Лорет Уайт – Приманка для моего убийцы (страница 30)
– Копы почти ничего не говорят. Но в газете есть статья, связывающая это убийство с убийством в Уотт-Лейк десятилетней давности.
Глаза Майрона сузились, он явно волновался.
– А в пакете? Что было в пакете, который она держала в руках?
– Искусственная приманка для рыбы. Кто-то оставил это внутри газеты. На газете было написано ее имя.
– Иди, – негромко, настойчиво попросил Майрон. – Иди за ней.
Он резко покатил свое кресло к двери, как будто хотел встать и сам побежать за Оливией, если бы ноги повиновались ему.
– Не оставляй ее одну. – Глаза старика расширились. – Она однажды уже пыталась покончить с собой, и это случилось незадолго до того, как она появилась здесь. Когда она приехала в Броукен-Бар, шрамы были совсем свежими и багровыми. Эта новость явно имеет какое-то отношение к ее прошлому. Она ей о чем-то напомнила.
Коул замешкался, потом быстро вышел в коридор, перегнулся через перила лестницы.
– Оливия! – позвал он.
Хлопнула входная дверь.
Коул побежал вниз по лестнице следом за Оливией.
– Ты только не дави на нее слишком, ты ее напугаешь! Она в этом смысле совершенная дикарка! – крикнул ему отец с площадки лестницы.
Оливия вылетела на лужайку, сжимая в кулаке газету и приманку. Ей хотелось только одного: добраться до своего домика, и как можно быстрее, а потом закрыть дверь, отгородиться от мира, от жутких ночных кошмаров. Это желание гнало ее в ольховую рощу. Когда она оказалась там, деревья со светлыми стволами вдруг показались ей зловещими. Ветер дул сильнее, и листья злословили и насмехались над ней. Они касались ее кожи своими сухими и острыми краями.
Оливия изо всех сил старалась похоронить ту женщину, которой она когда-то была, запереть наивную, глупую жертву, эту Сару Бейкер, в подвале своей души и выбросить ключи. Она сражалась за новую себя, за эту новую жизнь.
И вот теперь странные совпадения открыли замки, заставляя ее снова заглянуть в страшную пропасть прошлого.
У Оливии щипало глаза. Мышцы напряглись.
Нет, это всего лишь совпадение. Должно быть совпадением. Потому что
Убийца из Уотт-Лейк превратился в пепел.
Журналист из газеты «Провинция» всего лишь хотел создать сенсацию, отыскивая сходство. Убийство на реке Биркенхед не имело
А следы, параллельные ее следам, на тропе сегодня утром? Всего лишь рыболов, охотник или турист, шедший по своим делам. Шарф из Аризоны, который она нашла поверх собственных следов, могло занести ветром. Его просто потеряла какая-нибудь женщина, гулявшая на рассвете. Корзинка с дикой черникой у ее двери? Но ведь она так и не спросила об этом Неллу. Возможно, девочка просто поблагодарила ее за помощь с домашним заданием.
Ее мозг просто проводит глупые параллели. Ветер подул сильнее, снова осыпав ее и Эйса дождем из мелких сухих листьев. Оливия глубоко, судорожно вздохнула, идя по сужающейся тропинке, петляющей между деревьями. Просто время года такое. Пряные ароматы осени, надвигающийся снег, крики гусей, улетающих на юг, эхо выстрелов, сезон охоты на оленей, ощущение того, что зима зажимает природу в кулаке. Это время
Запахи, образы – все это может воскресить воспоминания. Психотерапевт говорил ей об этом.
Она крепче сжала газету, стараясь не слышать его голос.
Так почему же кто-то
За спиной она услышала топот шагов. Быстрых шагов. Кто-то бежал – гнался за ней.
Паника возникла мгновенно. Желание убежать победило рассудок. Оливия бросилась в лес. Она бежала, ничего не видя, не по тропинкам, а между деревьями, уворачиваясь от веток, спотыкаясь о корни, тяжело дыша. Краем сознания она понимала, что где-то свирепо лает собака. Сучья, ветки трещали. Шаги стали ближе. Тяжелое дыхание у нее за спиной…
Ей нужно спрятаться, найти медвежью берлогу. Кожа намокла от пота. Шаги сзади стали громче, быстрее. Он схватил Оливию за руку, развернул к себе. Она вырвалась и тут же бросила газету. Охотничий нож мгновенно оказался у нее в руке. Она крепко держала рукоятку, подняв лезвие ножа кверху, готовая ударить в печень, под ребра. Оливия чуть согнула колени и медленно водила ножом, угрожая ему. Пот заливал глаза. Сердце стучало так громко, что она не слышала ничего, кроме биения крови о барабанную перепонку.
Глаза Себастьяна пронзили ее. Он улыбался. Его блестящие черные кудри раздувал ветер. Он подошел ближе, еще ближе…
– Не двигайся, – прорычала Оливия сквозь зубы. – Еще один шаг, и я распорю тебе горло.
Он остановился. Медленно поднял обе руки вверх.
– Оливия, – негромко сказал он, – приди в себя. Это я, Коул. Коул Макдона. Сын Майрона. Ты в безопасности. Все в порядке. Оливия? Ты меня слышишь?
– Все в порядке, – повторил он. – Иди ко мне.
Зрение вернулось, из отдельных точек стали формироваться предметы, превращаясь в более крупную реальную картинку. Она в шоке смотрела на Коула. Эйс озадаченно взвизгивал у его ног. Она ничего не понимала. И вдруг ее отчаянно затрясло. По телу проходили волны дрожи из-за того, что она вернулась из одной реальности в другую.
– Послушай, отдай мне этот нож. – Коул протянул к ней руку.
Оливия окончательно еще не пришла в себя. Она сглотнула, сделала шаг назад и убрала нож в ножны. Отступила еще на шаг, вытерла верхнюю губу тыльной стороной ладони и налетела спиной на ствол дерева. Паника нокаутировала ее. Мозг отказывался работать. Оливия изо всех сил боролась с желанием убежать, пыталась остаться в настоящем. Но страх мучил ее – она снова теряла рассудок. Как раньше.
– Сосредоточься. – Голос Коула был низким, сиплым. Темно-серые глаза смотрели пристально, они были полны тревоги.
Коул подошел ближе. Сердце Оливии забилось еще чаще, желание сбежать почти ослепляло. Она не могла дышать.
Он поднял руки и твердо положил их ей на плечи. Крупные успокаивающие ладони. Он удерживал ее на месте. Каким-то краем сознания Оливия приняла исходящее от него тепло. Надежность. Безопасность. Появилось ощущение защищенности.
Коул провел ладонями по ее рукам и взял ее пальцы в свои, потом медленно притянул к себе. Он обнял Оливию и крепко прижал к себе ее дрожащее тело. Так крепко, что она не могла пошевелиться. Так крепко, что она не могла отбиваться.
Он погладил ее по волосам. От нахлынувших эмоций у нее защипало глаза. Его запах заполнил ее чувства. Твердость и жар его тела, жесткая щетина пробудили в ней то, что она считала давно умершим. Оливия попыталась противостоять своему желанию, попыталась окоченеть. Но от его заботы, от его успокаивающих прикосновений отчаяние взорвалось в ее груди. Это была потребность в том, чтобы ее обнимал другой человек, чтобы он дорожил ею. Любил. Просто принимал.
Оливия боролась с этими новыми чувствами, потому что они влекли за собой новые страхи. Но у нее не получалось. Уголек загорелся и глубоко прожег ее.
Коул держал ее до тех пор, пока дыхание не замедлилось и не выровнялось, пока ее мышцы не расслабились. Тогда он взял лицо Оливии в ладони и заставил посмотреть ему в глаза. Его рот был так близко. На шее часто билась жилка.
Оливия подняла на него глаза. Красивый мужчина. Мужчина из диких мест. Он заставлял ее чувствовать, и она не знала, что́ пугало ее сильнее.
– Ты вспомнила прошлое, – негромко заговорил он. – Расскажи мне, Оливия, что происходит.
Ее взгляд метнулся в сторону, она искала способ не отвечать на вопросы, убежать от всего. Она сглотнула.
– Я знаю, что такое посттравматический синдром. – Коул немного помолчал. – Тебе нечего стыдиться. Это всегда повторяют солдатам. Нечего стыдиться. Незачем пытаться его скрыть.
Откуда ему знать всю глубину того стыда, который она испытывала из-за того, что была жертвой насильника Себастьяна? Что она привлекла его. Что попалась на его удочку. Что сочла его красивым, очаровательным. Милым.
Оливию охватило смущение. Откуда ему знать, какой запятнанной, грязной и в высшей степени униженной она чувствовала себя из-за отношения собственного мужа? Отца и матери. Окружающих. Она стала «другой». Испачканной. Чем-то таким, что люди прячут в шкафу или выбрасывают, чтобы не сталкиваться с темными сторонами, с собственной слабостью и собственными страхами.
Коул нагнулся, подобрал газету и приманку. Оливия, должно быть, бросила их, когда доставала нож.
Коул протянул их ей. С пересохшим ртом она взяла у него газету и пакет.
– Ты расскажешь мне, что происходит?
Оливия снова отвела глаза, потом все же встретилась с ним взглядом. Решимость крепла, обвивая ее колючей проволокой. Коул подобрался слишком близко к ее душе. Он знал и видел слишком много. А она не могла открыться больше. Она