Лоретта Чейз – Скандал в шелках (страница 55)
– Возможно, мне все-таки лучше сесть!.. – выдохнула леди Уорфорд.
Лонгмор пододвинул ей стул, и она села.
– Значит, та сцена на балу леди Бартрам… Все было подстроено? – маркиза взглянула на сына.
– Да. Все до последней мелочи. Таков был план мисс Нуаро. Она все это придумала, когда мы везли Клару из Портсмута. И именно она помогла мне найти Клару. Самому бы мне никогда не справиться…
– О, Гарри!.. – прошептала леди Уорфорд.
– Она поставила условие, – продолжал граф. – Сказала, что не пойдет к алтарю, если вы ее не полюбите. Ведь на балу она вам понравилась, верно?
– Пожалуйста, не надо, – прошептала Софи. – Тогда все было по другому… Меня считали знатной дамой с огромным состоянием. Деньги, как вы знаете, лучшее лекарство от всех болезней. С вашей стороны дурно издеваться над материнскими чувствами. А вы, миледи… Может, хотите чего-нибудь выпить?
Не дожидаясь ответа, Софи направилась к буфету, где всегда стоял графин с бренди на случай внезапных обмороков или истерик – нередкие явления в дамском магазине. Наполняя бокал, она пробормотала:
– Не могу понять, что нашло на лорда Лонгмора. Подвергнуть вас такому… Даже не подготовив!..
– Если бы я попытался подготовить матушку, она бы не согласилась приехать, – оправдывался граф.
– Да, я приехала… – медленно проговорила леди Уорфорд. – То есть я… мне хотелось посмотреть… – Глаза ее наполнились слезами. – О, какой кошмар! С этим ужасным человеком… А теперь еще и эта…
– Софи спасла меня, мама. Спасла дважды, – вмешалась Клара.
Леди Уорфорд повернулась к дочери. В ее глазах сияла такая любовь, что у Софи сжалось сердце. Собственная мать никогда не смотрела на нее так… только в редких случаях, когда вспоминала о существовании детей.
Она протянула леди Уорфорд бокал с бренди. Та выпила и долго смотрела в бокал. Все молчали. Сердце Софи колотилось так, что, наверное, все это слышали. Но она заставила себя стоять абсолютно прямо и сохраняла бесстрастное выражение лица. Модистки всегда должны…
– Я думаю… – вновь заговорила леди Уорфорд и опять замолчала. – Думаю, возможно… я смогу ей симпатизировать.
– Неужели, мама?! – одновременно воскликнули дети маркизы.
Леди Уорфорд подняла глаза на Софи.
– Согласитесь, совершенно нелогично ожидать, что я полюблю вас при столь коротком знакомстве. Однако…
Пожилая леди снова умолкла. Все остальные ждали, затаив дыхание.
– Однако… вы оказали мне огромную услугу. И были очень добры, да, очень добры. Хотя, конечно… С вашей стороны все это крайне вызывающе. Но вы, по крайней мере, вполне презентабельны. К тому же ваша сестра – герцогиня, и это весьма существенно. А Гарри… Уж если он что-то вбил себе в голову, его все равно не остановить.
– Этого тебе достаточно, Софи? – спросил Лонгмор. – Не совсем то, чего ты хотела, но думаю, это пока что лучшее, на что способна матушка.
Софи тихонько всхлипнула и прошептала:
– Достаточно. Я попытаюсь сделать так, чтобы леди Уорфорд полюбила меня, но пока… этого достаточно. Я сделаю все, потому что… Потому что без тебя мне так плохо…
С этими словами Софи бросилась в объятия любимого.
В пятницу, на следующий день после приема у королевы, последнего в этом сезоне, мисс София Нуаро и граф Лонгмор обвенчались по специальному разрешению в красной гостиной Кливдон-Хауса. Приглашенных было куда больше, чем на свадьбе герцога. На этот раз присутствовали не только сестры и племянница невесты, но и почти все тетушки Кливдона, лорд и леди Уорфорд и их пятеро отпрысков.
Спустя некоторое время, уже после свадебного завтрака, когда маркиз и маркиза вернулись домой и тихо размышляли о своем, сидя в гостиной, лорд Уорфорд внезапно спросил:
– Это на тебе… новое платье, дорогая?
– Даааа… – удивленно протянула леди Уорфорд; муж раньше никогда не замечал ее нарядов. Правда, украдкой «замечал» счета от модисток и иногда ворчал по этом поводу, но и только…
– Тебе очень идет, – проворчал он. – Напоминает о девушке, на которой я женился.
Маркиза покраснела.
– Правда?
Маркиз кивнул, поднялся и запер дверь гостиной.
За этими действиями последовали другие, совершенно вытеснившие из головы маркизы все мысли, имевшие отношение к внезапно обретенной невестке.
Новобрачные же после свадебного завтрака отправились в Ланкашир, поскольку сестры решили, что светскому обществу потребуется время, чтобы забыть лицо мадам де Вернон до того, как настанет пора познакомиться с новоиспеченной леди Лонгмор.
Супружеская пара остановилась в «Энджел-инн», в тридцати милях от Лондона. Там граф избавил супругу от одежды, сняв с нее все до последней нитки, а затем любил ее долго и страстно. Когда же он, обессилев, улегся с ней рядом, она высвободилась из его объятий и, приподнявшись, прошептала:
– Я должна кое-что тебе сказать.
– Как всегда, – хмыкнул Лонгмор.
– Нужно было признаться еще до свадьбы. Марселина возмутилась, узнав, что я молчала…
– Исповедь? – немного оживившись, граф приподнялся на локте. – Случайно, не убийство ли? Или безумный муж на чердаке? Но нет, ты была девственницей…
– Это единственная чистота, которая тебе досталась.
– Я не большой поклонник чистоты, – заверил супругу граф, с жадностью глядя на ее груди, сиявшие в свете лампы как две прекрасные луны. Но то были не полные луны, скорее, луны в третьей четверти, задорно вздернутые, как и прелестный носик Софи.
– Взгляни в мои глаза, – попросила она.
– Минуту. Я восхищаюсь твоими грудями. Наверное, я мог бы написать о них стихи. О том, как они великолепны. Тебе следовало бы позировать для статуи Венеры. Но я не желаю, чтобы десятки развратников пожирали тебя глазами. Уж лучше ты будешь только моей.
– Я люблю тебя, – сказала она невпопад.
– Так и следует. Я идеально тебе подхожу.
– Да, верно. Ты меня понимаешь. И поэтому я уверена, что ты все поймешь как надо.
– Звучит зловеще… – заметил граф.
– Тебя ничем не испугать. Взгляни мне в глаза.
Он повиновался.
– Ну? – спросила Софи.
– Удивительно синие. Необычный цвет.
– Это синий цвет Делюси.
– Очевидно, наследственная черта. Странно, что твоя старшая сестра – брюнетка с карими глазами. А вот ее дочь – синеглазка.
Софи молчала. Ее громные синие глаза округлились
– Это и есть исповедь? – поинтересовался Лонгмор.
– Да. Ты ЗНАЛ?
– Иногда, – сообщил граф, – и я могу сообразить, что к чему. Все эти намеки на твое прошлое… Я знал, что тут какая-то тайна. Но был слишком занят обольщением, чтобы пытаться что-то из тебя вытянуть. Зато сегодня все вдруг стало ясно.
– Сегодня? До, во время или после церемонии?
– Какая разница?
– Разница есть, потому что Марселина говорит, что я обманом женила тебя на себе.
– Это неправда. Хотя в противном случае было бы еще забавнее. Но в любом случае я точно знал, во что впутался. Все время знал. Знал, что ты ни на кого не похожа. И что с тобой не соскучишься.
– Да уж, никто никогда не называл Делюси скучными.
– Но я не видел картины полностью, пока вся ваша семья не собралась на свадьбу, все вместе – ты, герцогиня, Леони и Люси. Тут я вспомнил, что говорила леди Дарвич. Вспомнил, что ты ответила ей. Пошутила и сменила тему, пустившись в долгое и тоскливое описание платья моей сестры.
– Чтобы сбить тебя со следа, – пояснила Софи.
– И у тебя получалось. Но потом все стало ясно как день, и я подумал: «Клянусь Юпитером, ситуация становится все забавнее». От моей женитьбы высшее общество удар хватит. Все знатные дамы и лорды посчитают, что грядет либо революция, либо конец света. Я убедил самого соблазнительного дьявола в образе женщины солгать насчет любви, почитания и повиновения мне до конца жизни…