Лорет Уайт – Тайна пациента (страница 10)

– Вот очень четкий, – отмечает он. – С зигзагами на подошве. Сорок третий размер.

Ру вглядывается в отпечаток.

– Мужской? – спрашивает она.

– Явно кто-то крупнее и тяжелее обладателя «Найков». С более широкой стопой.

Ру думает о Томе Брэдли. Тоши заберет его обувь.

– Эти отпечатки с зигзагами периодически перекрывают отпечатки «Найков», а значит, тот, кто их оставил, ее преследовал. Судя по углублениям, она двигалась быстро, иногда бегом, падала, местами ползла на руках и коленях. А ее преследователь двигался более методично.

Жертва и охотник, думает Ру, разглядывая следы. Одна убегала, другой – или другая – не торопился.

– И все следы ведут к обрыву? – спрашивает она.

– Я покажу, – он ведет Ру глубже в лес. – Как я сказал, она свернула с тропы и передвигалась беспорядочным образом. Здесь она упала, – указывает он. – Она ползла на руках и коленях – видишь отпечатки ладоней под листьями? Следы от коленей? Потом снова побежала. Опять упала. А потом она заползла в эти заросли заманихи, – он показывает в сторону доисторических на вид растений с листьями размером с тарелку, почти полтора метра высотой. – Oplopanax horridus, – поясняет он. – Жуткая штука. В такие заросли лучше не попадать. Стебли и листья покрыты крошечными ломкими шипами, которые легко остаются в коже. Они ядовитые и могут вызывать сильную аллергию. Если здесь скрывалась твоя погибшая, ты обнаружишь эти шипы на теле и одежде.

– А где третьи следы? – спрашивает Ру.

Криминалист ведет ее ближе к обрыву.

– Третий вид следов появляется с северо-западного направления, они идут по малой природной тропе. Здесь их обладатель начинает преследовать обладателей двух других, а потом его следы идут параллельно с теми.

Ру снова опускается на корточки и изучает новые отпечатки.

– Кажется, тут ботинки.

– Да. Сорок второй размер. Тот, кто их оставил, появился спустя некоторое время после первых двух, – он ведет Ру к краю скалы. – Признаки борьбы – здесь, на земле. Сдвинутые камни. Кровавый след там, на палых листьях и цветах. И еще кровь вон там, – он смотрит ей в глаза. – А еще мы нашли налобный фонарик и кепку.

– Где?

Он подводит Ру к предметам, лежащим на каменистой земле прямо возле края скалы. Они помечены желтыми табличками для улик. Она наклоняется и рассматривает черную кепку. Над козырьком – желтый логотип Кордельского университета. Она вспоминает визитку в кармане погибшей.

Том Брэдли (к. н.), кафедра психологии.

Рядом с кепкой лежит фонарь фирмы «Петцль». Сине-белый, с резинкой тех же цветов.

– Думаю, мы сможем получить образцы ДНК с кепки и, возможно, с резинки от фонаря, – говорит криминалист. – И еще вот, – он указывает на еще одну табличку.

Ру подходит ближе. Там лежит несколько маленьких пластиковых бусин. Ярко-зеленые и оранжевые на черной земле. У нее внутри все сжимается, когда она вспоминает порванные бусы в искалеченных пальцах умершей.

Она кивает, глубоко вздыхает и встает на ноги. Подходит к краю скалы и осторожно выглядывает вниз. У нее захватывает дух. Она находится точно над телом. Взгляд Ру перемещается на океан. Над водой по-прежнему стоит густой туман. В ясные дни отсюда можно увидеть покрытые снегом горы Олимпик-Маунтинс. Ру медленно поворачивается и разглядывает стену леса за спиной.

Если женщина или ее преследователь надели этот фонарь, значит, было темно. И ненастно. И туманно.

Судя по отпечаткам и следам, кто-то преследовал погибшую – сначала в лесу, а потом у обрыва. И боролся с ней прямо возле края обрыва. Судя по крови, один из них был ранен, возможно, во время борьбы. А потом бегунья упала со скалы. Фонарик и кепка могли упасть, когда жертва отбивалась. И погибшая могла сорвать зелено-оранжевые бусы с преследователя, если учесть, что они запутались в ее пальцах.

Но что с третьим человеком?

– Нам нужен дрон, – говорит Ру и лезет в карман за телефоном. – Нужно исследовать поверхность скалы на предмет других улик, потерянных во время падения.

Она делает звонок.

Лили

Возможно, на футболке ее мужа не кровь, хотя в глубине души Лили знает: это точно кровь. По какой-то причине Том спрятал здесь футболку, прежде чем позвонить в полицию. А еще он обманул их насчет телефона.

И хотя Лили пытается признать ужасную реальность, ее мозг изо всех сил пытается найти другие объяснения. Не такие жуткие объяснения.

Человек делает всё возможное, сколь угодно абсурдное, лишь бы избежать встречи с собственной душой.

Снаружи дует ветер, громыхая по жестяной крыше. Лили напрягается при мысли о Вирджинии Уингейт из городского совета, которая припарковалась в переулке возле их задней калитки, дожидаясь Таррин. Она думает о том, что видел сверху Мэттью. Она думает о полицейском в машине, наблюдающем за их домом.

Лили тянет к контейнеру руку, но останавливается. Отпечатки пальцев. Она не должна оставлять отпечатков на окровавленной футболке. Она оглядывает сарай. И видит свои садовые перчатки – желтые, с маленькими розовыми розочками. Натягивает их и достает из контейнера маленький пакет для мусора. Потом берет футболку Тома и осторожно бросает ее в пакет.

Что теперь? Что она вообще пытается сделать? Она слышит, как вдалеке начинает выть еще одна сирена. От паники перехватывает дыхание. Она поспешно снимает перчатки, бросает их в пакет с окровавленной футболкой мужа и открывает дверь сарая. Выглядывает, бросает взгляд на соседний дом. Из окон никто не смотрит. Лили спешно забегает домой через кухню.

Несколько мгновений стоит внутри и держит пакет, внезапно оцепенев.

Кто-то стучит в окно гостиной. Лили охает, поворачивается и бросает пакет. Он падает на пол и открывается, открывая взгляду окровавленную рубашку. Лили смотрит в окно – снаружи мужчина. Он снова бьет кулаком по стеклу и что-то говорит.

Спустя секунду Лили узнает своего пациента – Гарт Куинлан, пожарный, муж и отец троих детей. Гарт показывает на свои часы. Черт. Лили смотрит на свои. Он потеряла счет времени. И совершенно забыла о его сеансе.

Она жестом просит его подождать две секунды, наклоняется и запихивает окровавленную футболку обратно в пакет. Колеблется, но потом заталкивает пакет ногой под стол. Трет лицо, приглаживает волосы и идет открывать. Сердце колотится как бешеное.

– Я звонил вам в офис, – говорит Гарт. – И стучал. Но ответа не было. Попытался набрать по телефону, но попал на автоответчик. Тогда я вернулся в переулок к машине и увидел через забор свет в сарае, а потом вас – вы заходили в заднюю дверь, и решил подойти сюда.

У Лили в груди закипает гнев – еще одна защитная реакция. Гнев вытесняет страх, поэтому Лили хватается за него и пытается усилить. Он дает ей контроль. Она снова доктор Брэдли. А у доктора Брэдли есть правила. Пациентам нельзя вторгаться в ее личную жизнь. Ее семью. Эта часть дома – строго частная. Она с самого начала поясняет это каждому пациенту. Но всегда находятся один или два, кто пытается сдвинуть границы и по разным причинам проникнуть в ее личное пространство, кто пытается больше узнать о ней и ее семье. Гарту не следовало заходить к ней домой, и она ему об этом скажет.

– Простите, Гарт, – твердо говорит она. – Придется отменить сеанс. Случилось кое-что ужасно важное. Чрезвычайная ситуация. И, пожалуйста, больше никогда не заходите через этот вход.

Он пристально на нее смотрит. Странным взглядом. И тихо спрашивает:

– Что за ситуация?

– Семейная ситуация. Мне правда жаль. Простите, пожалуйста. Я позвоню и назначу новую встречу, как только…

– Это кровь?

– Что?

– Кровь.

– Г-где?

– У вас на руках и у вас на лице.

Лили опускает взгляд на свои руки. И в ужасе видит красное на пальцах. Видимо, она испачкалась, когда запихивала футболку обратно в пакет. И стоило заморачиваться с перчатками?

– И на лице тоже.

Лили вспоминает, как терла лицо и заглаживала волосы.

– Кто-то ранен? – спрашивает Гарт. – В этом дело?

В коридоре звонит стационарный телефон.

– Я могу чем-нибудь помочь? – предлагает он.

Телефон звонит опять и опять. Еще два гудка, и сработает автоответчик.

– Мне… Мне нужно идти. Я вам позвоню.

Лили захлопывает дверь прямо у Гарта перед носом и бежит к телефону. Она хватает трубку на последнем гудке. И в ту же секунду замечает собственное отражение в зеркале коридора – пятно крови на щеке и на пальцах, держащих трубку. Крови погибшей женщины. На мгновение у нее пропадает дар речи.

– Лили? – голос Тома приводит ее в чувство.

– Боже, Том. Где ты? Что происходит?

– Лили, я… Я в участке. Мне нужно…

– Участке? Каком участке?

– Полицейском участке. В городе.

Она смотрит в зеркало на собственное бледное лицо с кровавым пятном от футболки мужа, лежащей в пакете под обеденным столом.

– Лили?