Лоретта Чейз – Мистер Невозможный (страница 3)
– Моя дорогая леди, прошу вас вспомнить, что вы не в Англии, – сказал мистер Солт. – Здесь нет сыщиков с Боу-стрит, которые провели бы расследование. Местная полиция не заменит их, ибо в ней служат помилованные воры. Я не могу позволить себе забросить свои обязанности и искать пропавших людей, как и не могу поручить это моему секретарю. В настоящее время ни один из моих агентов не находится ближе к Каиру, чем на сотню миль. Дела обстоят так, что мы, к сожалению, не имеем достаточно людей и денег, чтобы выполнять работу, которую от нас ожидают. Все мы ужасно заняты, едва ли находится минута, чтобы собраться с мыслями.
Чуть помедлив, он добавил:
– Все, за исключением одного.
Дафна совсем забыла, что глубокий траур, закрывающий ее до кончиков туфель, и вуаль на лице выдают в ней европейскую женщину. Пока она не вошла в крепость и не увидела, как смотрят на нее мужчины и затем, отвернувшись, тихо переговариваются между собой, она не задумывалась, что ее появление могло оказаться нежелательным.
Кроме Лины и секретаря консула мистера Бичи, ее сопровождало официальное лицо – один из местных шейхов. Следом за тюремным стражником они двинулись по стертым ступеням лестницы. Чем ниже они спускались в мрачную темноту, тем нестерпимее становились духота и зловоние.
Дафну тошнило от вони, когда они добрались до самого низа, и она жалела, что настояла на своем желании отправиться вместе со всеми. Она могла бы поручить мистеру Бичи устроить все дела, в ее присутствии не было никакой необходимости. Но она в тот момент плохо соображала. Дафна лишь сознавала, что время уходит и с каждой минутой возрастает опасность, угрожающая Майлсу.
Дафна нуждалась в поддержке, и единственная доступная для нее помощь, как выяснилось, находилась в темнице, глубоко под землей, очевидно, затопляемой во время наводнения. «Неужели это одна из пыток, применяемая здесь?» – подумала она. Неужели они приковывают к стене человека и оставляют его смотреть, как поднимается вода, пока он не захлебнется? Неужели и Майлса ждет нечто подобное? Дафна решительно прогнала ужасный образ и расправила плечи. Возле нее Лина тихо бормотала заклинание против злого духа.
Мужчины, разгоняя мрак, помахали факелами, заменявшими фонари. Свет не пробивался сквозь омерзительный воздух.
– Радуйся, инглизи, – крикнул стражник. – Смотри, кто идет! Не одна, а сразу две женщины.
Звякнули цепи, поднялась очень высокая, темная фигура. Дафна не могла разглядеть лицо узника. В окружении охраны ей нечего было бояться, но все равно ее сердце заколотилось, по коже пробежали мурашки, и каждый нерв натянулся как струна от ощущения опасности.
– Мистер Бичи, – сказала она невольно дрогнувшим голосом, – вы уверены, что это именно тот человек, который мне нужен?
Звучный голос, определенно не принадлежавший мистеру Бичу, насмешливо ответил:
– Это зависит от того, мадам, для чего я вам понадобился.
Глава 2
Руперт не ожидал, что его так обрадует английская речь. Ему смертельно все надоело, и его раздражение нарастало. Звуки женского голоса мгновенно вернули ему хорошее настроение.
Он знал, которая из женщин заговорила. Его глаза уже успели привыкнуть к темноте. Хотя лица обеих были скрыты вуалью, более высокая была одета по-европейски. Карсингтон понял, что она не только англичанка, но и леди. В ее мелодичном голосе, хотя и слегка дрожащем сейчас, он услышал чистое произношение образованного человека.
Однако Руперт не мог определить, старая она или молодая, хорошенькая или нет. Он также знал, что нельзя судить о фигуре женщины, пока не увидишь ее голой. Но если надеяться на лучшее, у нее, должно быть, все было на месте, и если она смогла спуститься по сотням ступеней – значит, достаточно молода.
– Миссис Пембрук, позвольте мне представить мистера Руперта Карсингтона, – сказал Бичи. – Мистер Карсингтон, миссис Пембрук великодушно согласилась заплатить за ваше освобождение.
– В самом деле, мадам? Чертовски благородно с вашей стороны.
– Ничего подобного, – холодно ответила она. – Я вас покупаю.
– Покупаете? Я слышал, что турки жестоки, но никогда бы не подумал, что они продадут меня в рабство. Ну и ну, узнаешь что-то новое с каждым…
– Я покупаю ваши услуги, – ледяным тоном оборвала она его излияния.
– А, признаю свою ошибку! А какого рода услуги вам потребуются?
Руперт услышал, как она резко вдохнула.
Дафна не успела ответить, вмешался мистер Бичи.
– Это поручение, сэр, – вкрадчиво объяснил он. – Мистер Солт освободил вас от выполнения ваших обязанностей в консульстве за тем, чтобы вы помогли миссис Пембрук разыскать брата.
– Если вам так нужен брат, то предлагаю вам одного из моих, – сказал Руперт. – У меня их четверо. Все святые, спросите у любого.
Вот его никто и никогда не принимал за святого!
Леди повернулась к мистеру Бичи:
– Вы уверены, что это единственный человек, которого вы можете предложить?
– Между прочим, как вы умудрились потерять своего брата? – поинтересовался Руперт. – Я всегда считал, что это невозможно. Куда бы я ни пошел, братья всегда были там. Только здесь их нет. В этом одна из причин, почему я ухватился за представившуюся возможность, побывать в Египте. Должен признаться, я испытал огромное облегчение. Когда отец позвал меня к себе в кабинет, я подумал, что последует что-то вроде того, что он предложил три года назад Алистеру: «Женись, или тебя ждет кое-что похуже смерти». Но мне он сказал: «Почему бы тебе, хороший мой мальчик, не поехать в Египет и не найти там для твоей кузины Трифены еще несколько камешков с картинками? Камни или что еще ей нужно?» Эти коричневые, свернутые в трубку штуковины. Папки из рисовой бумаги, что ли?
– Papyri, – словно сквозь зубы произнес мелодичный голос. – Единственное число – papyrus. Множественное – papyri. Латинское слово, происходит от древнегреческого. Это бумага, сделанная не из риса, сэр, а из тростника, произрастающего в здешних краях. Более того, предметы, о которых вы упоминаете – не «штуковины», а очень ценные древние документы. – Она замолчала и затем более мягким, удивленным тоном спросила: – Вы говорите, Трифена? Вы имеете в виду Трифену Сондерс?
– Да, мою кузину, ту, чей конек – эти забавные письмена в картинках.
– Иероглифы, – сказала леди. – Дешифровка которых… Да, ладно. Я не сомневаюсь, что объяснять вам их важность – пустая трата времени и сил.
Она резко повернулась, сопровождаемая восхитительным шелестом шелка, и пошла к выходу. Мистер Бичи поспешил следом за ней.
– Мадам, прошу прощения, что задержал вас в этом неприятном месте, естественно, вы недовольны. Однако я вынужден попросить вас вспомнить…
– Этот человек, – сказала Дафна, понизив голос, но достаточно громко, чтобы Руперт мог расслышать, – идиот.
– Да, мадам, но это все, что мы имеем.
– Может быть, я глуп, – вмешался Руперт, – но неотразимо привлекателен.
– Боже мой, он еще и чудовищно самоуверен, – проворчала Дафна.
– И будучи большим глупым волом, – продолжал он, – могу быть на удивление послушным.
Она остановилась и обратилась к мистеру Бичи:
– Вы уверены, что больше никого нет?
– На всем расстоянии отсюда до Филе.
«Должно быть, до Филе далековато, иначе эта леди не стала бы искать помощи в темницах Каира», – подумал Руперт.
– К тому же я и силен, как вол, – ободряюще добавил он. – Я могу одной рукой поднять вас, а другой вашу служанку.
– Он сохраняет бодрость духа, мадам, – сказал расстроенный мистер Бичи, – мы должны это признать. Разве это не удивительно, ведь он находится в таком ужасном месте?
В подтверждение Руперт принялся насвистывать.
– Очевидно, он не знает лучшего, – заметила Дафна.
– В данных обстоятельствах бесстрашие – большое достоинство, – продолжал мистер Бичи. – Турки это уважают.
Леди что-то тихо сказала. Затем, повернувшись к турку, который привел их сюда – важной персоне, если судить по его огромному тюрбану, – она что-то сказала на одном из этих непостижимых восточных языков. Турок в тюрбане энергично зацокал языком. Она сказала что-то еще. Казалось, это расстроило его. Разговор продолжался.
– Что она говорит? – спросил Руперт.
Мистер Бичи ответил, что они изъясняются слишком быстро и он не понимает.
Служанка подошла поближе к Руперту:
– Моя хозяйка торгуется с ним. Мне жаль, что вы так несообразительны. Когда мы пришли, она была готова заплатить почти полную цену, а теперь говорит, что вы не стоите и половины.
– В самом деле? А сколько они запросили?
– Со всеми взятками набегает триста кошельков, – сказала служанка. – Белая рабыня, самая дорогая рабыня, стоит всего двести.
– Полагаю, ты не знаешь, триста кошельков – это сколько в фунтах, шиллингах и пенсах? – сказал Руперт.
– Это больше двух тысяч английских фунтов.
Руперт тихонько присвистнул:
– Это действительно дороговато.
– Вот это она и объясняет шейху, – подтвердила служанка. – Она говорит, что от вас мало пользы. Она говорит, что ваша голова на пике была бы хорошим развлечением для каирцев, что другого применения для нее она не видит. Она говорит, что лордов в Англии не меньше, чем шейхов в Египте. Она говорит, что только старший сын лорда представляет какую-то ценность, а вы один из младших. Она говорит, что ваш отец отослал вас сюда потому, что вы слабоумный.