Лорет Уайт – Поглощенные сумраком (страница 46)

Он медленно нагнулся и положил ружье на мшистую лесную подстилку.

Стелла рванулась вперед и схватила ружье. Она отошла к дальнему краю поляны и прислонила оружие к валуну.

Натан двинулся вперед, собираясь осмотреть Берта. Но Стивен обхватил его руками и плотно прижал к себе. Это было объятие. Хирург положил голову на плечо Натану и зарыдал. Натан выглядел расстроенным и сконфуженным. Непохожим на себя, подумала Стелла.

Мы все не похожи на себя. Мы обезумели и превратились в животных. Маленькое племя, которое подверглось нападению. Дикость овладела нашими мозгами, вытеснив обычную логику.

Она поспешила к Берту и опустилась на корточки рядом с ним. Первая медицинская помощь была частью ее пилотской подготовки. Недавно она подтвердила свою лицензию. Стелла пощупала пульс.

– Он мертв, – произнес пластический хирург за ее спиной. – Он умер. Умер. Умер.

Он снова начал всхлипывать. Натан неуклюже отодвинул его в сторону.

Стелла соблюдала осторожность. Она вглядывалась в тени среди деревьев. Небо вдруг потемнело. Надвигался новый грозовой фронт, и ветер раскачал древесные кроны.

– Стивен, – твердо сказала она, сознавая необходимость срочных действий. – Что здесь произошло? Это… это ваших рук дело?

Он провел по лбу дрожащей рукой, оставив на нем полосу крови и грязи.

– Я… Мы с Бертом углубились в лес. Крови становилось все больше, как будто тащили что-то тяжелое. Тропа шла под густыми кронами, и дождя почти не было. Потом… мы почуяли это. Эта штука… мы вышли на поляну и увидели, как она висит здесь, прямо на ветвях.

Стелла и Натан осмотрели труп оленя, висевший на дереве. Возможно, медвежью добычу. Или это сделала пума и затащила костяк на дерево про запас.

– Берт пошел туда, чтобы посмотреть ближе, – продолжал Стивен. – Потом в кустах раздался шум. Треск ветвей. Потом оттуда вылетело… – Он издал жуткий стон и подавился собственной слюной. Он поспешно вытер рот. – Это просто вылетело на нас!

– Что? – спросил Натан, нервно осматривая кусты.

– Я… не знаю. Что-то большое.

– Животное? – спросила Стелла.

– Не знаю. Был туман, и я смотрел в сторону. – Он откашлялся. – Я услышал, как Берт закричал и выстрелил. Дважды.

Она прищурилась, глядя на него. Натан продолжал оглядываться по сторонам.

– Медведь? – спросила Стелла. – Или пума? Животное, защищавшее добычу?

– Я… я даже не видел, потому что, когда я обернулся, этот нож пролетел в воздухе, вынырнул прямо из тумана. И вонзился ему в затылок. Этот звук, этот хруст и треск… – Он замолчал и застыл с отсутствующим взглядом, словно душа доктора Бодена покинула его тело. Его окровавленные руки безвольно свисали вдоль туловища.

– А потом? – настойчиво спросила Стелла. По ее коже бежали мурашки, тревога стискивала ей грудь.

– Потом он умер. Я врач, и я знаю. Тогда я схватил ружье и побежал. Но потом… я подумал, что оно может дожидаться меня там. Поэтому я вернулся. Я пощупал его пульс для уверенности. Пульса не было.

Стелла повернулась к Натану и неожиданно заметила, что он остался без своей спутницы.

– Где Кэти? – резко спросила она.

– Кэти вернулась в дом.

– Вы не должны были расходиться.

– А Моника? – спросил он, так же неожиданно заметив, что рядом со Стеллой никого нет. – Где моя жена?

– Она… Я оставила ее на тропе.

– Что? Где?

– Я услышала крики и выстрелы, поэтому побежала сюда, а она осталась на месте. Я оставила ее там, на тропе. С ней все будет хорошо, Натан. Обратный путь хорошо просматривается, и мы развесили повсюду маркировочную ленту.

– Вы расстались. Как вы могли разойтись? Как она теперь вернется…

– Натан, я же только что объяснила вам. Успокойтесь. Она может вернуться.

Он взглянул на Берта, потом на останки оленьей туши.

– Только если оно не скрывается в лесу. Что, если оно направилось за Моникой? Что, если оно нашло ее по пути к дому?

– Сосредоточьтесь, Натан. Скоро мы проверим, как дела у Моники, но сначала нужно забрать Берта. Нужно найти способ отнести его к дому.

– Боже мой, Стелла, – с ужасом прошептал Натан. – Уже темнеет. Мы…

– Скоро пойдет снег. И любое животное из тех, какие здесь водятся… – Она посмотрела на тушу, и по ее спине пробежал холодок. Останки выглядели так, словно они были изуродованы нечеловеческой силой. Чудовищем. Она передернула плечами. – Мы не можем оставить Берта на расправу зверям. Они съедят или утащат его.

– Нам нужно вернуться. Я беспокоюсь за Монику. Что, если она не добралась до дома? В темноте будет гораздо труднее найти ее.

– Натан, этого человека убили. Что тут непонятного? Кто-то рано или поздно прилетит за нами, и полицейским понадобится увидеть тело Берта. Мы должны забрать его.

Он стащил с головы шапку и провел пальцами по волосам.

– В отличие от вас, я не уверен, что кто-то прилетит за нами.

Стивен закашлялся при упоминании о полиции. Казалось, это заставило его собраться с духом.

– Она права, – глухо произнес он. – Нам нужно отнести его обратно.

Несмотря на то что быстро темнело и пошел проливной дождь, они смогли протащить Берта через лес до того места, где Стивен впервые увидел следы, которые привели их сюда. Теперь, когда Стелла увидела выпотрошенного оленя, висевшего на дереве, она была уверена, что это животная тропа.

Они еще немного протащили труп по тропе к дому. Лицо Берта волочилось по грязи и камням. Он оказался тяжелым – тяжелее, чем думала Стелла, и она содрогалась при мысли о том, какое надругательство они совершают над ним. Его лицо уже было изуродовано. Грязь забивалась ему в рот, в ноздри и под веки. Но если бы они перевернули его и тащили на спине, им пришлось бы вырвать нож, торчавший у него в затылке. Она понимала, что нож был орудием убийства, на котором могли остаться отпечатки пальцев. Поэтому они попробовали приподнять труп спереди и тащить его втроем по тропе, петлявшей среди кустов и деревьев. Это оказалось еще более тяжелой задачей. Тропа была слишком узкой, тело – слишком тяжелым, а место назначения – слишком далеким.

Стелла споткнулась и едва не упала. Она тяжело дышала и обильно вспотела под водонепроницаемой курткой.

– Мне нужен перерыв, – сказала она.

Они положили Берта на лесное ложе. У нее ныли все мышцы. Голод и жажда начинали брать свое.

– Так не пойдет, – сказал Натан. – Нам нужен брезент или материал, из которого можно соорудить носилки.

Стелла, Натан и Стивен переглядывались друг с другом в лучах налобных фонарей, которые они включили, когда стемнело. Ветер шелестел в ветвях деревьев. Темнота была почти абсолютной. Дождь сменился мокрым снегом. Руки Стеллы онемели от холода, пальцы шевелились с трудом. Готовый рецепт гипотермии.

– Я пойду к дому, – сказала она. – Возьму брезент и веревки, которые мы видели под навесом, и как можно быстрее вернусь сюда. Заодно проверю, вернулась ли Моника.

– А почему вы должны идти?

– Может, кто-то из вас будет добровольцем? Кто бы ни пошел, ему придется оставить ружье с теми, кто останется у тела Берта; кровь может привлечь животное, убившее медведя. А у Берта в карманах есть запас пуль. Мы видели, как он складывал их. Тот, кто пойдет, может взять мой перцовый спрей.

Они настороженно переглядывались. Никому не хотелось оставаться рядом с окровавленным телом, пока хищник рыскал где-то поблизости. Но никто не рвался бежать в одиночку по темной лесной тропе только с фонариком и без оружия. Сбоку послышался какой-то шум, и они вздрогнули.

– Думаю, это мокрый снег падает с веток, – сказала Стелла. Луч ее налобного фонаря поворачивался из стороны в сторону и быстро растворялся в тумане.

– Ну ладно, – тихо сказал Стивен. – Тогда вы идите вперед, а мы попытаемся еще немного протащить его.

– Я вернусь так быстро, как только смогу.

Стелла быстрым шагом пошла по тропе. Темнота смыкалась за ее спиной. И в шепоте ветра среди деревьев она вдруг услышала ритм стихотворения.

Она остановилась и выдавила из себя комок желчи, пока разрозненные строки проносились у нее в голове.

Шестеро лгунишек старались выживать… Один топор увидел…

Стелла вошла в дом. Внутри стояла мертвая тишина. Ее чувства были обострены до предела.

– Эгей! – крикнула она. – Здесь кто-нибудь есть?

Наверху открылась дверь, и Моника вышла на галерею.

Стелла посветила фонарем на второй этаж. Волосы Моники выглядели влажными, и она переоделась во все чистое. Значит, приняла душ или ванну.