украдкой говорит мне Айвен вечером на кухне. Он смотрит в сторону, словно боится остановить на мне взгляд, и торопливо уходит к другим кельтам. Сердце у меня сжимается от боли.
Он избегает меня, но даже слишком настойчиво. Дело не только в этом решении… Что-то сломалось между нами, и я не знаю, как это починить.
В тот вечер я, едва переставляя ноги, бреду в Северную башню, а душа ноет от невысказанного страха. В коридоре встревоженная Винтер даёт мне посылку.
– Приходил военный, – тихо рассказывает она. – Чуть её не увидел, – эльфийка указывает серебристыми глазами на Марину. Шелки настороженно следит за каждым нашим движением и словом.
Я беру пакет в руки и осматриваю со всех сторон, не зная, как скрыть беспокойство.
Ещё один подарок от Лукаса. На этот раз поменьше. Я разворачиваю записку.
Под внимательным взглядом Винтер я открываю маленькую коробочку.
Внутри ожерелье. Я тяну за серебряную цепочку, позволяя подвеске танцевать в воздухе. Она поблёскивает в мягком свете фонаря.
Дерево. Подвеска искусно вырезана из белой древесины.
Сжав подвеску в ладони, я глубоко вздыхаю, и перед глазами тут же возникают раскидистые ветви снежного дуба. Дерево будто нежно обнимает меня, я чувствую, как ветви прорастают сквозь мои руки и ноги. Корни проникают в землю, придавая мне уверенности, дерево пульсирует, напоминая об удовольствии.
Тяжело дыша, я разжимаю ладонь.
– Будь осторожна, Эллорен Гарднер, – предупреждает Винтер. Она смотрит на моё ожерелье так же, как на ягоды нилантир под кроватью у Ариэль.
– Я знаю, что делаю, – недовольно отворачиваюсь я.
Так будет правильнее, убеждаю я себя. С Лукасом ссориться не стоит. Притворюсь, что всё в порядке. Стану каждый день носить его подарок. Пусть увидит на мне ожерелье, когда вернётся.
Я без труда представляю себе, как Лукас подойдёт ко мне, проведёт тонкими музыкальными пальцами вдоль моей шеи, отыщет на груди кулон и с улыбкой сожмёт его в руке.
При мысли о Лукасе на щеках разгорается предательский румянец, и я пристыженно опускаю голову.
Надев цепочку, я прячу кулон под платьем и пытаюсь отогнать воспоминания о Лукасе.