Лорет Уайт – Источник лжи (страница 30)

— Иди-ка ты лучше в дом, Элли, а я позабочусь о пауке и закончу возиться с рыбой. Как насчет того, чтобы погулять вдвоем? Я покажу тебе окрестности.

Его голос был ласковым, взгляд добрым.

Я попыталась ответить, но в голове как будто произошло короткое замыкание, и это пугало меня больше, чем все остальное. Меня как будто одурманили.

— Элли?

— Твой автомобиль, — выпалила я. — Где он?

— Пикап? Я одолжил его Зогу, чтобы он смог вытащить свой катер из ремонтного дока и спустить на воду. Вот он и подарил нам этого красавца, — он указал на распластанную рыбу.

— Кто такой Зог?

— Владелец «Одинокого плавника», это магазин для серферов на пляжной дороге. Мы пройдем мимо, когда отправимся на прогулку. — Он помедлил. — Хорошо?

— Я не могу найти мой телефон.

— Ох, извини, — он вытер руки тряпкой и пошарил в боковом кармане рабочих шорт. — Вот, — он протянул мой телефон. — Я решил оказать тебе небольшую услугу, пока ты спала. Взял твой телефон и вставил новую сим-карту с настройками для Австралии.

Я взяла телефон и посмотрела на него. Он не только распаковал мою одежду и косметику, но и залез в мой телефон.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Ты все еще неважно себя чувствуешь?

Я подумала о саднящей промежности, о провалах в памяти. О куче таблеток, которые он видел.

— Просто я очень устала после перелета, — осторожно ответила я.

Он широко улыбнулся.

— Но прошлая ночь была хороша!

Я заморгала.

— Секс, — пояснил он.

— Я… — я сглотнула. — Наверное, я совсем устала.

— Ты не помнишь? — обеспокоенно спросил он.

Жар бросился мне в лицо.

— Ничего, Эль, это нормально. Я даже не удивлен. Ты выключилась, как свет. А все из-за вина, — он выдержал паузу. — Поверх этих таблеток.

Мое лицо пылало. Я не помнила, что пила еще вино — любое вино, — но сегодня я проснулась со страшным похмельем. И я не могла поспорить с ним насчет таблеток. Он наклонил голову набок, внимательно глядя на меня.

— Ты уверена, что сейчас с тобой все в порядке?

Нет, сейчас я ни в чем не уверена.

Я кивнула.

— Я… думаю, я начну распаковывать свои коробки в студии.

Мне нужно было найти точку опоры. В этих коробках, доставленных через океан, находились мои художественные принадлежности, рисунки, эскизы, фотографии друзей и членов семьи, плюс другие вещицы, помогавшие определить, кто я такая и чем я занимаюсь. Мне хотелось распаковать все это, повесить картины и фотографии на клинически белые стены и оставить свой отпечаток на этом месте — нечто такое, что поможет мне чувствовать себя более реальной, поскольку я не могла отделаться от ощущения растущей дистанции между мною и действительностью. Я еще не освоилась в этой новой обстановке, не осмыслила масштаб этой стремительной перемены. Кроме того, ощущение расплывчатости и неопределенности никак не отставало от меня. Возможно, это был лишь тяжелый случай сбоя суточных ритмов организма, но мне не нравилось, как паранойя снова запускает свои холодные пальцы по краям моего сознания, пытаясь проникнуть внутрь. Мне не нравилось беспокойство, которое я испытывала по отношению к собственному мужу.

— Отличная мысль, — сказал он и вернулся к рыбе.

Я еще раз взглянула на соседское окно; там никого не было. Тогда я пошла к своей приречной студии, безуспешно пытаясь избавиться от ощущения, что меня выслеживают и подстерегают. Как добычу.

Раньше

Элли

Сначала Мартин отвел меня на высокий приморский мыс.

— Для серферов это хорошее место, откуда можно наблюдать за прибоем, — объяснил он. — Еще один зрелищный вид спорта — наблюдать, как небольшие суда пытаются попасть в Бонни-Ривер или выйти оттуда в море при разрушении песчаной косы. Видишь, вон там? — он показал туда, где коричневые воды речного устья широким веером впадали в синее море. — Отсюда они выходят. А вон там, — он указал на север, — эти оранжевые утесы вдалеке называются «точкой невозврата».

— А прямо перед нами? — поинтересовалась я.

Он усмехнулся.

— Тасманское море, всю дорогу до Новой Зеландии.

Мы покинули обзорный пункт и прошли вдоль утеса по дорожке перед современными домами с большими стеклянными окнами, откуда открывался вид на море. Повсюду порхали экзотические птицы. Я остановилась посмотреть на какаду, пьющего воду из каменной ванночки для птиц. На него тут же напала стайка древесных попугайчиков. Казалось, все живые твари здесь только и делали, что шумно ссорились друг с другом. Мартин указал на кукабарру, кормившуюся в траве среди розовых какаду. Он повел меня по узкой тропе, зигзагами спускавшейся с утеса к пляжу между кустами. Кролик метнулся в сторону у нас из-под ног, и Мартин объяснил, что одичавшие домашние кролики превратились в настоящую проблему.

— Иногда люди нанимают охотников для их отстрела; это безопаснее, чем яд.

— Что ты сделал с водяным пауком?

— Убил его. Пока он не убил нас.

Я смерила его взглядом, но он только рассмеялся.

— Воронковые водяные пауки отвечали за все случаи смерти от паучьих укусов в этой части Австралии, но фактически, после появления противоядия в 1980-х годах, таких случаев больше не было.

Он взял меня за руку и помог спуститься на последнем крутом участке перед пляжем. Маленькие камни, выскальзывавшие у меня из-под ног, скатывались к самому краю воды.

— Тебе просто нужно настроить восприятие на местную обстановку. Ты легко увидишь такую паутину, если знаешь, что искать. Воронковый паук выпускает несколько путеводных нитей, которые расходятся от его логова, сплетенного в форме воронки. Паук таится в глубине воронки, а когда насекомое пристает к одной из липких нитей, он с огромной скоростью выскакивает наружу, хватает добычу, кусает ее и утаскивает на дно воронки, где высасывает из нее все соки.

Мыль о гибели после случайного столкновения с мягкой шелковой нитью произвела на меня мрачное впечатление. Мы достигли песка, сняли сандалии и рука об руку побрели вдоль берега, словно в кино. Потом мы немного посидели в дюнах, глядя на волны и заходящее солнце, пока я пила горячий кофе из термоса, который Мартин принес в маленьком рюкзаке. Сам он отказался от кофе.

— Перед уходом я выпил целую кружку, — пояснил он.

Серферам приходилось нелегко в грохочущих волнах; к началу сумерек почти все они вернулись на берег. Я подумала о Хлое, утонувшей на знаменитом пляже для серфинга. Снова вернулись воспоминания о Дуге. Наша старая жизнь, моя прежняя личность, — все это казалось очень далеким. Что со мной случилось? Кем я была теперь?

К чему я иду?

«Это не навсегда, Элли. Ты здесь ради приключения. Ты приехала сюда, потому что влюбилась в этого мужчину и захотела разделить его мечту».

Я смотрела на его профиль и видела его силу и основательность. Он с улыбкой повернулся ко мне, и я увидела ямочки на его щеках, увидела того Мартина, которого любила. Тем не менее зловещее ощущение совершенной ошибки никак не отпускало меня.

Мои мысли вернулись к рекламной брошюре с портретом моего отца и факсимиле его подписи. Чистой воды обман. Я открыла рот, чтобы упомянуть об этом, но вовремя прикусила язык. Мне хотелось избежать конфронтации, во всяком случае, сейчас. Я вернусь к этому позже, когда полностью избавлюсь от последствий этого странного сбоя в организме и от тумана в голове.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Я… я думала насчет попытки снова вернуться в воду, — сказала я и сама удивилась своим словам. Но идея обрела жизнь. — Возможно, если я это сделаю, то преодолею страх перед бурной водой, избавлюсь от мысленных блоков, выставленных после гибели Хлои. То плавание на островах Кука было первым шагом. Возможно, я готова к следующему.

Он внимательно смотрел на меня.

— Наверное, ты права, Эль. Возможно, тебе стоит попробовать.

Я кивнула.

— Может быть. Потом.

— Тогда ты перестанешь винить себя в смерти Хлои.

Я быстро взглянула на него. Для меня такие слова были естественными, но из его уст они были похожи на обвинение.

«Должно быть, это было ужасно, когда они нашли ее маленькое тело, разбитое о скалы и рифы… Полицейские допрашивали тебя так, словно ты была во всем виновата. Как будто ты умышленно отпустила ее».

Вероятно, Мартин действительно верил, что я виновата в ее смерти.

— Да, — тихо отозвалась я.

Он замолчал, но я чувствовала, как сгущается напряжение вокруг него. Через несколько секунд он сказал:

— Я видел таблетки, Элли.