Лорет Уайт – Охотник на людей (страница 32)
— Нет, Сильвер. Это наша битва. Это касается
Он уловил в ее глазах предательский проблеск эмоций. Она поспешила опустить взгляд и теперь нерешительно теребила поводья.
— Моего сына звали Джонни, — тихо произнесла она. — Ему было семь лет. Он утонул в Ущелье Росомахи, недалеко от рудника.
На грудь Гейба как будто навалился тяжелый камень. Он не мог дышать. Не знал, что сказать.
— Я… Боже, извини. Как… как это произошло?
Она протяжно вдохнула и посмотрела вверх, на снежные хлопья, гонимые порывами ветра.
— Отец забрал его без моего согласия. Мы с ним жили порознь. Его звали Дэвид. Тем летом он прилетел обратно в Блэк-Эрроу-Фоллз, чтобы продавать спиртное, и явно сидел на чем-то… на каком-то наркотике. Он был известным на Севере бутлегером, Гейб. А также алкоголиком. Пока я работала проводником с группой туристов, он забрал Джонни. В последний день перед летними каникулами он забрал его из школы, оставив для женщины, которая присматривала за сыном, сообщение. В нем говорилось, что они-де отправляются в короткий поход и что я якобы не возражаю. — Сильвер отвела взгляд. — Няня сразу же позвонила мне по спутниковому телефону, и я поспешила обратно. Я была дома уже на следующий день, Гейб. Но мой мальчик исчез. А Дэвид был в запое. Я пошла прямо в полицию и сказала им, что Джонни похитили. — Она прищурилась. — Они там сидели, несли какую-то околесицу про опеку, про доступ отца к воспитанию ребенка и прочую белиберду, а мой сын тем временем находился в лесу с пьяницей, который к тому же был под наркотическими веществами. Поэтому я отправилась за ними сама. Нашла их там. — Она указала подбородком в сторону зловещих северо-западных хребтов. — В Ущелье Росомахи.
— И что было дальше?
— Я нашла их не сразу. В начале лета прошел ливень, вызвав внезапное наводнение. В ущелье такое бывает часто. Дэвид должен был заметить признаки. Этот ублюдок взял Джонни с собой на рыбалку, одному богу известно зачем. Он был не в себе, не видел, как поднимается вода, и…
Она вновь опустила глаза, не в силах говорить дальше.
— Сильвер… — Гейб потянулся, пытаясь коснуться ее руки.
Она сердито посмотрела ему в глаза.
— Мне не нужно сочувствие, Гейб. Я просто думаю, что Стайгер там, вот и все. Там, где умер Джонни.
Она плохо соображала. У нее явно была посттравматическая реакция.
— Сильвер, Стайгер не мог знать…
— Эта история была во всех юконских газетах. Она есть в архиве. Он мог ее найти.
— Это полная бессмыслица, Сильвер. Если только он не оставил что-то такое, что заста-вило бы тебя подумать, что тут есть некая связь. Чтобы ты знала — это та игра, в которую он играет. Это его почерк.
Она окинула его недобрым взглядом, как будто со злостью сдерживала что-то в себе. Его желудок скрутило узлом.
— Вот как? Он оставил тебе знак? Где? Когда? Почему, черт возьми, ты мне не сказала? — Он выругался. — Это все меняет.
Каждая молекула в теле Сильвер горела желанием признаться ему во всем.
Если они переживут следующие пять дней, Гейб все равно это узнает. И все, чем она делилась с ним до этого момента, закончится.
Он станет презирать ее за то, что она скрывала правду. За ложь и недомолвки. За то, что она ставит ему палки в колеса, как он выразился. Это было несправедливо по отношению к нему. Это также было потенциально опасно.
Она должна ему все рассказать. Но она не могла заставить себя сделать это прямо в эту минуту.
Ей было страшно попасть в тюрьму, но больше всего на свете она боялась увидеть разочарование в глазах Гейба. Она отчаянно хотела быть для него кем-то, кем она не была. Ей с каждым мгновением становилось все труднее удержать эту мечту.
Все было кончено. И она должна с этим смириться.
Вокруг них неожиданно буквально взорвалась снежная буря. Темное небо внезапно наполнилось пеленой снежинок, кружившихся в порывах ледяного ветра.
— Нет, — солгала она, смаргивая тающий на ее коже снег. — Я не видела никакого знака. Я просто делаю обоснованное предположение, что он там, наверху, вот и все. Это то место, где, по твоим словам, упал самолет. Следы муклуков указывали в этом направлении, а Рудник Росомахи — удобное место для того, чтобы залечь там на дно. Если Лесовику нравится морочить голову людям, если он видел какие-то архивные истории обо мне… — она сделала короткую паузу, — …то он также может увидеть некую нездоровую симметрию в том, чтобы заманить нас туда, напугать меня или сделать что-то в этом роде. — Это все, что она решилась ему сказать.
Но он ей не поверил. Она поняла это по его глазам.
— Я уверена, что скоро мы увидим следы его присутствия, — сказала она, натягивая поводья и разворачивая лошадь прямо в пасть снежной бури. — Впереди на гребне есть старая охотничья хижина! — крикнула она, но усиливающийся ветер уносил ее слова прочь. — Мы можем укрыться там на ночь и подождать, когда погода улучшится.
«Так мы будем в безопасности, — подумала Сильвер, — по крайней мере, на несколько часов». Оттуда они могли бы вести наблюдение за холмистыми заснеженными равнинами буквально на многие мили вокруг.
Буря также обеспечит их безопасность в лесу. Любые следы, которые они с Гейбом оставили, за считаные минуты исчезнут.
Накрытые единственным одеялом, они сидели, прижимаясь друг к другу, в ветхой хижине перед небольшим костром и по необходимости жевали сухие пайки, запивая их горячим сладким чаем. Учитывая метель, можно было не беспокоиться, что кто-то заметит дым, клубившийся из старого дымохода. Привыкшие к юконским зимам, лошади сбились вместе под навесом с подветренной стороны хижины после того, как их покормили.
То, что раньше было пустотой пугающе кристальной тишины, теперь было заполнено ревом снежной бури. Казалось, будто сквозь замерзшие верхушки деревьев с грохотом несется товарный поезд. От яростного натиска ветра стволы раскачивались, скрипели и стонали. Мелкие ветки, шишки и льдинки стучали по старой жестяной кровле, ударялись о старые деревянные стены. Гейб рассудил, что сегодня вечером они с Сильвер будут в относительной безопасности. И все же он чувствовал свою беспомощность, как та деревянная лодчонка, которую швыряет по морю ледяной шторм.
Глубоко внутри него поселилось что-то холодное. Там, где недавно он чувствовал некую молчаливую связь с Сильвер, теперь зияла пропасть.
Она прикоснулась к нему. В ее глазах светилось что-то мрачное и загадочное. Они все еще горели желанием. Под одеялом ее рука скользнула по его животу вниз, к брюкам. Он тотчас почувствовал, как возбуждается. Что ж, он был не против. Как будто жар страсти мог отогнать тьму и секреты, удержать ледяное зло на расстоянии.
Он был нужен ей в самом примитивном, первобытном смысле, и хотя от этого его кровь текла быстрее, а живот наполнялся приятной щекоткой, пронизывающий кости холод никуда не делся. Его охватило горькое предчувствие, что это будет их последний раз. Не потому, что ему так хотелось, а по причине некоего глубинного изменения в ее поведении.
Она явно что-то скрывала, и это его тревожило.
Обнаженная ниже пояса, она оседлала его.
Если Сильвер и потеряла уверенность в сексе, когда получила шрам, то теперь эта уверенность возвращалась к ней, особенно если она могла взять на себя доминирующую роль. Это возбуждало Гейба, делало его член почти до боли каменным.
Она скользнула вниз по его члену, как горячая, влажная перчатка.
Ее движения были быстрыми, первобытными… агрессивное, ритмичное скольжение вверх и вниз по его стволу. Это сводило его с ума, пока ему не показалось, что он вот-вот взмолится о пощаде.
Однако он позволил ей взять всю инициативу на себя. Она была сильной, ее мышцы упругими, она крепко сжимала его бедрами. Снаружи завывал ветер, и под его вой она доводила его до мучительно сладкого экстаза. Она как будто утоляла голод. В ней как будто проснулась животная похоть, дыхание сделалось частым и поверхностным. Он скользнул руками вниз по ее талии и, схватив за бедра, натянул ее глубже на себя. Ее длинная коса была перекинута через плечо, куртка все еще оставалась на ней.
Она резко откинула голову назад и, впившись ногтями в его рубашку, с протяжным вздохом кончила. Он кончил одновременно с ней, и она безвольно упала ему на грудь. Теперь ее голова покоилась между его шеей и плечом.
Гейб потянулся за одеялом и, удерживая ее, все еще сидящую верхом на его коленях, натянул его ей на плечи. Их тела так хорошо подходили друг другу. Но это был просто секс, подумал он, а не занятие любовью. Горячий, мощный, фантастичный секс, и ему хотелось заниматься им снова и снова. Но чего-то не хватало, как будто та ее часть, с которой он был связан, спряталась в раковину. Даже когда он достиг пика наслаждения, на него накатило чувство потери.
Он крепко держал ее, отчаянно пытаясь ухватиться за что-то, что секунда за секундой ускользало из-под его пальцев по мере того, как они приближались к Стайгеру, к ожидавшему их ужасу.
Она соскользнула с него. Трение мгновенно возбудило его снова.
Гейб был слегка озадачен. С тех пор как умерла Джиа, он считал себя физически неспособным на близость с женщиной, однако обнаружил, что он очень даже жив. Он подумал об этом, застегивая молнию на штанах.