Лори Флинн – Посмотри на неё (страница 15)

БЭК: Никто меня так не называет.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: У нас был ордер на просмотр переписок и звонков в твоем телефоне. Ты не был честным, когда отвечал на наши вопросы по поводу поддержания общения с Табитой. Накануне Рождества ты получил от нее шквал звонков. Затем это повторилось несколько месяцев спустя. И летом тоже. Твой номер телефона она не удалила.

БЭК: Ну, и звонила она мне. Не понимаю, что тут такого важного.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Важно то, что ты брал трубку. Вы наверняка что-то обсуждали.

БЭК: Я сказал ей, чтобы она перестала названивать. Она так делала иногда. Просто хотела поговорить. Может, ее никто больше не слушал.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Она говорила тебе, что была расстроена из-за Марка?

БЭК: Нет, потому что его мы не обсуждали.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Ей что-то нужно было от тебя, когда она звонила? Должно быть, ей что-то было нужно, раз она продолжала звонить.

БЭК: Иногда она хотела, чтобы я отвез ее домой с вечеринки. Она знала, что я не буду осуждать.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Осуждать что?

БЭК: Ее. За то, что она напилась в хлам. Или что еще.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Табита много пила.

БЭК: Как и большинство на вечеринках.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Ты ее подвозил, значит. На своем мотоцикле.

БЭК: Угу.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: И о чем вы говорили во время поездок? Куда вы ездили?

БЭК: Было слишком громко, чтобы хоть что-то услышать. Вы хотя бы раз ездили на байке? Ничего не слышно, кроме дороги. Я подвозил ее до дома. Ну, высаживал где-то в квартале от него, а потом смотрел, чтобы она благополучно зашла к себе.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Почему ты не провожал ее до двери?

БЭК: Ее родакам я не особо нравился.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Почему?

БЭК: У вас есть дочь?

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Отвечай на вопрос, будь добр.

БЭК: Может, дело даже не в том, что я им не нравился. Они просто меня совсем не знали.

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Не кажется ли тебе, что многие тебя не знают?

БЭК: Вы вообще коп или еще и мозгоправ?

ОФИЦЕР ОЛДМЕН (откашливается): По ночам, когда ты отвозил Табиту домой, вы ни разу не ходили в леса королевы Анны?

БЭК: Нет. Зачем нам это надо было?

ОФИЦЕР ОЛДМЕН: Если ты и Табита… (умолкает; прерван вошедшим офицером). Секунду, Томас. Я скоро вернусь.

БЭК: Мое имя – не Томас.

22

Элли

ЕСЛИ ТЕБЕ КАЖЕТСЯ, что после проведенного со мной времени ты все еще меня плохо знаешь – так и есть. Я держу людей на расстоянии. Даже Табби. Она всего обо мне не знает, и так лучше.

Я навещаю ее настолько часто, насколько могу. Сегодня я прихожу с посыпанными сахарной пудрой пончиками из «Разнообразия Милки» – ее любимыми. Табби сделала макияж, хотя она не выходит из дома. Вдоль бордюра припарковался репортерский фургон. Я показываю ему средний палец, прежде чем пройти через ворота и постучать в стеклянные двери террасы.

– Только ты меня и навещаешь, – ноет Табби, засовывая руку в пакет и доставая пончик. – Такое ощущение, что все про меня забыли.

Я задаюсь вопросом, правда ли это. Не то чтобы все о ней забыли, ведь очевидно, что нет. Мне интересно, действительно ли только я ее навещаю.

– Ты меня балуешь, – говорит она, стирая с губ сахарную пудру. – Я у тебя в огромном долгу. Когда ты будешь фигуранткой дела об убийстве, я тоже принесу тебе пончиков.

Я улыбаюсь, но, если честно, то это я у нее в долгу.

Я не готова пока что рассказать о себе всю правду. Так что я продолжу рассказывать про Табби.

Табби и Марк впервые занялись сексом у меня дома. Мы все собрались внизу и играли в видеоигры, а потом она сказала, что пойдет попить, и он последовал за ней. Я осталась с Киганом – такое бывало, когда мы тусили вместе. У меня не было к нему никаких претензий или чего-то еще, но складывалось впечатление, что мы с ним якобы должны были по умолчанию переспать, а он был не в моем вкусе.

Так что в конце концов я пошла наверх искать Табби. Я окликнула ее, думая, что она на кухне, но ее там не было.

После этого я услышала какой-то шум из своей спальни. Я поднялась наверх и резко остановилась. Они даже не побеспокоились о том, чтобы полностью закрыть дверь. Марк был сверху, а она обвила вокруг него свои руки, впиваясь ногтями ему в кожу. Он сказал что-то, что я не совсем расслышала, но это было похоже на: «Ты моя».

Они были знакомы пять дней.

Не то чтобы я осуждала Табби за секс с парнем, которого она едва знала. Но этот комментарий был слишком жутким и собственническим. Ты моя. Я знала, что Табби назвала бы все это романтичным: те объятия, то обещание. Она хотела того, кто хотел ее, нуждалась в том, кто нуждался в ней. Она становилась отражением того, с кем была.

Я закрыла дверь и вернулась вниз, где сидел Киган. Он поставил видеоигру на паузу, что было невероятно.

– Что такое? – спросил он.

– Ничего. – Я села на диван, убедившись, что расстояние между нами не меньше размера диванной подушки.

– Они трахаются?

Я уставилась на свои джинсы, чувствуя, как краснеют щеки.

– Я не знаю.

Он рассмеялся, но это был мерзкий смех.

– Да знаешь ты все. Привыкай. У него такой шаблон.

Я поджала под себя ноги, желая сделаться как можно меньше. С тех пор, как я стала ощущать свое тело, я всегда старалась занимать как можно меньше места.

– Что еще за шаблон?

Киган поднял контроллер, не глядя на меня.

– Он встречает девушку. У него сносит крышу от нее. Она косячит, и все начинает катиться к чертям.

На экране телевизора происходит какой-то взрыв, после которого появляются два красных слова: Game over.

Я хотела рассказать Табби о том, что он сказал. Ей нужно было услышать это до того, как она по уши влюбилась в Марка. Но чуть позже тем вечером, когда парни ушли, я поняла, что уже поздно. Она уже в него влюбилась.

– Он такой потрясающий, Элли, – сказала она, пока мы шли к магазинчику «Мороженое Рида». От влажного воздуха волосы Табби вокруг ушей завивались. – Знаешь, когда ты встречаешь человека, и он тот самый? Так вот, я думаю, что Марк может быть тем самым единственным.

«Я так не думаю», – хотела сказать я. Я была уверена, что Табби была одной из вереницы девушек, которым Марку нравилось морочить голову. Может, он вообще заинтересовался ей только потому, что подозревал, что она старшеклассница, что она ничего не знает.

– Замечательно, – сказала я ей вместо этого. – Я рада за тебя.

Я напомнила себе, что Марк был летней интрижкой. Он должен был вернуться в Принстон, чтобы учиться на втором курсе. Он бы находился в Нью-Джерси – почти в трех тысячах километров от Колдклиффа, Колорадо.

– Мы будем созваниваться по скайпу каждый вечер, – сказала мне Табби в конце лета. – Я даже купила несколько новых бюстгальтеров и кое-что еще. Ну, знаешь, чтобы было интересно.

Я понимала, что внутри она паникует. Ее глаза говорили мне больше, чем ее рот. Она переживала из-за девушек в колледже – тех, которые приходили к Марку на соревнования по плаванию, которые сидели перед ним на занятиях, которые пили дешевое пиво на вечеринках и позволяли лямкам лифчиков сползать по их голым плечам. Марк, наверное, дал Табби слово, что она для него единственная. Ты моя.

Все будет лучше, когда Марк вернется на учебу. Табби снова станет собой. Может, они расстанутся, а может, и нет, но она не будет думать только о нем.

– Ты моя единственная подруга, – говорит Табби сейчас. – Я не знаю, что бы я без тебя делала.

Я обнимаю ее в ответ, надеясь, что она не замечает, как напряжены мои плечи. Потому что, мне кажется, что без меня все в ее жизни было бы намного проще.