Лорет Уайт – Голодная пустошь (страница 27)
Просунув голову, Хизер прошептала:
— Стреляют.
Бабах замер, сжав в руке гаечный ключ.
Еще выстрел. Карканье ворон, лай собак. Бабах собрал инструменты, выпрыгнул из маленького вертолета, потянулся за винтовкой, стоявшей у стены маленькой полуразвалившейся постройки, которую снимала Хизер. Она уже стояла у входа.
— Вот дерьмо, — сказала она, выглянув в дверной проем. — Там старый Кроу с этой девчонкой, копом. Он хочет ее убить.
Сердце Бабаха подпрыгнуло, он ощутил внезапный всплеск адреналина и сразу же вслед за этим — отвращение. Он терпеть не мог этой слабости, этого нелепого желания защитить, иллюзии, будто ему не все равно. Идя вслед за Хизер, он уже не чувствовал ничего, кроме раздражения.
Тана стояла посреди заснеженного поля перед домом Кроу. Старый индеец, стоя на крыльце, целился в нее. Она опустила руки, вытянула по швам, показывая, что в них ничего нет.
— Опустите ружье, мистер Удав. Я просто хочу с вами поговорить. — Она подошла ближе, голос был ясным, но хриплым.
— Джейми не имеет ничего общего с тем, что случилось с биологами! — Крик Кроу прорезал холодный воздух. — Белым полицейским тут делать нечего. Я не подчиняюсь вашим законам. Плевать я хотел на ваши значки и униформу!
— Сэр, пожалуйста…
— Еще один шаг, и я прострелю дыру в твоем брюхе, а потом скормлю падальщикам.
Две хищные птицы кружили в небе, словно чуя близкое убийство, а может быть, привлеченные уже лежащим поблизости трупом.
Тана решительно шагнула в сторону дома.
Твою мать.
Бабах вышел из сарая, сжимая в руке заряженную винтовку.
— Ну что за дичь ты творишь, Кроу! Дай леди шанс.
— У копов уже был шанс, три года назад. И посмотри, что получилось. Что они сделали со мной, с моей семьей. Никогда в жизни я не допущу, чтобы это дерьмо повторилось.
— Господи, да она наполовину догриб, если это для тебя так важно. — Бабах приблизился, встал между Таной и старым охотником-таксидермистом. — В ее жилах северная кровь. Как и в твоих.
В голове Кроу было достаточно шариков, чтобы понять: либо он убьет копа, либо Бабах, который стоит прямо на линии огня, примет его на себя — чего ради? Но глубоко в душе он понимал, в чем тут дело. Понимал, почему Бабах встал между полоумным индейцем и полицейским, сам того не желая, возможно, даже не осознавая. Если он позволит Кроу убить женщину, в животе которой ребенок, невинное маленькое существо, которому только предстоит вытерпеть все, что приготовила жизнь, — он сам не сможет жить. Не сможет родиться второй раз.
— Она арестовала Джейми! — крикнул Кроу. — Она здесь из-за Джейми, волков и этих биологов. — Он сплюнул в снег.
— Я здесь не ради Джейми, — подала голос Тана. — Я пришла к нему, Бабаху О’Халлорану. Минди сказала мне, что он здесь. Еще я хочу посмотреть, где биологи готовили приманку. Другая команда сказала мне: они делали ее здесь. Я не буду никого обвинять. Мне просто нужна информация для отчета. Это не криминальное расследование, ясно?
Господи, она приблизилась еще на шаг. Кто она такая, смертница?
— Тана, — прорычал Бабах, — катись отсюда.
Она не отреагировала. Он придвинулся ближе, схватил ее за руку.
— Заткнись со своей приманкой, — прошипел он. — Я обо всем договорюсь.
— Убери от меня руки.
— Он убьет тебя и оставит тут кормить ворон.
Не отрываясь она продолжала смотреть на Удава и его ружье. Он чувствовал, как напряжены ее мускулы под курткой, как гудит все ее тело. Ее энергия передалась ему, словно электроток. Она настраивала его на свою частотность, и он старался, он очень старался сохранить свое буддийское спокойствие, свой пофигизм — и проиграл.
— Ты все понял, Кроу? — крикнул Бабах. — Она пришла ко мне. Убирай свое ружье. Я уведу ее отсюда, идет? Уведу в сарай. Она спросит у меня, что ей нужно, потом я ей покажу, где Селена и Радж делали приманку, и она уйдет. Я ручаюсь за нее, ты понял?
Собаки сходили с ума, лаяли, рычали, рвались с поводков, привязанных к внедорожнику, припаркованному у входа на ферму. Пес Кроу смотрел на них из-под дома, где выкопал себе яму и спал в ней зимой и летом.
Удав опустил оружие. Снова плюнул через крыльцо.
— Пойдем со мной, — тихо сказал Бабах, наклонившись к ее уху. — Иди рядом, рот держи на замке.
Она смерила его суровым взглядом. Щеки порозовели, темные глаза сверкали. Он чувствовал запах ее мыла, шампуня, и что-то еще более опасное вливалось в бурлящий адреналин.
— Придется мне довериться, Тана, — сказал он тихо. Услышав свое имя, она чуть сузила глаза. — Я и сам этого не особенно хочу. Пошли в сарай, там поговорим.
— Я бы не доверилась тебе, даже если от этого зависела бы моя жизнь.
— От этого она и зависит.
Она чуть приподняла бровь, посмотрела с любопытством.
— Что произошло между ним и полицией?
— Иди молча.
ГЛАВА 20
Скрепя сердце Тана брела в ногу с О’Халлораном, который вел ее в старый сарай. Собаки все так же выли и рвались с поводков. Ее пульс участился, во рту пересохло. Ее трясло. Снег у двери сарая был утоптан. Она заметила припаркованный у стены грузовик О’Халлорана, неподалеку от внедорожника.
— Кроу раньше был руководителем и наставником в пришкольном лагере Твин-Риверса, — сказал он, когда они приблизились к старой постройке. — Преподавал курс охоты и разделки мелкой дичи, пока однажды не пропала пятнадцатилетняя девушка…
Тана замерла на месте.
— Дакота Смитерс?
В ее глазах что-то вспыхнуло.
— Мы идем в сарай, — напомнил он. — Кроу все еще в тебя целится.
Сжав челюсти, она неохотно позволила ему увести себя в безопасное место. Он был так близко. Она чувствовала тепло его дыхания. В рассеянном свете его глаза казались бледно-зелеными.
— Разразилась сильная снежная буря, — продолжал он. — Два дня спустя Дакоту нашли мертвой, объеденной животными. Копом тогда был Эллиот Новак, дочь которого погибла за год до того. Он считал, что виноваты не волки, и начать решил с Кроу. Задеть его лично.
— Что значит — лично?
Они дошли до сарая. Хизер Макалистер, прислонившись к двери, изучала их. На ней была бледно-голубая длинная куртка, джинсы. Она скрестила ноги. Вид — спокойный, уверенный в себе. Тане вспомнились слова Минди о том, что Хизер и О’Халлоран — любовники.
— Мать Дакоты, Дженни, сказала Эллиоту, что Кроу как-то «странно» смотрел на ее дочь, что ей казалось: Дакоту преследуют. В общем, выдала Эллиоту всю амуницию, чтобы тот сразил Кроу наповал, провозгласив педофилом.
Сердце Таны забилось чаще.
— Другие дети поддержали эту легенду и сообщили, что Кроу «странно» смотрел и на них. Короче говоря, ничего не подтвердилось, на теле Дакоты не обнаружили следов насилия, но Кроу все равно лишился работы и репутации. А Эллиота скоро заменили. К тому моменту уже было очевидно, что долго он не продержится. Потом его бросила жена, и он ушел в леса.
Они вошли в сарай.
Там стоял красный вертолетик, совсем крошечный, кабина — чуть выше человека среднего роста, с большим трудом способная вместить двоих. Винты оказались прямо над головами Таны и Бабаха. Не отрываясь, Тана смотрела на вертолет, в голове снова и снова звучали слова Макалистер:
Лестница в дальнем углу сарая вела на чердак. С крючков на стене свисали летные костюмы и замасленные комбинезоны, богатый ассортимент сельскохозяйственных орудий и несколько больших гермомешков, какие используют для переправ по реке.
— Эй, — сказала Макалистер, не тронувшись с места; в голубых глазах зажглось любопытство, — смотрю, у тебя фонарь. — Она повернула голову в сторону заштопанной, сияющей кровоподтеками щеки Таны. Тана вежливо кивнула ей, но все ее внимание было сосредоточено на О’Халлоране и его рассказе о Кроу Удаве. Макалистер оторвалась от дверной стойки и проследовала за ними в сарай.
— Продолжай, — велела Тана. — Почему мать Дакоты поддержала эту версию?
О’Халлоран глубоко вдохнул, выпустив изо рта облако белого пара.
— Смерть дочери ее сломала. Она тоже не хотела верить, что это был несчастный случай. Это наложилось на одержимость Эллиота. Они накрутили друг друга. Ну а отчего пришла амба — это может быть истолковано двояко.
— Амба, — задумчиво повторила Тана, не сводя с него глаз. — Истолковано двояко.
— Смерть — отчего наступила смерть, — поспешно поправил он сам себя. — Непонятно, кто ее убил. Ясно только, что медведи, волки и другие хищники как следует постарались, но уже потом.
— Я знаю, что такое амба, — отрезала она, по-прежнему глядя ему прямо в глаза. Он сглотнул. Татуировка у него на шее чуть дернулась. — Ты смотришь слишком много криминальных программ, или я упустила момент, когда в одном предложении начали использовать слова «амба» и «двояко»?