Лорет Уайт – Поглощенные сумраком (страница 18)

– Что?

– Натан оказался здесь по приглашению своей жены. Он не принимал участия в потенциальном тендере.

Кэти пристально посмотрела на нее.

– Думаете, это имеет какое-то значение?

– Не знаю, – Стелла немного помолчала и наморщила лоб, словно вспомнила что-то неприятное. – Мне кажется, я каким-то образом знакома с Джекки Блант. И она тоже узнала меня, но не говорит об этом. И… может быть, я даже видела доктора Стивена Бодена когда-то раньше. Однако… – она приглушенно выругалась, – все это похоже на какое-то безумное извращение.

Кэти ощутила легкий спазм в животе. Стелла тоже почему-то казалась ей знакомой, но она не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах их пути могли пересечься. Казалось, нечто большое и мрачное, чего она не могла уловить, безмолвно нависает над ними и соединяет их невидимыми нитями, пока что неподвластными для понимания.

– Вы знакомы с кем-то из остальных пассажиров? – поинтересовалась Стелла.

Пульс Кэти участился. Она отвернулась к окну, пока обдумывала свой ответ, но снаружи уже совсем стемнело, и она могла видеть лишь зыбкие отражения ее самой и Стеллы с лампой в руках. Из-под оконной рамы тянуло холодным воздухом. Стекла были тонкими и плохо удерживали тепло.

– Разумеется, я знаю Монику Макнил, унаследовавшую сеть бакалейных магазинов, которая теперь возглавляет продуктовую компанию «Натуральное питание», – медленно сказала Кэти. – Она была известной персоной несколько лет назад, когда я работала ведущей в ванкуверской телекомпании. В то время она активно занималась благотворительностью и пропагандой здорового питания по принципу «от фермы к вашему столу».

– Моника из Ванкувера? – спросила Стелла.

– Да. Тогда они с мужем жили в Китсилано.

Воспоминания вернулись к Кэти при мысли о фешенебельном районе Китсилано в Ванкувере, который был отделен лишь мостом от городского центра. Она освещала некоторые горячие сюжеты и происшествия в этом районе. Тем не менее она не могла припомнить место, где она могла бы лично встретиться с Моникой Макнил. Вместе с тем ощущение знакомства со Стеллой начинало крепнуть среди вороха полузабытых воспоминаний в ее голове. Во время работы на телевидении она встречалась с таким множеством людей и подготовила столько новостных сюжетов, что все сливалось в одну размытую картину.

– А мы с вами встречались? – обратилась она к Стелле.

Стелла наклонила голову к плечу.

– Я… так не думаю. То есть ваше лицо мне знакомо по теленовостям, но не припоминаю, чтобы я встречалась с телезвездами в реальной жизни.

Кэти стало совсем тревожно. Стелла подошла ближе и положила ладонь на ее руку.

– Все будет в порядке. Мы разберемся с этим делом. Давайте проверим последнюю комнату, а потом посидим у камина и подкрепимся, хорошо?

Стелла понесла лампу к двери, и Кэти повернулась за ней. Тени кренились и разбегались в стороны; движение на стене заставило ее повернуть голову. Тогда она увидела это: большую картину. Когда они вошли, она была скрыта от глаз Кэти за антикварным шкафом.

Картина была огромной и занимала полстены в высоту. Написана маслом в темных тонах. Это было изображение в натуральную величину – маленькая девочка примерно шести лет с лампой в руке, босоногая и в полупрозрачной ночной рубашке. Ее лицо было немного повернуто в сторону, как будто она глядела на художника. Светлые шелковистые волосы мягким облаком окружали ее лицо. В другой руке девочка держала маленькие золотые весы с неглубокими чашечками по обе стороны. В одной из чашечек лежало нечто похожее на миниатюрное человеческое сердце. На лице ребенка играла озорная улыбка.

Желчь подкатила к горлу Кэти. Ее сердце застучало с перебоями. Она не могла пошевелиться, не могла вздохнуть.

Стелла обернулась на пороге.

– Кэти? В чем дело?

– Я… Я… – Кэти протянула руку к картине. – Это.

Стелла нахмурилась и поспешно вернулась в комнату посмотреть, на что она указывает.

– Картина?

– Кто… кто ее нарисовал? Откуда она здесь? – голос Кэти был хриплым и приглушенным от внезапного страха.

– Я не знаю.

– Прочитайте… вы можете прочитать подпись внизу?

Стелла недоуменно посмотрела на нее и подошла к картине. Она приподняла лампу и наклонилась к надписи в правом нижнем углу.

– Тут написано «ПРАВОСУДИЕ».

– А имя автора?

Стелла покосилась на Кэти.

– Там нет имени. Только надпись «ПРАВОСУДИЕ».

Время растянулось. Как в замедленной съемке, Кэти отступила к широкой кровати и тяжело опустилась на нее, не в силах удерживать собственный вес. Она глядела на картину. Ее начало подташнивать.

Стелла быстро поставила лампу на прикроватный столик. Она уселась рядом с Кэти и взяла ее за руку.

– Кэти, посмотрите на меня. Что происходит?

– Картина… – слова замерли у нее в горле. Тиски страха сдавили сердце.

– Очень красивая, – сказала Стелла. – И похоже, старинная.

– Это Габби.

– Что?

– Это… это Габби. Моя дочь, – собственные слова приводили ее в ужас.

– Что вы имеете в виду?

– Я… – К ее глазам подступили слезы. Разум затуманился, мысли пришли в смятение. Дрожащей рукой она порылась в кармане своей куртки и достала телефон. Включила, открыла фотогалерею.

– Видите? – она поднесла экран к лицу Стеллы.

Стелла замолчала, глядя на фотографию, потом посмотрела на картину. Наконец их взгляды встретились; Стелла выглядела потрясенной.

– Та же поза, такая же ночная рубашка, – прошептала она. – Тоже босая, такие же волосы, такая же улыбка на лице.

Кэти утерла слезы, катившиеся по щекам.

– Кроме весов Фемиды и человеческого сердца в чашке. Что… что это может означать?

Кэти затрясло. Маленькая дочь была величайшей драгоценностью в ее жизни. Габби. Девочка, которая изменила ее. Заставила ее переосмыслить прежнее видение мира и даже ценность ее брака с распутным мужчиной.

– А вы… Кто мог видеть эту фотографию? – спросила Стелла. – Вы выкладывали ее в социальных сетях?

– Я… я знаю, что мне не следовало бы так поступать. Наверное, глупо было публиковать фотографии мой девочки там, где они были доступны каждому пользователю. Особенно с учетом того, что я была известной телеведущей. Но… это такой прекрасный снимок, – она удержала взгляд Стеллы. – Вы думаете, что я подвергла риску моего ребенка? О господи! – Она непроизвольно прикрыла рот ладонью. – А что, если с Габби что-то случится, пока я буду сидеть взаперти в этом месте? Что, если…

Стелла похлопала ее по руке.

– Пожалуйста, Кэти, не надо так думать. Постарайтесь успокоиться. Истерика никому не поможет. Нам нужно иметь ясную голову, чтобы во всем разобраться.

Дрожащими руками Кэти утирала все новые слезы.

– Подумайте, – сказала Стелла. – Кто сейчас рядом с Габби?

– Ее отец.

– Вы доверяете ему в данном случае?

– О господи, да. Только с Габби. Он… он мог изменять мне, но он обожает свою дочь. Он готов убить ради нее.

Стелла сурово нахмурилась, изучая лицо Кэти.

– Я не имела в виду убийство, – выдавила она. – Просто, если она окажется в опасности… – ее голос пресекся.

– Тогда он в любом случае ей поможет.

Но когда Стелла смотрела на картину, Кэти была далеко не уверена, что эта властная женщина верит собственным словам. Стелла могла сказать что угодно, лишь бы выглядеть убедительно.

– А у вас есть дети, Стелла?

– Нет. Я… не могу иметь детей.

– Прошу прощения, я только…