Лорет Уайт – Приманка для моего убийцы (страница 65)

Форбс рассмеялся, потом его улыбка увяла.

– Ты не можешь этого сделать.

– А ты можешь делать то, что делаешь? Ты начал предварительную продажу участков земли, которая тебе не принадлежит.

– Пока не принадлежит.

– Даже если бы мы продали тебе землю, ранчо Броукен-Бар входит в Резерв сельскохозяйственных земель. По закону, его можно использовать только для фермерства. Оно не может быть использовано для коммерческого строительства. Дальняя часть ранчо – это болота, важные для экологии. Я не понимаю, как ты мог вообще начать…

– У меня есть гарантии министра по охране окружающей среды, что изменение назначения этой земли пройдет гладко. Ожидается исключение Броукен-Бар из Резерва сельскохозяйственных земель и разрешение на строительство от всех необходимых департаментов.

Коул смотрел на Форбса, в нем нарастал гнев.

– И как же министр может давать какие-либо гарантии, если проект не прошел обязательные процедуры изучения, обжалования, публичных слушаний?

Форбс уперся в столешницу костяшками пальцев, едва скрывая тот факт, что его терпение на исходе.

– Это в твоих интересах, Макдона. Не нарывайся. Начнем с того, что ты нашел «золотое дно», и, по словам Джейн, тебе не хочется возиться с разорившимся ранчо.

Коул глубоко вздохнул.

– Тебе лучше задуматься о компенсации убытков, – спокойно сказал он. – Потому что при моей жизни этого строительства не будет.

– Встретимся с тобой в суде. Я тебя сломаю. Попомни мои слова.

Коул сухо улыбнулся.

– Тебе придется довольно долго ждать победы в суде, потому что на данный момент ситуация такова: мой отец передал ранчо в доверительное управление Оливии Уэст.

– Если она уедет, этого не случится. Если она уедет, то ранчо перейдет к тебе и Джейн.

– То есть тебе известно об изменении в завещании?

Глаза Форбса сузились.

– Кто тебе сказал об этом?

– Это неважно. Если…

– Это Адель Каррик? Или Такер?

Форбс нахмурился, глаза превратились в щелочки. На шее забилась жилка.

Коул подался вперед, оперся ладонями о его письменный стол.

– Я пришел к тебе только для того, чтобы сказать одну вещь. Не пытайся запугать Оливию своими фокусами, вынуждая ее уехать с ранчо. Если ты или твои люди ступят на землю Макдона, если ты окажешься рядом с Оливией, ты труп, приятель. Я прослежу, чтобы за это тебя наказали по всей строгости закона.

Форбс, явно удивленный, вскинул подбородок.

– Какие фокусы?

В Коуле что-то изменилось.

– Преследование. Оставленные… вещи.

– О чем, черт подери, ты толкуешь? – Форбс явно ничего не понимал.

Телевизор на стене слева от Коула начал показывать новости об убийстве у реки Биркенхед. Бегущая строка внизу информировала, что это прямое включение с пресс-конференции. Перед наставленными на нее микрофонами сидела молодая женщина. В окошке слева появилось фото женщины средних лет. Они идентифицировали жертву. Под фото было написано Мэри Дж. Соренсон. Коул на мгновение отвлекся от Форбса. Что-то привлекло его внимание на экране. Бегущая строка поясняла, что снимок был сделан в Аризоне мужем убитой и отправлен детям по мобильной связи. Это было последнее фото Джейн, сделанное при жизни.

Коул нахмурился, ему не давало покоя какое-то воспоминание. Мэри Соренсон выглядела достаточно обычно. Квадратное лицо. Милые глаза. Здоровая, загорелая. Каштановые волосы с проседью обрамляли ее лицо. Она была одета в черный топ без рукавов. Мягкий шарф в теплых золотистых, желтых и бронзовых тонах вокруг ее…

– Не знаю, что за чертову игру ты затеял, но учти: если твой отец оставит это ранчо Оливии Уэст, пусть даже в доверительное управление, мы с Джейн затаскаем ее по судам. И я прослежу за тем, чтобы ты выполнил свою часть сделки.

Коула неожиданно охватило нетерпение, его внимание снова вернулось к Форбсу. «Если Клейтон Форбс ни при чем, значит, Лив пугает кто-то другой. А она осталась на ранчо одна. Приближается буран».

– Я сказал все, что хотел. Советую тебе по доброй воле отступить и начать считать убытки до того, как я обращусь к прессе и расскажу о своих намерениях не продавать ранчо. Это станет для твоих инвесторов холодным душем. Журналисты обрадуются, когда я расскажу им о лучших участках, которые ты пообещал членам правительства за одобрение изменений в назначении земли, важной для сохранения окружающей среды.

Форбс побледнел.

– Откуда ты знаешь?

Коул фыркнул.

– Это, друг мой, была всего лишь догадка. Спасибо за то, что ты все подтвердил. Откажись от этого проекта, пока еще можешь избежать тюрьмы. – Он развернулся и направился к двери.

– Это угроза, Макдона?

– Обещание. – Он взялся за ручку двери.

– Это что-то вроде дурацкой вендетты, так, что ли? – вдогонку поинтересовался Форбс. – Ты пытаешься нагадить мне из-за того дня в амбаре? Это все из-за того грузовика. Ты не можешь об этом забыть, верно? Ты уехал и пропивал свои мозги на Кубе, как какой-нибудь старый дурак, и это все, что у тебя осталось?

Коул застыл, так и не открыв дверь. Он повернулся к Форбсу.

Лицо Клейтона стало зловещим, кожа туго натянулась на скулах, плечи напряглись. У него был вид змеи, свернувшейся кольцом. Смертоносной змеи. Их взгляды встретились.

– Какой грузовик? – тихо, спокойно, холодно спросил Коул.

Форбс тут же отступил под его натиском.

– Послушай, что бы мы с Такером ни сделали, это все давно похоронено. Забудь.

Коул метнулся через комнату, перегнулся через письменный стол, схватил Форбса за воротник и галстук и поднял с кресла.

– Какой грузовик? – прорычал он. – Что вы с Такером сделали?

Взгляд Форбса заметался по кабинету, лицо побагровело.

– Теперь ты не сможешь ничего доказать…

– Ты и Такер Каррик в тот день что-то сделали с грузовиком? Вы трогали тормоза? Это все было из-за Амелии?

– Отпусти меня. Или я вызову копов. – Форбс сумел дотянуться до мобильного телефона.

– Что ж, я буду только рад, если все это услышат копы. Значит, ты и Такер Каррик испортили тормоза моего грузовика как раз перед тем, как я потерял управление на том спуске и вместе с матерью и братом улетел в реку?

– Ты расскажешь им и о том, что выпил?

Коул содрогнулся.

Такер всегда был на побегушках у Форбса, еще со школы. На ранчо он жил в тени Коула. Скорее всего, именно Такер рассказал Форбсу о новом завещании Майрона и о том, что ранчо получит Оливия.

– Такер по-прежнему твой приспешник? Он устроил все это для Лив, да? Пытается запугать ее и выжить с ранчо, чтобы получить тот кусок земли, который, по его мнению, они с матерью заслуживают? Это ты им пообещал?

На экране телевизора, справа от выступающей женщины-копа появилось следующее фото. Мужчина с коротко подстриженными, очень белокурыми волосами. Коул почти не обратил на это внимания, его занимал только Форбс. Но все же информация отложилась в голове, и мозг начал ее обрабатывать.

– Где сейчас Такер? – процедил Коул сквозь зубы.

Форбс засмеялся.

– И что ты сделаешь? Пойдешь к нему? Убьешь? Изобьешь? Закопаешь меня? Это ведь очень справедливо. После всех этих лет. Ты столько лет жил с чувством вины за смерть матери и маленького Джимми. Они утонули в ледяной реке.

Коула ослепила ярость. Почти ослепила.

Ему потребовались неимоверные усилия, чтобы сдержаться. Именно этого Форбс и добивался: чтобы Коул вышел из себя и напал на него. Преступил закон. Это была провокация, и Коул не знал, не лгал ли Форбс, говоря об испорченных тормозах, не придумал ли он это. Он долго смотрел в глаза Форбса, потом медленно отпустил его. Форбс сполз обратно в кресло, поправил галстук. Его лицо исказила ярость.

– Ты покойник, – прошептал Коул. – В бизнесе.

Он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.