Лорет Уайт – Источник лжи (страница 7)

Маленькая.

Уникальная.

Нечто маленькое и уникальное, собранное по индивидуальному заказу, сидело рядом с ним: шедевр косметической хирургии с утиными губами. Я смотрела на отца. Он никогда не уважал то, чем я занималась. Он никогда не уважал меня. Он рассматривал меня как маленькую занозу в боку с тех пор, как умерла моя мать, когда мне было девять лет. Я взяла свой бокал и допила остатки вина.

— Значит, вот почему я здесь? — спросила я и подлила еще. — Ты хочешь потратить кое-какие деньги на меня, — на твою маленькую проблему, — прежде чем вы с твоей новой спутницей не отправитесь в долгое и увлекательное путешествие, питаемое неугасимым огнем возрастного кризиса?

Я знала, что он собирался совершить большую поездку. Я не знала, что он собирается взять с собой женщину, но, разумеется, иначе и быть не могло.

— Примерно так же, как ты раньше совал мне деньги или селил меня куда подальше и подороже с тех пор, как умерла мама. Ты считал, что это с лихвой покрывает твои родительские обязательства.

Он заморгал.

— Да, — я повысила голос и сама удивилась этому. — Мне уже давно должно было хватить смелости сказать тебе это прямо в лицо. Наверное, я была менее… как ты это называешь? Пассивной? — Мой голос становился пронзительным, но я не могла удержаться. — Думаешь, если ты подбросишь мне несколько миллионов… Думаешь, если ты потрясешь передо мной венчурным капиталом, словно перед одним из этих парней из службы быстрых знакомств, приехавших на твою конференцию, то сможешь умыть руки? Избавиться от маленькой проблемы с Элли и наконец освободиться в день твоего юбилея, чтобы с блеском провести остаток твоих дней?

Виргиния пугливо оглянулась на людей за столиками, сидевших вокруг нас. Они притихли и внимательно слушали. Лишь двое или трое посмотрели в нашу сторону, но быстро отвели взгляды.

Я уже представляла заголовки завтрашних газет:

Очередной нервный срыв у «наследницы Хартли»! Стерлинг Джеймс Хартли и его дочь из-за трастового фонда устраивают публичную ссору на знаменитой конференции «Агора» в отеле его имени!

Слегка дрожа от мощного выброса адреналина в организме, я продолжала:

— Ты и впрямь думаешь, что деньги решают все, не так ли? Может быть, если ты хотя бы один раз попробовал почитать мне сказку на ночь, когда я была маленькой, или видел, как твоя внучка…

— Говори тише, — проворчал он.

— Ах, я недостаточно пассивна для тебя?

— Я всего лишь сделал предложение, Элли. Чтобы ты могла чем-то заняться, чтобы ты могла отвлечься от других… вещей. Чтобы ты вышла в свет и встречалась с людьми. Фриланс — это одинокая работа. Ты все время остаешься одна в твоей студии, а это нехорошо.

Я сверлила его взглядом. Я хотела сказать, что мне нравится быть одной. Но он был прав: я нуждалась в обществе. Я нуждалась в семье. Но не в финансировании.

Мой отец обменялся взглядом с Виргинией. Он кивнул и поднял руку, требуя принести счет. Потом он наклонился ближе и взял мою ладонь в свои руки. Они были большими и теплыми, и девятилетняя девочка в моей душе испытала ноющую боль утраты.

— Нам с Виргинией пора уходить. У нас есть другие встречи и дела на этот вечер.

Я кивнула, не разжимая губ.

— Я собираюсь вызвать тебе такси.

Я промолчала.

— Я лишь хочу, чтобы ты знала: предложение остается в силе. Чего бы ты ни захотела, чего бы это ни стоило. Может быть, ты захочешь попробовать силы в сфере недвижимости, как Дуг.

— Это была затея Дуга, а не моя.

Он стиснул зубы и снова кивнул.

— Позвони мне. Мы с Виргинией завтра отправляемся в путь и большей частью будем находиться вне зоны мобильной связи, — особенно в Сахаре и на антарктическом этапе нашей экспедиции, ближе к концу года. Но даже если ты не сможешь связаться лично со мной, свяжись с Сарой Чэппел: это моя новая личная ассистентка в нашем офисе. Я оставлю ей инструкции и сделаю то же самое для моего юридического консультанта. Он может рассмотреть твое предложение и запустить процесс, если ты пожелаешь.

Он поднялся из-за стола, и Виргиния последовала его примеру. Окончательность: я ощущала силу этого жеста. Мне было тридцать четыре года; предполагалось, что я преодолела тяжелый жизненный кризис, и мой отец был готов платить, поскольку ему хотелось быть свободным от чувства вины в своей кругосветной поездке. Его долг передо мной был исполнен, и мысль об этом колокольным звоном отдавалась у меня в голове. Стерлинг Харди подписал последний чек. Его совесть была чиста.

— Не беспокойся о такси, — сказала я.

— Элли…

— Я останусь и еще немного выпью.

Он окинул меня взглядом.

— Эй, ты же сказал, что я должна чаще выходить в свет. Вот я и вышла.

Отец помедлил, потом наклонился и клюнул меня в щеку. Я подозвала официанта и заказала мартини, пока смотрела, как отец идет к бару. Он наклонился над стойкой и что-то сказал бритоголовому бармену с черным ежиком волос на голове и с борцовским телосложением. Рок посмотрел в мою сторону и кивнул. Мой всемогущий отец велел бармену присматривать за его загулявшей блудной дочерью. На какое-то мгновение мне захотелось поверить, что его забота была искренней. Но, скорее всего, мой отец-социопат беспокоился о том, что я устрою сцену, чрезвычайно неприятную для него.

Я отвернулась от них и повернулась к моему отражению в панорамном окне. Длинные блестящие волосы, темные, с переходом в черноту. Бледная кожа. Мое с трудом подогнанное платье. Сапоги до колен. Я выглядела не так уж и плохо, так что закинула ногу за ногу, чтобы выглядеть поэлегантнее. Мне принесли мартини, но как только я сделала первый глоток, зазвонил телефон.

Я отставила бокал и порылась в сумочке. Дана. У меня защемило сердце. Я ужасно скучала по ней. Я скучала по всем моим старым подругам, по нашим загородным вечеринкам. Это было так давно! Я поспешно приняла вызов.

— Элли, — сказала Дана, как только я подняла трубку. — Что ты делаешь сегодня вечером? Я не прочь бы пропустить пару рюмок.

— Том?

Мрачный смешок.

— Как ты догадалась? Да, у нас была очередная потасовка. Все из-за стресса у него на работе.

Я улыбнулась, уже пребывая в состоянии радостного опьянения. Увлеченная перспективой встречи с Даной.

— Приезжай в бар «Маллард» в отеле «Хартли», — сказала я. — Я уже здесь, неплохо разогрелась и могу выпустить еще немного пара со старой подругой.

Дана сказала, что скоро будет. Она жила поблизости. Я завершила разговор, а когда клала телефон обратно в сумочку, то заметила в окне отражение брюнетки, по-прежнему сидевшей за мной. Она как будто изучала меня и при этом что-то тихо говорила в свой телефон. Я покосилась налево. Там сидел мужчина, тоже смотревший на меня. Оглядываясь по сторонам, я испытывала растущее беспокойство. Неужели я закатила крупный скандал?

Раньше

Элли

Дана опрокинула еще одну порцию текилы и со стуком припечатала стопку о стойку бара. Ее щеки раскраснелись, глаза ярко горели.

— К дьяволу мужиков!

Я рассмеялась. Моя богемная подруга привлекала мужские взгляды. Ей нравилось толковать карты Таро, медитировать и измерять свой пульс после «лесной ванны», в просторечии известной как прогулка по лесу. Ее густые темно-каштановые волосы волнами падали на плечи, лицо выглядело по-детски невинным. Сегодня она носила длинную юбку, кожаные ботинки, большие серьги в форме колец и широкую улыбку. Ее присутствие было жизненно необходимым для меня. Она пробуждала во мне вспышки зависти и очень много любви. Мне хотелось приобщиться к ее внутреннему огню. Мне хотелось выбраться из бездны горя и депрессии, которая снова разверзлась передо мной при виде новой подруги моего отца.

— К дьяволу их всех! — с таким же энтузиазмом согласилась я и опрокинула собственную стопку. Потом мы заказали больше еды и выпивки. И мы смеялись от души, раскрасневшись от тепла и от дружеских чувств. Когда я посмотрела на часы, то поразилась, сколько прошло времени. Утром должны были приехать грузчики, а мне еще предстояло завершить здешние дела и добраться до постели.

— Бог знает, я нуждалась в этом, Дана. С-спасибо.

Он наставила палец на меня и фыркнула.

— Ты запинаешься.

— А ты только что фыркнула!

— Ничего подобного.

— А вот и да!

Мы расхохотались и склонили головы друг к другу. Бармен Рок пристально наблюдал за нами.

— Как думаешь, сколько ему заплатил папуля? — прошептала я на ухо Дане.

— Кому?

Я показала большим пальцем себе за спину.

— Бармену. Року.

Она хихикнула, икнула, потом собралась с силами и выпрямилась.

— Мы взрослые женщины, Элли. Взрослые люди так себя не ведут, — она пыталась сохранить серьезное выражение лица, но ее губы непроизвольно кривились в улыбке.

Мы снова захихикали, как девочки.

— Разве можно вырасти на самом деле? — спросила я.

Дана потянулась за своей сумочкой, лежавшей на стойке.

— Предположительно.

— Нет, правда. Иногда я по-прежнему ощущаю себя ребенком. Как будто девятилетняя девочка настоящая, но обитает в этом постаревшем теле.