Лорет Уайт – Дневник служанки (страница 31)

После очень долгой паузы Чарли спрашивает:

«Он с вами тоже что-то сделал?»

На этот раз молчу я.

«Кит? Вы там? С вами все в порядке?»

«Нет, – шепчу я чуть слышно. – Не думаю… Я… мне просто нужно было с кем-то поговорить. Я догадывалась, что он уже не раз совершал что-то подобное, но теперь я не знаю, как мне поступить. Я боюсь, что если я пожалуюсь, он поступит со мной так же, как с вами: обольет грязью и подаст в суд…»

«Откуда мне знать, что вы та, за кого себя выдаете? Почему я должна вам верить?»

«Вы не должны мне верить, просто мне не к кому больше обратиться. Простите. Это было глупо. Я…»

«Постойте! – Я слышу, как Чарли бранится вполголоса. – Я готова вам поверить, но… Даже если бы я захотела вам все рассказать, я не могу. Вы знаете, что такое «правило кляпа»? Я подписала соглашение о нераскрытии сведений, касающихся обстоятельств дела. Его подписали обе стороны».

Сердце бешено колотится у меня в груди, а на лбу выступает пот. Я попала точно в яблочко! Я не ошиблась!

«Соглашение о неразглашении? СОН? Вас заставили его подписать?»

«Я не могу об этом говорить, Кит, поймите. Я взяла у них деньги и подписала бумаги. Это все, что я имею право вам сказать».

Я делаю глубокий вдох, стараясь справиться с возбуждением.

«Хорошо, – говорю я как можно мягче. – Я сама расскажу, как все было… Вам ничего не надо подтверждать, только выслушайте меня. И если я где-то ошибусь, можете просто положить трубку. Ну как, договорились?»

В трубке я слышу, как кто-то зовет Чарли по имени.

«Мой перерыв почти закончился. Мне пора идти».

«Постойте, не уходите! Еще буквально секундочку! Вы… Скажите, что случилось с вашим ребенком. Вы сказали, что забеременели от Риттенберга, и я вам верю. Но ребенок… вас заставили от него избавиться? Это было частью сделки? Скажите, Джон заплатил вам, чтобы вы сделали аборт и отозвали иск, а за это он отказался от обвинения в причинении беспокойства? Я правильно все поняла? Этот говнюк искалечил вам жизнь, а потом, наверное, еще и сказал, мол, «ничего не было»? Так все было, Чарли?»

Чарли на другом конце линии яростно выругалась. Я слышала, как она откашливается и сморкается.

«Я понимаю, почему вы следили за ним. Правда понимаю. Такие вещи могут свести с ума. А этот грязный трюк с подсыпанным в бокал наркотиком… После такого перестаешь доверять собственной памяти – особенно если у тебя нет никакой поддержки. Но вы этого не заслуживаете. Ни одна женщина такого не заслуживает».

«Не знаю, та ли вы, за кого себя выдаете, или нет, – очень тихо произносит Чарли, – но одну вещь я все-таки могу вам сказать… Это были не его адвокаты. Это были ее адвокаты. Это она все устроила».

«В смысле? Кто – она?»

Чарли со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

«Это она заставила меня подписать соглашение о неразглашении. Джон Риттенберг ничего не знал. Нет, он знал, что он меня изнасиловал, но насчет беременности… Скорее всего, он до сих пор считает, что беременность я выдумала. Она об этом позаботилась. Ей нужно было как следует замести следы, и она сделала это, потому что заботилась о своей репутации и о репутации своей семьи. Сначала она пыталась запугать меня, чтобы я избавилась от… Черт!.. Если вы проболтаетесь, Кит, у меня будут большие неприятности, но я все равно скажу… В договоре об этом не было ни слова, про это даже ее адвокаты не в курсе…»

«О чем вы?»

«Сначала она хотела меня запугать. Она терроризировала меня, как будто хотела свести с ума. Она пугала меня, присылала гифки, на которых кукла Чаки размахивает окровавленным ножом. Писала мне сообщения: «Это вовсе не игра – умереть тебе пора. Пусть твой ребенок сдохнет, тварь!» – Чарли немного помолчала. – В общем, Кит, я не знаю, что там у вас с Риттенбергом, но будьте осторожны. Да, он говнюк, но, по большому счету, он ничем не хуже и не лучше большинства мужчин – обычный самовлюбленный самец с раздутым эго. А вот его жена Дейзи – она действительно опасна».

Дейзи

За тринадцать дней до убийства

Дейзи готовила простой, но вкусный ужин из рыбы, которую купила на рынке по дороге домой после ланча с Ванессой. Примерно час назад ей позвонил Джон. Он предложил захватить что-нибудь из еды навынос, но Дейзи ответила, что лучше приготовит ужин сама – ей совсем не трудно. Обычно она и правда получала удовольствие от простых, хорошо знакомых действий, но сегодня ее ум блуждал где-то далеко. Разогревая масло в сковородке, она снова и снова возвращалась мыслями к записке внутри запертой машины.

Никаких признаков взлома Дейзи не заметила. И она была совершенно уверена, что, когда нажала кнопку на брелоке, замки открылись, щелкнув механизмом, а значит, до этого машина была заперта. Единственным, у кого имелись ключи от ее машины, был Джон, но он не стал бы действовать ей на нервы таким способом. Это совершенно точно. Или нет?.. Нет, решила Дейзи, Джон тут ни при чем. Но тогда… как? Наверное, она все-таки забыла запереть машину и кто-то этим воспользовался. Но откуда этот кто-то знал, что она оставила машину рядом с бистро? Сама виновата, подумала Дейзи, вспоминая оставленный в Инстаграме тег #КоротаюВремяПередЛанчемВБистро. Похоже, один из сетевых троллей увидел его до того, как она удалила пост, – и вот результат.

Что же получается? Кто-то из хейтеров следит за ней не только в Сети?

Масло на сковороде вспыхнуло и зачадило, и Дейзи отшатнулась. Черт!.. Обмотав руку полотенцем, она составила сковороду с плиты. Ну и вонища, подумала она, выливая испорченное масло в раковину. Теперь придется все начинать сначала.

Пока на новой сковороде разогревалась новая порция масла, Дейзи решила временно воздержаться от публикации постов в Инстаграме. А еще было бы неплохо изменить настройки конфиденциальности, ограничить доступ к аккаунту. Может, тогда тролли оставят ее в покое.

Она выжала в масло лимон, попробовала на вкус… и снова обо всем забыла, вернувшись в мыслях к зловещей гифке с Чаки.

Вот что действовало ей на нервы по-настоящему.

Чаки.

Только один человек в мире знал, что значит для Дейзи кукольный киногерой.

Впрочем, это могло быть и совпадением. С годами Чаки превратился из ужастика в мем. Несколько распространенных вариантов гиф-анимаций с куклой-убийцей широко использовались для указания на какие-то неприятные или пугающие обстоятельства, но мало кто воспринимал их всерьез. За исключением Дейзи. Ее чувство вины превратило пластмассового Чаки в реального монстра.

Это ерунда, мысленно твердила она себе. Ерунда. Совпадение. Все будет хорошо. Жаль только, что нельзя рассказать об этом Джону. Да, пусть это ерунда, но в социальные сети ей пока лучше не заходить. Надо вести себя как Ванесса.

Дейзи подумала о подруге и ее муже. Ее неприятно удивило, как грубо Харуто схватил Ванессу за руку, как потащил ее за собой. Она была совершенно уверена, что в глазах подруги промелькнул самый настоящий страх. В чем же тут дело?

Дейзи вылила готовый лимонно-масляный соус в тарелку и поставила ее на подогреватель, потом вынула из подставки самый острый нож, собираясь разделывать рыбу. Отделяя от нежной розовой мякоти скользкую серую кожицу, Дейзи решила, что при первом же удобном случае поговорит с Ванессой о Харуто. Разумеется, сделать это нужно будет как можно деликатнее, не напрямую, чтобы подруга не подумала, будто она сует нос в ее личную жизнь.

Негромко напевая себе под нос, Дейзи принялась вынимать из мякоти тонкие рыбьи косточки.

Для начала надо будет поделиться с Ванессой чем-нибудь глубоко личным, каким-нибудь секретом. Если Ванесса поймет, что она, Дейзи, способна на откровенность, ей захочется ответить тем же. Тогда-то и нужно будет исподволь натолкнуть ее на разговор о муже.

На подъездной дорожке заурчал мотор «ауди», вспыхнули фонари системы безопасности, и Дейзи почувствовала, как ее сердце забилось чуть чаще. Поспешно отложив нож, она вытерла руки, зажгла заранее приготовленные свечи и включила негромкую музыку – мелодичный джаз-модерн. На секунду Дейзи задумалась, не перестаралась ли она – меньше всего ей хотелось, чтобы Джон снова обвинил ее в том, что она приготовила ужин не для него, а для Инстаграма, но для рефлексии времени не оставалось, и она быстро выложила рыбное филе на сковороду. Вино уже охлаждалось в ведерке со льдом. Разумеется, оно предназначалось для Джона; сама Дейзи отказалась от спиртного, как только узнала, что беременна.

Джон вошел в кухню, прижимая к груди сегодняшнюю почту, свой рабочий кейс и огромный букет красных роз. Дейзи обожала розы. Именно поэтому она и настояла на том, чтобы сохранить название «Розовый коттедж», хотя после перестройки и модернизации на коттедж их дом походил меньше всего.

Джон свалил почту на стол, поцеловал Дейзи в щеку и вручил букет.

– Пахнет чертовски вкусно, дорогая. Что это?.. Рыба? Очень кстати – я голоден как волк.

Он улыбнулся ей этой своей очаровательной улыбкой, и Дейзи почувствовала, как у нее сразу стало спокойнее на душе. Джон положил ладонь на ее живот.

– Как там наш мужичок?

– Пинается как футболист. – Дейзи сняла с полки вазу и наполнила ее водой, чтобы поставить цветы. Джон тем временем отнес кейс к себе в кабинет и вернулся. Без галстука, с закатанными до локтей рукавами рубашки, он выглядел умиротворенным, и Дейзи невольно подумала, что ей очень приятно снова видеть его таким – вот бы так было всегда. И все-таки что-то уж слишком он спокоен, промелькнуло вдруг в голове у Дейзи.