Лорет Уайт – Мост Дьявола (страница 42)

Младшая женщина — ее дочь Лэйси — находится на продвинутой стадии ранней деменции. Сейчас она находится в доме престарелых. Лэйси больше не узнает членов своей семьи. Ей трудно глотать еду. Она больше не может ходить. За окнами дома бушует метель и кружится снег, поэтому Джослин остается на ночь в доме своей дочери. Общественный транспорт перестал работать несколько часов назад.

В комнату входит медсестра. Она тихо здоровается с Джослин и подходит к кровати, чтобы проверить состояние пациентки. Она измеряет пульс Лэйси.

Лэйси не реагирует; она крепко спит. Джослин снимает наушники и слабо улыбается медсестре, которая проверяет капельницу, прикрепленную к руке Лэйси.

— Что вы слушаете? — дружелюбно спрашивает медсестра.

— Подкаст о настоящем преступлении. Убийца юной девушки сидит в тюрьме и наконец начинает говорить.

— О, вы имеете в виду то убийство на западе? В Твин-Фоллс?

— Да, — удивленно отвечает Джослин. — Да. Подкаст об убийстве Лиины Раи.

— Одна из дневных сиделок рассказала мне об этом. Все вокруг слушают, и это зацепило меня. Я думаю, что Клэйтон Пелли говорит правду. Готова поспорить, копы что-то скрывают. Скорее всего, они заставили его признаться, и теперь это может выйти наружу.

Джослин даже не задумывается над своими словами, пока не произносит их. Ей нужно выговориться.

— Моя Лэйси была замужем за ним.

Руки медсестры замирают на капельнице. Она бросает взгляд на Лэйси, потом смотрит на Джослин.

— Вы серьезно?

Та кивает. Медсестра качает головой.

— Я… боже мой, как это должно быть трудно! Как… то есть…

— Все нормально, не волнуйтесь. Я… просто я никогда не говорила об этом. А теперь… — Она умолкает и смотрит на дочь. Теперь Джослин просто хочет ощутить чью-то близость. С кем угодно, даже с ночной сиделкой.

— Значит, Клэйтон Джей Пелли… он ваш зять?

— Бывший. Они с Лэйси познакомились в Террасе, где мы жили раньше. В христианском молодежном лагере, где Клэй был одним из организаторов. В то время Лэйси было девятнадцать лет; она недавно закончила школу и по уши влюбилась в него. Мы с мужем тревожились из-за того, как быстро развивались их отношения. Но, как и говорят девушки из подкаста, Клэй был обаятельным соблазнителем, вроде Теда Банди[9]. Самовлюбленным социопатом с половыми аберрациями. Такие люди заставляют других верить в абсолютно ложные вещи. Они втираются в доверие.

— Клэй уже тогда был алкоголиком?

— Иногда он много пил на разных мероприятиях: барбекю, пикники, сельские ярмарки. Но многие мужчины в нашей глубинке делали то же самое. Тогда мы не считали это настоящей проблемой. — Джослин делает паузу и смотрит, как ее дочь дышит во сне. — В Твин-Холлс дело приняло скверный оборот. Полагаю, человек может притворяться нормальным и скрывать свою болезнь лишь до определенного времени, пока все не начинает разваливаться. — Она тихо откашливается. — Когда Клэя арестовали и предъявили обвинение, мы забрали Лэйси и ее малышку в Террас, а потом собрали вещи и переехали на Восток, чтобы начать все снова.

— Ох. Я… мне жаль.

Медсестра снова глядит на Лэйси, и Джослин задается вопросом, не думает ли эта женщина, что Лэйси могла потерять память из-за того, что ей пришлось пережить. Возможно. Может быть, ранняя деменция была ее способом бегства от реальности.

— Когда я сказала, что он, наверное не делал этого, то имела в виду… — начинает медсестра.

— Я тоже не думаю, что он это сделал.

Джослин замолкает, но женщина не уходит. Она как будто чувствует, что Джослин собирается сказать что-то еще.

— Лэйси солгала, — тихо, почти шепотом произносит Джослин. — Она сказала мне, что солгала полицейским.

— Что вы имеете в виду? — Медсестра медленно опускается на краешек стула рядом с Джослин. Она явно заинтригована.

— Клэй дал Лэйси свое алиби. Он сказал следователями, что вернулся домой около девяти вечера после посещения костра. Так оно и было. Он напился дома, в своем сарае. Лэйси солгала полицейским, когда сказала, что он вернулся только в 3:42 на следующее утро.

— Но… если он был дома, то не мог убить Лиину.

— Я знаю.

— Почему она солгала?

— Она хотела защититься от него. Для этого ей было нужно, чтобы его арестовали.

Сестра молча смотрит на нее. Порыв ветра со снегом с шелестом проносится за окном.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом? — тихо спрашивает она.

Джослин смотрит на четки у себя в руках. Она убеждена, что Бог покарает ее за тайну, которую она хранила все эти годы. Но Клэй Пелли — грешник с извращенными желаниями. Было правильно, что он сел в тюрьму, даже если причина для этого была не вполне справедливой.

— А как же ребенок — Джейни Пелли, маленькая дочь Лэйси? — продолжает медсестра. — Она знает? Я хочу сказать, этот подкаст… все только и говорят о нем. Если она не знает, то может выясниться, кем была ее мать, и тогда ложь выплывет наружу.

— Если что-то выяснится, на то воля Божья.

Женщина сидит в молчании, глядя на Лэйси.

— Правда всегда выходит наружу, — наконец говорит она, глядя на Джослин. — Почему вы мне рассказали?

Джослин глубоко вздыхает. Она сама не уверена почему. Она просто сделала это.

— Иногда, — говорит медсестра, — тайны бывает слишком тяжело удерживать внутри себя. Телу нужно освободиться от них. Тело находит выход, даже если разум этого не хочет. — Она мягко прикасается к руке Джослин. — Нам приходится делать все возможное для выживания и защиты наших дочерей. Так, как позволяют обстоятельства.

— У вас есть дети.

Она кивает.

— Две девочки.

Лайам Паркс приносит коробку негативов из мансарды в свою фотостудию. Он включает лампу в световом коробе и садится на скамейку. Берет полоску пленки и тянется за лупой. Подносит к пленке увеличительное стекло и наклоняется, чтобы лучше видеть. Он медленно проводит лупу над пленкой. Прошлое возвращается к жизни в контрастных негативах. Группа мальчишек перед костром. Снимки луны над Даймонд-Хед. Кометные полосы от русской ракеты, вошедшей в земную атмосферу в 21:12, в пятницу, 14 ноября 1997 года. Ночь жертвоприношения Улльру. Ночь, когда умерла Лиина.

Он снова прослушал подкаст. Ему очень не по себе.

Когда он просматривает другую полоску негативов из многочисленных катушек пленки, которые он отснял в тот вечер, в его памяти возникает голос детектива Люка О’Лири.

— Ты делал снимки у костра, Лайам? Групповые снимки?

— Я… я потерял камеру вместе с пленкой. Я… я напился, потом проснулся в палатке, а фотоаппарата уже не было. Это была школьная фотокамера. Я расписался за нее, а теперь ее украли.

Он останавливает лупу над кадром с Лииной и мистером Пелли, сидящими на бревне. И думает о голосе, который слышал в подкасте.

Клэйтон: Тринити Скотт, я хочу, чтобы мир понял, что каждый из нас имеет внутреннюю тьму. Эту самую Тень. Даже вы. Но я не насиловал Лиину Раи… И я не убивал ее.

Тринити: Если… если не вы, то кто это сделал?

Охранник: Время вышло, Пелли. Давай, пошли.

Клэйтон: Кто бы это ни сделал, ее убийца до сих пор на свободе.

Лайам пристально вглядывается в другой снимок с группой девочек. Там есть Мэдди Уолкзек, Наталья Петрова, Сима Патель, Чейенна Уилсон, Дасти Питерс и Бет Гэллоуэй. Он хмурится, когда фокус лупы неожиданно попадает на подвеску с фиолетовым камнем в филигранной серебряной оправе. В камне отражается свет костра. Лайам откидывается на спинку стула.

Буквально через несколько часов после того, как он сделал этот снимок, Лиина подверглась сексуальному насилию. Ее жестоко избили, а потом утопили. Из подкаста ему известно, что в волосах мертвой девушки запутался серебряный медальон с багровым камешком. Но это не то, что она носит на его фотографии.

Сердце Лайама громко стучит в груди. Это потому, что Мэдди попросила его сделать вид, будто его камера была украдена? Она предложила ему одну из своих подруг на выпускном балу, если он выполнит просьбу. Поэтому он солгал. Как еще паренек вроде него мог заполучить девушку? Тогда у него практически не было выбора. Он также хотел сделать приятное одной из самых популярных и крутых девочек в школе. Мэдди.

Что ему делать теперь?

Рэйчел

Сейчас

Утро заканчивается, а Грэйнджера до сих пор нет дома. Он позвонил вчера поздно вечером, сказал, что слишком много выпил и собирается переночевать в квартирке Рекса над клубом.

Я испытываю странное онемение, когда смотрю на фотографию Лиины, пришпиленную наверху новой белой доски, какими пользуются при уголовном расследовании. Я думаю о Люке и о доске, которую он создал в 1997 году, когда полицейский участок Твин-Фоллс находился рядом с водой и железнодорожной сортировочной станцией. У меня ноет сердце. Я рада, что повидалась с ним, но результат оказался крайне болезненным.

Под фотографией Лиины я прикрепляю снимок медальона, обнаруженного у нее в волосах. А под ней — групповую фотографию девочек у костра, взятую из ящика Мэдди. Беру фломастер и рисую линию между медальоном и девочками. А ниже я пишу:

Лайам снимал это? Он солгал? Почему? Какие еще снимки он сделал?

Далее я прикрепляю фотографии куртки, страниц дневника, книги стихов, окровавленного рюкзака, кроссовки «Найк» и других предметов, найденных в рюкзаке Лиины или поблизости от него. Дополняю картину несколькими фотографиями из отчета о вскрытии тела, включая отпечаток ботинка на шее Лиины и термические ожоги на ее лице.