Лоретта Чейз – Скандал в шелках (страница 46)

Он сунул пальцы под ее корсет, к завязкам у талии. Развязывая тесемки, заявил:

– Даже вспоминать тебя не буду.

– А я уже тебя забыла!

Он стащил с нее панталоны. Подвязки оказались такими же розовыми, как платье. Он развязал их. Погладил бархатистые бедра, затем положил ладонь на мягкий отливавший золотом холмик.

– Вот это мое.

– Никогда!

– Мое, мадам. О, простите, мисс Нуаро. Софи…

Лонгмор снова принялся ласкать ее, и она затрепетала. А с губ сорвался звук, показавшийся ему знаком согласия. Но тут Софи вдруг выгнулась навстречу его руке и буркнула:

– Глупец.

– И все же я точно знаю, что делать в подобной ситуации, – пробормотал он, вновь коснувшись пальцами ее лона. Она была влажной, готовой к вторжению.

Гарри шумно выдохнул. Они оба были разгорячены. И словно обезумели. Но все-таки он по-прежнему ласкал ее и медлил – как будто наказывал себя за что-то.

А Софи все больше возбуждалась, и из горла ее то и дело вырывались хриплые стоны. Внезапно ее пальцы сомкнулись на его отвердевшей плоти, и она промурлыкала:

– Быстрее, милорд. Несносный ты человек…

Гарри почувствовал, как кровь закипает в жилах, и стремительно вошел в нее. После чего вдруг рассмеялся, торжествуя. Сжимая прелестную попку Софи, он стал яростно вонзаться в нее снова и снова. И с каждым новым выпадом мысленно твердил: «Моя, моя, моя…»

И Софи была столь же неистова – ею владело одно лишь алчное желание, и она отдавалась любовнику яростно и безоглядно, раз за разом устремляясь ему навстречу. Ритм их соития все учащался и становился все яростнее; мыслей же не существовало вовсе – было только «здесь и сейчас».

Внезапно Лонгмар ощутил, как любовница вцепилась в его плечи и содрогнулась всем телом. Почти в тот же миг он тоже вознесся к вершинам блаженства. И тут Софи вдруг приподнялась и стала целовать его – целовала и целовала… И в этих ее поцелуях было что-то такое… Он не знал, как выразить это словами, но чувствовал, что в их отношениях возникло что-то новое…

Гарри стал целовать ее в ответ, и весь мир перестал для них существовать – были только они двое и их все еще соединенные тела.

Он лежал, растянувшись на ней. Софи же лежала в весьма неприличной позе – одна нога свисала с дивана, а вокруг щиколотки обвился чулок. Чулок. О боже, он даже не успел снять с нее туфельки! Но все это было так прекрасно, так волнующе!.. А сколько новых ощущений и переживаний!..

Тут граф пошевелился и пробормотал:

– Пусть это будет тебе уроком.

Она с улыбкой запустила пальцы в его волосы, он прижался щекой к ее ладони, как пес, который ждет, что ему почешут уши. Софи поняла, что Лонгмор очень чувственный мужчина. Впрочем, ничего другого она и не ожидала.

– Ты уже не так бесишься? – спросила она.

– Абсолютно спокоен.

Лонгмор приподнялся с грацией хищника и, усевшись, поцеловал ее колено. После чего стал одевать с такой легкостью, словно занимался этим много лет. Она знала, что это всего лишь практика, годы практики и умение обращаться с женщинами. Но все же в его отношении к ней появилось нечто вроде близости, словно они были любовники уже целую вечность. И в этом чувстовалось что-то… почти семейное.

Наверное, точно так же было у сестры с Кливдоном, когда они лежали в постели. Их жизни соединились, и поэтому таких моментов у них – великое множество. Например, они завтракали и ужинали вместе…

Лонгмор надел и застегнул брюки.

– Надеюсь, ты не отправишь меня спать? – спросила Софи.

– Нет-нет. Мне тоже не хочется спать.

– В таком случае я расскажу, чего добилась сегодня вечером. А ты внимательно выслушаешь и не станешь вести себя как обезумевший ревнивец.

– Понять не могу, какого черта я ревновал. – Лонгмор пожал плечами и подошел к столику с подносом. Наполнил два бокала и снова вернулся к дивану. Один из них передал Софи и, осушив свой, прикрыл глаза.

Софи молча смотрела на него. А он, открыв глаза, уставился на ее декольте.

– Наверное, из-за этого, – проворчал он. – Представил, как ты сидишь за столом, а этот сальный распутник нагло пялится на твои великолепные груди.

Софи упивалась словами любовника, как самым драгоценным комплиментом. Или признанием в вечной преданности. Да, он целовал и ласкал, но эпитет «великолепные» из его уст казался настоящей поэзией. Ведь Гарри – не из тех, кто льстил женщинам, он был предельно откровенен!

А она была… не столь уж откровенна.

– Марселина специально сделала вырез низким. Нужно было показать ему что-то соблазнительное… Впрочем, я выкладывала козыри и других соблазнов – огромное богатство, например, о котором я упомянула как бы вскользь. И еще мое одиночество. Ох, мне так не хватает мужа!..

Тут Лонгмор пристально взглянул на нее, и стало ясно, что он кое-что понял. «Похоже, он не так глуп, как считают некоторые», – подумала Софи.

– Вот видишь? – спросила она. – Видишь, почему мне не пришлось от него отбиваться.

– Да, конечно… Ты дала ему понять, что его цели слишком мелки. Он хотел затащить тебя в постель, но ты – настоящая искусительница – заставила его играть по более высоким ставкам.

– Состояние мадам соперничает с состоянием герцога Кливдона. Если верить «Спектакл», – с усмешкой добавила Софи.

– По сравнению с этим приданое Клары выглядит жалким, – заметил граф. – Но все же… Синица в руках… В общем, ты знаешь.

– Знаю. Именно поэтому мне пришлось выглядеть такой неотразимой.

– И ты прекрасно справилась. – Взяв у нее бокал, Лонгмор поставил его на пол, рядом со своим. Затем наклонился и поцеловал вершинку ее груди. Потом вершинку второй. И провел языком вдоль выреза.

Софи судорожно сглотнула. И уже привычно вцепилась ему в волосы.

– У нас осталось всего несколько дней, – прошептала она.

Он поднял голову и внимательно посмотрел на нее.

– Но мы ведь знаем, что нужно делать, не так ли?

– У нас лишь общий план действий, – ответила Софи. – Нужно скорректировать его в связи с последними событиями.

Глаза Лонгмора блеснули, и он прохрипел:

– Да, конечно… Но давай с планом… попозже.

На сей раз Гарри отнес любовницу в спальню. А затем, овладев ею, откатился в сторону и заснул. Он проспал бы до полудня, если бы в какой-то момент не подвинулся на то место, где должна была лежать любовница, и не обнаружил холодные простыни вместо теплого тела. Пошарив руками по простыням, граф открыл глаза, приподнялся на локте и осмотрелся. В комнату сочился тусклый свет раннего утра. Но где же Софи?

Лонгмор поднялся с кровати. Решив, что бродить по спальне в голом виде, наверное, не слишком умно, он натянул брюки. Интересно, кто из прислуги на ногах в этот час? Конечно, здешние горничные видели и не такое, и их ничем не удивить, но найдутся и те, кто закричит. И тогда скандал. А на шум явится управляющий. Только этого мадам и не хватало! Обличений в связи со старшим сыном Уорфордов!

Он нашел Софи в гостиной, за письменным столом. Она увлеченно водила пером по бумаге.

– Какого черта? Что ты делаешь? Солнце едва встало, – проворчал граф.

– Нужно написать статью в «Спектакл». Нехорошо, если Том не сможет напечатать это сегодня. А он должен был получить это еще полчаса назад. – Она отложила перо и добавила: – Но все уже готово, и через минуту я это отошлю. У нас есть особая система незаметной доставки подобных материалов в «Спектакл».

Накинув прозрачный пеньюар в оборках на столь же легкомысленную ночную сорочку, Софи вышла из комнаты в облаке трепещущих лент и муслина.

А Гарри вдруг вспомнил, как тушил ее одеяние в ту ночь, когда они остановились в гостинице. Вспомнил – и ощутил, как болезненно сжалось его сердце. Как ни странно, но сейчас он был счастлив и несчастлив одновременно.

Пытаясь игнорировать совершенно новые для него эмоции, граф выглянул в окно.

Через несколько минут вернулась Софи с каким-то письмом в руке.

– Интересно… – протянула она. – Это только что принесли.

Лонгмор глянул на письмо и отвел глаза. Но потом все-таки подошел поближе. Почерк казался знакомым. Где-то он видел его, причем совсем недавно.

Софи уселась за письменный стол и сломала печать.

«Вчера!.. Вот, когда я видел этот почерк!» – вспомнил Лонгмор. Тогда он смял записку и швырнул… кажется, в камин.

Софи пробежала глазами письмо и улыбнулась. Затем, перечитала уже медленнее, то и дело хихикая.

– Большой секрет? – проворчал граф. – Или поделишься?

Софи протянула ему письмо. Но Гарри не взял его, только посмотрел на подпись. Аддерли! Так он и думал!