Лорет Уайт – Голодная пустошь (страница 23)

— Что?

— Сержант Эллиот Новак как-то раз ворвался сюда. Больше двух лет назад. Вышел из лесов, разбил окно, вытащил ключ из стола Бассхольца и копался в отчетах, когда его застукал Бассхольц.

— Что же искал Новак? — изумилась Тана.

— Не знаю. Тана, он ненормальный. Он нес какой-то бред, он… он не в своем уме. Он опасен.

— Поэтому Бассхольц спрятал от него отчеты?

— Угу.

Господи.

Тана смахнула пыль с первого отчета, закашлялась.

— Будь с ними осторожна, — тихо и многозначительно сказала Розали. — Эти два дела сгубили множество жизней.

Рано утром, собираясь посадить «Зверюгу» в Твин-Риверсе после утреннего путешествия в лагерь, Бабах увидел, что Хизер идет мимо ангара и курит. Длинные светлые волосы развевал нарастающий ветер. Она шла быстро, как обычно — он не помнил, чтобы она когда-нибудь двигалась спокойно. Красивая. Сильный характер, острый ум, нежелание обременять себя обязательствами — таких женщин он любил, таких всегда выбирал. Он ухмыльнулся. Да, он уже давно не спал с ней. Пора бы расслабиться. Хватит думать о Тане Ларссон и прочей ерунде, которая лезет в голову вслед за мыслями о девчонке-полицейском. Он снизил высоту, «Зверюга» села, подпрыгнула, загрохотала по полосе. Бабах подъехал к Хизер, встал прямо напротив. Она не шевельнулась, не шагнула в сторону. Просто стояла и ухмылялась — в пальцах сигарета, волосы откинуты назад.

Игра, кто первым сдастся.

Пропеллер медленно вращался, угрожая разрезать ее пополам. Бабах рассмеялся, отдал ей честь.

Когда он снимал шлем, Хизер подошла к нему. Он открыл дверь, выпрыгнул. Флюгер над ангаром дрожал, отклонившись на восемьдесят градусов от вертикали — ветер шел с севера, большие грозовые фронты оповещали о своем неминуемом приближении.

— И чем я заслужил такой подарок? — спросил он, снимая авиаторы в стиле времен Второй мировой.

— Заслужил ли?

Он заметил, что из окна его дома, стоявшего совсем рядом со взлетной полосой, на них смотрит Минди, и помахал ей рукой. Минди не помахала в ответ, но продолжала таращиться, и по его телу прошло странное чувство.

— Пошли в ангар, — сказал он Хизер, не сводя глаз с Минди. Одно дело — просто продавать наркоту, другое — при ребенке.

Хизер бросила окурок на лед, придавила ногой, последовала за ним в ангар. Бабах достал из-за отворота куртки пакетик, поменьше того, что он вчера принес Алану Штурманн-Тейлору.

— Цена та же, — сказал он, — но если мной займется коп, придется поднять.

Хизер взяла пакетик с каннабисом, протянула ему деньги. Он пересчитал.

— Ну, если она в курсе, что ты в пятницу посадил свой «АэроСтар» возле места происшествия… — предположила она, открывая пакетик и вдыхая.

Он посмотрел в ее голубые глаза.

— Я тогда сказал правду.

— Да ладно? — сказала она. — Думаешь, Ларссон поверит, что возле лагеря носится целая куча красных «АэроСтаров»? Я, само собой, знаю, что это не так, а она тоже далеко не дура.

— А где именно ты видела этот вертолет?

— Прямо по ту сторону горного хребта, где лежали трупы.

— У них есть имена, Хизер. Селена и Радж. Мы оба не раз пили с ними в «Красном лосе».

Она ничего не ответила. Сунула пакетик в карман, отвела взгляд. Ветер метнул в приоткрытую дверь ангара хрустальную пургу.

— Я знаю, — наконец сказала она очень тихо. — Просто…

— Больнее называть их по именам, воспринимать как людей.

— Да.

— Вспоминается армия?

Она кивнула.

— Просто пытаюсь забыть весь этот ад.

Он легонько погладил Хизер по руке. Все ее лицо напряглось, взгляд дал ему понять: он перешел грань, и ей это не понравилось.

— Слушай, — сказал он, желая ее смягчить, — я закончил с утренней прогулкой, и теперь у меня есть немного свободного времени. Хочешь, посмотрю твою муфту?

ГЛАВА 17

Внедорожник Таны подъехал к гостинице «Сломанная сосна». Команда биологов должна была вылететь через час, и нужно было успеть взять у них показания. Дела об убийстве Реган и Дакоты могли подождать. Она притормозила, сняла шлем. Собаки метнулись под деревья — исследовать территорию, она же направилась в отель.

Одноэтажный, он представлял собой просто длинный ряд комнат. Входные двери вели на крытую выступающую веранду. Все здесь было готово к тому, чтобы выдержать сильный снегопад. Позади здания торчала кривая сосна — ориентир, очевидно давший название отелю. Он принадлежал Виктору Барошкову, владельцу «Красного лося». Главный магазин и столовая тоже были в его собственности, хотя на деле всем заправляла Марси.

Тана открыла дверь. Зазвенел колокольчик, вышел лысеющий мужчина.

— Привет, Виктор.

— Констебль, — сказал он. — Я ждал, что ты придешь. Готов поспорить, по поводу Джейми и отработки.

Она положила шлем на стойку регистрации.

— Ты сможешь с ним договориться?

— Хм… ну не знаю, я…

— Виктор, ему очень плохо. Я пытаюсь разобраться, почему он напал на Калеба Петерса, но, судя по сводкам Йеллоунайфа и местного совета, нам предстоит разобраться с целой системой восстановительной юстиции, особенно когда дело касается молодежи. Если мы будем их наказывать, штрафовать, сажать в тюрьму, преступность только возрастет. Мне кажется… — он открыл было рот, желая возразить, но она жестом остановила его, — мне кажется, Джейми — неплохой человек. Ты позволишь ему возместить ущерб? Бесплатная рабочая сила — это ведь хорошо?

Он провел рукой по лысине.

— Нужно, чтобы пазл сложился, — сказала она. — Ты, Джейми, Калеб, вождь, кто там еще был задействован — расскажете мне что-нибудь, отсюда и будем двигаться, ок?

— Да, конечно. Я попробую тебе помочь, но честно скажу…

— Дин Камински и Вероника Гарньер еще здесь? — спросила она. — Мне нужно с ними поговорить.

— Уже выписались, собирают вещи. Комнаты шестая и седьмая.

Поблагодарив Виктора, Тана через веранду направилась к комнатам. Нашла шестую, сняла перчатки, постучала в дверь. Залаяла собака, женщина шикнула на нее. Дверь со скрипом приоткрылась.

— Вы Вероника Гарньер? — спросила Тана.

Худенькая брюнетка с распухшими красными глазами кивнула в ответ. У нее было бледное лицо и мокрые волосы, будто она только что вышла из душа. Тана объяснила, кто она и зачем пришла сюда.

— Можно войти? — спросила она. Вероника шагнула в сторону, пропуская ее. Тана сняла ботинки, зашла в комнату. Лежавшая на кровати австралийская овчарка смерила ее усталым взглядом. Тане показалось, что стоит ей сделать одно неверное движение, и собака набросится на нее.

— Мы с Селеной жили в этой комнате с весны, — сказала Вероника. — В соседней — Дин, с которым мы вместе работаем над проектом, и Радж. — Она высморкалась в размокший носовой платок. — Не могу поверить… это была последняя неделя. Я… — Она осеклась. — Мы почти закончили. Вот-вот домой… я… Рождество, Новый год… она уже их не встретит. Я не могу поверить, что их больше нет.

Тана осмотрелась. Стандартная комната — две койки, стол под окном. Стены грязно-бежевого цвета. Старая люстра. Окно с видом на пустырь, сейчас покрытый тонким слоем снега.

— Я уже выписалась, — сообщила Вероника, потрепав по голове собаку. — Почти собралась. Скоро за мной прилетит самолет.

— Я вас не сильно задержу, — заверила Тана. — Мне нужно только, чтобы вы ответили на пару вопросов. Для отчета. Селена спала на этой кровати? — Тана указала в сторону аккуратно заправленной койки, на которой стоял раскрытый чемодан с бережно сложенной одеждой.

Вероника внезапно рухнула на свою кровать, будто ее резко ударили под колени. Согнулась, закрыла лицо руками.

— Я все еще пытаюсь осознать, — сказала она тихо. — Я не знала, что делать с вещами Селены, и я… я позвонила ее матери — мне сообщили номер. — Она посмотрела на собранный чемодан Селены. — Она часто рассказывала о маме. Они были очень близки. Ее мама тоже биолог, преподает в Университете Альберты. Она попросила меня привезти ей вещи. Все. Я полечу в Эдмонтон. Родители Селены приедут туда на опознание. Там же сделают и вскрытие…

Тану передернуло. Никто не заслуживает такой судьбы — видеть разорванное, изглоданное, полусъеденное тело своего ребенка.

— Вам нужно будет встретиться с консультантом по преодолению стрессовых ситуаций, верно? — спросила Тана. — Я могу подсказать вам несколько хороших специалистов. Увидеть такое — тяжелая травма.

— Вы тоже это видели.

Тана кивнула.