Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 56)
Энн с пониманием улыбается. Она знает, что передачу смотрят миллионы. Она знает, что это интервью станет сенсацией на каждом веб-сайте.
«Табита, мы много говорили о прощении и о том, как продолжать жить дальше. Как оставить все позади, если цитировать твою книгу. Ты сказала кое-что очень запоминающееся в первой главе. „Когда все взгляды обращены на тебя, тебе не остается ничего другого, как заглянуть в себя. Я увидела там девочку, маленькую и напуганную. Теперь ее там больше нет, но есть я“. Что ты хочешь сказать людям, которые тебе не верили? Всем тем, кто сыграл роль в твоей жизни, изменив ее и твое самовосприятие?»
Табби улыбается Энн, затем прямо в экран миллионам зрителей по всей Америке и за ее пределами, легионам людей, которые верили ей и не верили. Проходит минута прежде, чем она отвечает. Возможно, она не знает, что сказать. Или же она ждала именно этого момента, чтобы обратиться ко всем сразу.
«Я бы сказала им не верить всему, что они слышат, – отвечает она размеренным голосом. – Я бы сказала им, что я всего лишь девушка, как и многие из них. – Уголки ее рта приподнимаются в усмешке, ставшей ее визитной карточкой. – И я бы сказала, что они могли знать всю правду только в том случае, если были бы мной».
6
Табби
НЕ ЗАБЫВАЙ, ЧЬЯ ЭТО ИСТОРИЯ.
Ты либо ждешь, что скажу я, либо тебе все равно, потому что у тебя уже сложилось обо мне мнение. И что, если ты попадаешь под вторую категорию? Поздравляю, ты из тех, кто подтверждает то, что каждая девушка думает. А именно то, что люди смотрят на нас и судят до того, как мы успеваем открыть наши рты.
Позволь, я просто скажу следующее: парни все еще у меня в голове. Она сложены там кучкой, почти как кукольные Кены, которые не пригодились для игры в дочки-матери, потому что это парни, и никто из них не хочет ни готовить, ни убираться. Парни всегда ждут, что кто-то наведет порядок за них.
Если же тебе пришлось ждать все это время моих слов, то, что ж, это мило. Только вот вовсе нет, потому что ты ждешь, что я выложу тебе все. Ты хочешь, чтобы я расстегнула молнию и достала все свои секреты один за другим, отполировала их до блеска, поставила на полку и все объяснила. Уликой номер один были бы найковские кроссовки и отпечаток, оставленный ими. Уликой номер два стала бы карта. Уликой номер три – наполненный камнями рюкзак, появление которого никто не смог толком объяснить. И старая добрая улика номер четыре: тот факт, что кто-то видел меня собирающей камни в корзину для пикника в день, когда все произошло. Я знаю, что люди все это обсуждают онлайн, даже настаивают на том, чтобы полиция продолжила расследование, потому что что-то было упущено из вида.
Что ж, если тебе действительно интересно узнать всю историю, то ты купишь мою книгу, да? Знаешь ли ты, что я всегда мечтала написать бестселлер New York Times до того, как мне исполнится двадцать? Почему двадцать, спросишь ты. Ну, потому что жизнь подвергает девушек давлению, и все хотят поднять фурор вокруг юного дарования. Я всегда знала, что могу писать. Что ж, теперь мир знает об этом тоже. (Да, Ария помогла мне, но всю тяжесть я взвалила на свои плечи. Как я и сказала: не забывай, чья это история.)
Я предположу, что у тебя уже есть моя книга или же ты ее скоро купишь, так что ладно, я поделюсь с тобой бонусным контентом. Я расскажу тебе историю о девочке, которой нравился не один мальчик, а больше. Ей нравилось, как они смотрели на нее, как они касались ее. Ей нравилось, какой могущественной она ощущала себя, когда они поклонялись ее телу. Неужели это так неправильно? Если ты киваешь, то, знаешь, никто не заставляет тебя читать дальше.
Но давай скажем, что кое-что всегда вставало на пути у каждого из мальчиков. Первый из них, которого ты по-настоящему любила, осыпа́л тебя обещаниями, а потом возвращался каждый раз к своей девушке. Затем он напился и врезался на машине в дерево, но винил тебя за то, что ты стала концом его футбольной карьеры, и все остальные тоже стали винить тебя. Следующий мальчик узнал об одном ничего не значащем поцелуе и разбил тебе сердце. А следующий, которому ты доверилась, оказался всего лишь холеным кобелем из колледжа. С ним в паре шел еще один мальчик, которому ты доверилась, но он не просто подставил тебя под удар, он тебя привязал и смотрел, как тебя бьют снова и снова.
Я провела почти два месяца в центре предварительного заключения для несовершеннолетних. Может, ты думаешь, что это ерунда, но тебе вообще доводилось бывать там? Это по-настоящему ужасное место, но оно дало мне время для размышлений. Мой мозг уводило в действительно темные места. И тогда, когда все становилось невыносимым, я обращалась против себя, равно как весь остальной мир был обращен против меня. Я считала себя виновной, хотя не сделала ничего плохого, если не считать того, что я доверяла свое сердце не тем людям. Я разрабатывала план убийства, как будто бы я была способна пойти на такое.
Давай кое-что проясним. Я ни разу не спала с Киганом Личем. Но я доверилась ему в другом смысле – ментально. Мы были друзьями, или, по крайней мере, я так думала. Я никому не рассказывала про нашу дружбу, потому что я знала, что все станут думать: «
Но Киган убедил некоторых людей в обратном. В том, что я хотела бросить Марка и быть вместо этого с ним. Ты веришь ему? (Если да, то, серьезно?)
Я не обязана рассказывать тебе правду о том, что случилось в тот день в лесу. Но вот что, я тебя немного развлеку. Я попытаюсь запутать твои мысли так, как другие пытались запутать мои, чтобы я начала думать о себе самые плохие вещи.
Может, поход был моей идеей. Она была настолько же простой, какими были слова Марка, который сказал что-то вроде: «Да где у нас тут вообще места, куда ходят в походы?» И я сказала ему, что слышала про Мейфлауэрскую тропу, что мне хотелось бы пройтись по ней. С ним вместе, естественно. Парни обожают играть роль защитника. Как будто меня нужно защищать.
Ладно, хорошо. Итак, допустим, я хорошо ориентируюсь в лесу. Я не говорила ему, что была там раньше. Я не сказала ему, что я знала все тропинки. Я не сказала ему, что я знаю, где земля твердая, а где мягкая, что я могу практически танцевать на корнях деревьев, избегая при этом вывиха лодыжки. Марк стал строить из себя мачо, говорить мне, что мне нужна походная обувь и соответствующая одежда. Я позволила ему поиграть в мужчину, зная, что это будет последний раз, когда ему выпадет такая возможность.
Тсс. Все это чисто гипотетически, помнишь? Все было совсем не так, и ты уже в любом случае не изменишь обо мне своего мнения.
По этому сценарию, в котором я виновна, я использовала Кигана – одинокого грустного парня, который был очень даже не тайно влюблен в меня.
Мы вместе все изучили. Естественно, на его компьютере. Он решил, что мы собираемся в поход к Расколу. Он сказал, что Марк боится высоты, поэтому ему нужен будет хороший толчок, чтобы заставить его подняться туда. Я в шутку сказала, что толкать его лучше будет с Раскола, потому что таким образом мне не придется его бросать и разбираться с последствиями нашего расставания.
«Все, что угодно, для тебя, – сказал Киган. Сделать так, чтобы он запал на меня, было до смешного просто. Он отчаянно нуждался в человеческом тепле, – я готов на все, знаешь».
Но нам не нужны мальчишки, так ведь? Мы способны все делать сами.
Марк затеял ссору. Ну, по сути, мы с ним ссорились всю дорогу к Расколу. Мы ругались из-за прошлого года, из-за того, что происходило в этом, и из-за того, что будет в следующем году. Он обвинил меня в том, что я ревнивая и невыносимая. Я назвала его придурком. Я сверлила взглядом его спину и висящий на ней рюкзак. Он возмущался из-за того, что я попросила его нести рюкзак. Не верьте всему, что читаете, ребята, потому что Марк не был джентльменом, а всего лишь обычным чуваком, у которого чесались яйца от недотраха.
Итак, когда Марк спросил, что было в рюкзаке, я сказала, что там «вещи, которые нам могут пригодиться. А что, тебе тяжело его нести?». Он насупился и забросил рюкзак за плечи, потому что, естественно, наш великий Марк-Акула, (бывший) чемпион по плаванию, может безо всякого труда понести чертов рюкзак.
Марк вырвался вперед, потому что он был на пятнадцать сантиметров выше и, наверное, его еще подгоняли злость и тот факт, что ему хотелось доказать, что ему вовсе не тяжело нести рюкзак. Раскол виднелся впереди нас огромной темной громадой, и сердце замирало у меня в груди.
Когда мы оказались наверху, я поняла, что до жути боюсь высоты. Марк это почувствовал и смягчился по отношению ко мне. Ему нравилось, когда я была слабой.
– Не бойся, – сказал он. – С тобой ничего не случится.
Я опустила корзинку для пикника и уставилась на открывшийся вид. Мы его заслужили, верно? Повсюду виднелись деревья: зеленые и коричневые краски, а кое-где оранжевые и красные пятна на верхушках, которые как будто опалило солнцем.
Марк сел. Он снял рюкзак, что не было частью плана. Рюкзак гарантировал, что он упадет быстро, и ноша утянет его на дно, убьет его быстрее. Но ничего, все нормально. Когда он встанет и снова его наденет, тогда я все и сделаю.