Лорет Уайт – Дневник служанки (страница 69)

– Но дневник, кажется, был герметично упакован…

– Это верно, но пластик оказался пробит, предположительно, во время падения автомобиля с причала.

– Как по-вашему, насколько это необычно – возить с собой личный дневник, да еще в герметичном пластиковом пакете?

– Умозаключения – это ваша работа, детектив. Я просто собираю факты – в меру моих научных знаний. Но я бы сказал: тот, кто положил дневник в пакет, хотел сохранить его сухим. И читаемым.

Мэл пристально посмотрела на Отто, но его лицо было непроницаемо.

– Как только дневник просохнет, мы сфотографируем каждую страничку, если понадобится – сделаем цифровую обработку и перешлем материалы вашей команде. То же самое касается и мобильного телефона: все, что удастся из него извлечь, когда он высохнет, также будет отправлено вашим.

– Ладно, а что там насчет предметов, которые доставили из «Розового коттеджа»?

Отто повел Мэл в рабочий зал лаборатории. Одетые в белые халаты криминалисты, сидевшие каждый за своим столом, подняли головы, чтобы посмотреть на вошедших, некоторые кивнули Мэл в знак приветствия. Добравшись до своего стола, Отто нажал несколько клавиш на ноутбуке, выводя изображение на большой экран на стене.

– Это ботинки, найденные в стенном шкафу Джона Риттенберга. Грязь на подошвах выглядит идентичной грязи со стройплощадки АДМАК, но, как я уже говорил, окончательный ответ может дать только сравнительный анализ образцов почвы. Кроме того, в углублениях подошвы и вот здесь, на мысках… – он показал, – обнаружены следы крови. Мы уже получили образцы ДНК из частной лаборатории, и… – Криминалист посмотрел на нее.

– Господи, Отто, не тяни!..

– Кровь на ботинках Джона Риттенберга принадлежит Кит Дарлинг. Кровь на сиденье «ауди» тоже совпадает с ее образцами. И волосы…

– Ты не мог сказать мне все это, когда я только сюда пришла?!

Отто Вожак рассмеялся.

– И какое в этом удовольствие?

Мэл закатила глаза.

– Ладно, выкладывай, что вы еще накопали.

– Отпечатки подошв в луже крови на месте преступления совпадают с рисунком на подошвах ботинок, найденных в шкафу Джона Риттенберга. Слабые потожировые отпечатки из «Стеклянного дома» также принадлежат Джону и Дейзи Риттенберг. Кстати, его кровь мы там тоже обнаружили, но в значительно меньших количествах.

Отто вывел на экран фотографии разбитых стаканов, найденных рядом с перевернутым кофейным столиком.

– ДНК Дейзи Риттенберг мы нашли на фрагменте винного бокала. ДНК Джона – на осколке бокала для виски. ДНК Кит Дарлинг – на этом бокале для коктейлей. – Щелчок клавишей, и на экране возникло новое изображение. – Нож из бассейна. На рукояти найдены отпечатки пальцев Дейзи Риттенберг, а в насечке – следы крови Кит Дарлинг.

Мэл молча смотрела на экран. Как там говорил Эмилио Росси?.. «Если вы найдете образцы ДНК моей клиентки в доме, то только потому, что она ужинала с хозяйкой «Нортвью» в прошлую пятницу. Она пила из бокалов, прикасалась к дверям и резала ножом колбасу».

И чуть раньше:

«…Ее муж был очень сердит и даже угрожал ей физическим насилием. Он был сильно пьян, и моя клиентка считает, что после ее отъезда он продолжил пить. О его теперешнем местонахождении она никаких сведений не имеет, а также не может сказать, возвращался ли он в «Нортвью» после их ссоры или нет».

Мэл плотнее сжала губы. Улики, перечисленные Отто, вроде бы подтверждали, что, вопреки заявлениям Риттенбергов, супруги все же побывали внутри «Стеклянного дома» после того, как внезапные судороги якобы вынудили Дейзи выронить пирог и цветы на крыльце. Кроме того, у них был мотив. Были показания Бьюлы Браун и временная последовательность, были записи дорожных камер, подтверждавшие, что «ауди» побывал на стройплощадке. Другие свидетели видели, как неизвестные сбросили в воду «субару» и ковер. Царапины на лице Джона тоже могли быть получены им не в результате ссоры с женой. И все же что-то не складывалось. Мэл чувствовала, что чего-то не хватает.

Поблагодарив Отто, Мэл вернулась к машине. На обратном пути в участок она позвонила Бенуа.

– Пока ничего нового, – коротко отрапортовал он. – Ветер нагнал большую волну. Течение и ил мешают водолазам, и они снова приостановили операцию. Возможно, через несколько часов, когда начнется отлив, они предпримут еще одну попытку. Я тебе сообщу, как только что-то изменится.

Закончив разговор, Мэл поехала дальше. Она немного нервничала, с нетерпением ожидая новых сведений из лаборатории. Кроме того, Мэл привлекла к расследованию эксперта по анализу брызг крови, но от него пока тоже не было никаких вестей. И все же ей хотелось надеяться, что дело будет раскрыто в ближайшее время.

Когда она вошла в рабочий зал своей группы, ей навстречу шагнул Джек Дафф.

– Угадай, кто только что явился к нам совершенно добровольно.

Мэл сняла куртку и повесила на крючок.

– Терпеть не могу, когда люди говорят загадками, – сказала она. – Кто?

– Бун-ми Селим.

– Вот как? – Она вскинула взгляд на Джека. – Откуда он взялся? Он же вроде числился у нас без вести пропавшим.

Джек пожал плечами.

– Вид у него такой, будто он несколько дней не спал. Сказал, что будет говорить только с тобой или с Бенуа.

Мэл

Бун сидел на темно-синем диване в одной из самых удобных комнат для допросов. Выглядел он ужасно. Небритый, взлохмаченный, он нервно заламывал пальцы, а его колени ходили ходуном.

Мэл села на стул напротив него, положив блокнот и ручку на стоящий между ними низкий столик.

– Вам было известно, что мы вас разыскиваем? – начала она.

– Мне нужен адвокат? – ответил он вопросом на вопрос.

– Вы имеете право на юридическое представительство. Если хотите, я дам вам номер бесплатного адвоката. Вы можете воспользоваться его помощью в любой момент. Ну а для начала расскажите мне, где вы были… Кстати, должна официально вас предупредить, что нас снимает камера, а звук записывается.

Взгляд Буна метнулся к установленной под потолком видеокамере. Потом он посмотрел на закрытую дверь допросной, и в его глазах промелькнуло такое выражение, словно он уже жалел о своем приходе в полицию.

Мэл терпеливо ждала.

– Я жил в лесу, в маленькой хижине рядом с Хоупом, – проговорил наконец Бун, потирая ладонью бедро.

– Почему вы решили скрыться?

– Я не скрывался. Мне нужно было время, чтобы… прийти в себя. Кит была моим лучшим другом. Единственным настоящим другом.

Мэл слегка напряглась.

– Значит, вы знали, что Кит погибла? – сказала она.

– Нет, этого я не знал. Я потерял ее как друга из-за… из-за одного поступка, который я совершил много лет назад. А когда она узнала…

– Почему вы пришли к нам сейчас? Что заставило вас покинуть хижину в лесу?

– Я пришел в магазин при заправке… за продуктами. По телевизору как раз показывали новости. Там сказали, что водолазы нашли ее тело. Я… – Его голос сорвался, глаза наполнились слезами. – Она не должна была умереть! Все должно было быть совершенно иначе!

Бун шмыгнул носом и вытер слезы рукавом.

– Что именно должно было быть иначе? – спросила Мэл, придвигая к нему пачку салфеток. – Не спешите. Расскажите все с самого начала.

– Я и Кит… и вся наша компания… В свободное время мы увлекались ролевыми играми – надевали костюмы и устраивали маленькие импровизации прямо на улицах. Отправлялись в парк, на бульвар, в супермаркет и начинали представление, стараясь вовлечь в него как можно больше людей. Это была наша шутка. Мы так развлекались.

– Аккаунт Кит в Инстаграме тоже был шуткой? Тот, о котором вы нам рассказали, – @лисицаиворона. Там очень много фотографий, на которых она позировала с вами, Бун.

– Я уже сказал – это были просто ролевые игры. В этом не было ничего плохого. – Он потер лицо. – Как-то в конце сентября Кит предложила мне принять участие еще в одной такой «игре». Я должен был изображать персонажа по имени Харуто Норт. Она велела мне прийти в бистро и забрать ее оттуда. Сама она должна была играть супругу Харуто, женщину по имени Ванесса. Когда я приехал в бистро, я увидел Кит в парике и с накладным животом, как будто она беременна, – этот муляж она использовала, когда играла в нашем любительском спектакле «Три жизни Марии». Кит обедала с женщиной, которую, как я потом узнал, звали Дейзи Риттенберг. Я сымпровизировал, разыграл властного, агрессивного мужа, этакого домашнего тирана…

– И зачем Кит это понадобилось?

Бун-ми глубоко вздохнул и закрыл глаза, став на мгновение похожим на человека, который собирается броситься с обрыва в ледяную воду.

– Я… я не был полностью откровенен с вами, детектив, когда мы беседовали в прошлый раз. Я знал, что случилось с Кит в Уистлере много лет назад. Я тоже там был – на той горнолыжной базе.

– Вы были на вечеринке? И видели изнасилование?

Бун низко опустил голову и уставился на свои сложенные на коленях руки.

– Да. Я там был, но я так и не дал свидетельских показаний. Я мог бы спасти Кит и помешать Джону и остальным совершить что-то подобное в будущем, но я ничего не сделал. Я оказался… на их стороне, понимаете? С тех пор совесть не давала мне покоя, все эти годы она жгла меня изнутри. А недавно Кит узнала, что я тоже был на базе… Я пообещал сделать все, что она захочет, лишь бы она простила меня за то, что я ее предал, за то, что столько лет лгал. Тогда-то она и попросила сделать для нее несколько вещей, в том числе – сыграть роль Харуто.